Всё хорошо

      Батист спокойно улыбнулся, осматривая девочку перед собой. Микель умудрилась разбить себе в мясо нос, но спокойное «Бывает, хей, всё будет хорошо» от старшего медика быстро её успокоило. Это, конечно, плохо и неприятно, но если бы её ещё пришлось успокаивать, чтобы залечить, было бы хуже, не так ли? В отличии от Мерси Огюстен не способен лечить лишь силой мысли и взглядом «не восстанешь — убью», из-за чего во время моментов обычной жизни приходится довольствоваться бинтами и пластырями, надеясь, что не придётся пользоваться более сложной медецине, тратя ресурсы и получая возможность осложнений. Всё-таки в спокойствии лучше давать телу человека отдых, медленное восстановление, чтобы ничего не пошло не так. Так жаль, что Бап не понимает этого в отношении себя. В отношении иной части здоровья, столь же важной, как и тело, но более разрушительное, чем просто сломанные конечности. Уж лучше умереть, чем-        — Ну как?       Он сложил руки на колене, сидя перед ней на другом колене. На носу красовался бинт через всё лицо, но ей, уже, в целом, было относительно до лампочки, что там с ней произошло и уже просто хотела продолжить заниматься чем попало на Станции Наблюдения. В этот раз Бап попросил Ану приглядеть за мелкой, пока он занимается… Кое-чем более «серьёзным». Мягко улыбаясь ей, спокойно отвечая, что это точно не может принести вреда, и что Микель отличная девочка и ветеранше будет легко с ней, особенно при учёте того, как та слушается взрослых, и что он скоро вернётся, если они надолго затянут с играми в станции, вместо того, чтобы пойти спать. Бап не так давно присоединился к возрождению Овервотч, и не то чтобы шибко этому рад. Он старался избегать конфликтов очень долгое время, не хотел ввязываться в чужую войну, но, раз от этого зависит безопасность людей, он готов помочь. Он просто хотел предупредить Ангелу об опасности, но теперь он здесь. Отсчитывает часы до следующего нападения Когтя на него, но эту неделю было тихо. Они потеряли его след? Решили, что атаковать овервотч на их территории будет глупо? Может, забыли уже про него как про страшный сон и решили не искать, не пытаться убить? Глупо. Они помнят всех. Сколько бы времени не прошло, они хранят свою злобу на каждого, кто мог бы им помешать. Логично для киберпреступной организации, совершенно бесчеловечно. Бесчеловечно?        Они остались в огне. Удивительно, как легко Омники пользуются огнём, будто бы они сами не страдают от него. Хотя, наверное, они и нет? Это ведь роботы, созданные роботами, которые учитывают недостатки предыдущих моделей. Вряд ли им вредит огонь. Да и Ему не повредил огонь, осталась лишь немного пепла и подпаленная футболка, которую Они ему оставили. Ничего не осталось. Эти дома будут восстанавливаться веками, это не то место, где можно будет быстро вернуться в нормальный режим. Если раньше тут была хотя бы еда иногда, то теперь здесь можно будет разве что пожевать железки. Овервотч не помог мне. Овервотч бросил меня, овервотч бросил Их, овервотч- Хотя, какая разница? Пусть роняют города с небес, мне плевать, пусть хоть сдохнут, я буду выживать. Назло всему, что здесь происходит, я смогу выжить, я смогу помочь этим людям, главное не обращать внимание на уходящих омников, что думают, что здесь больше никого. Почему роботы думают, что до этой страны есть хоть кому-то дело? Почему они думают, что мы их ненавидим, не хотим давать прав? Мы были рабами. А теперь мы нищие. Какая, к чёрту, нам разница. Почему они выбрали нас? Почему они выбрали меня? Почему я должен видеть все эти смерти? Чужой крик. Огонь добрался и до них, но я уже не смогу им помочь, я не могу, я не могу, они умрут из-за меня, умрут ведь я замешкался, всего пара секунд, пара секунд промедления и вот — они мертвы. Как глупо.       Всё будет хорошо, утешал я мать тех детей. Раньше мы были довольно обособленны друг от друга, боясь, что кто-то из нас украдёт жизненно-необходимые вещи у другого. Но сейчас какая разница? Какая, к чёрту, разница, если уже ничего нет. Нет домов, нет еды, нет. Ох, мисс, хей, всё будет хорошо. Я рядом. Всё хорошо. Они поплатятся за это. Прошу, всё будет хорошо. Всё хорошо. Всё хорошо. Всё хорошо. Всё хорошо. Всё хорошо. Всё хорошо. Беря её за руки, поднимает на ноги, поспешно уводя из пожара.       — Эй, ты в порядке? — Осторожно спросил один из солдат, которому, видимо, так же не спалось. Он присел рядом с медиком своего отряда, держа в руках стакан воды и пачку сигарет, — Выглядишь просто отвратительно.       — я- … — Что Огюстен в целом мог бы ему ответить? Все солдаты чувствуют себя подавленно по причине смертей, не так ли? Почему же он тут ноет, грёбанный слабак? Они спасают людей от Омнии, так что, какая разница, кто там умер, а кому грустненько? Всего лишь до сих пор звенит в ушах, ведь во время боя звуки выстрелов сливаются в один монотонный шум, чужие крики, артиллерия, взрывы. На его руках столько людей умерло, он Должен был их спасти, но он не справился, он их предал, он виноват. Их смерти будут преследовать меня до могилы. Мне некуда возвращаться, у меня нет причин продолжать бороться, почему я это делаю? Может, причины намного глубже, чем я дума-        — Хей, всё будет хорошо, — положив руку врачу на плечо, протягивая ему стакан воды, — завтра обещают затишье, думаешь, правда? — И мягко улыбнулся, понимающе наклонив голову. Омники его убили.        — Хандзо, я- Лучник в ответ просто взял его за оба плеча, подтянул к себе и обнял. Кто бы мог подумать, что Батист припрётся посреди ночи именно сюда? Чтож, сюжетный датчик GPS сегодня отключен, и после того, как он вышел из помещения на улицу, после того, как сбагрил свою же ребёнку на Ану, пришлось несколько часов поискать его на станции, чтобы в итоге найти за камнями и парой кустов на краю утёса, пялящегося в луну и звёзды с попытками не зарыдать. Завтра обещают затишье, Когтю просто ничего не осталось делать и завтра в целом обещают спокойный день. Нуль-сектору нужен отдых, восстановить свои армии.       — Всё хорошо, — Повторил, чуть отсаживаясь от края вместе с Батистом, надеясь, что ему в голову не придёт парный суицид. Вряд-ли, конечно, Бап слишком отдаёт себя другим, но и такое поведение для него — впервые, мало ли, что у него творится в голове, — Я здесь, — После этого врач сдался. Просто обмяк, прижавшись к старшему из Шимад, ткнувшись носом в его плечо и совершенно затихнув, замерев. Обычно люди реагируют на стресс иначе, если так задуматься. Агрессия или плач. Лишь после них — замереть, восстановить силы, перестать думать. Или он-       Ох, он просто уснул так.       Хандзо осторожно помял его, чтобы разбудить. Поднял на ноги, взяв за руку и уводя отсюда. Все уже давно спали, их ночные похождения с уже засохшей слезной солью на щеках никто не заметит. Да и направлялись они туда же — спать, хотя-. Лишь Бап здесь хотел быстрее уснуть. Хандзо же хотел помочь ему. Не хотел, чтобы такое повторялось.       Громкий для полной тишины щелчок, оповещающий об открытии двери. Недовольный холод пола. Уже привыкшие к темноте глаза могли рассмотреть мебель, и этого было достаточно, чтобы лечь в кровать. Точнее, Бап просто резко обхватил лучника и упал в постель, используя Хандзо как мягкую игрушку для обниманий и постепенно складываясь в позу эмбриона, утыкаясь макушкой в его грудь. Его просто поломало, хотя ничего особого даже не произошло. Удивительно бесшумно подрагивал от накативших слез, в ответ Хандзо мог лишь предложить ему медленные поглаживания по дергающейся спине и тихий шепот на повторе: Всё хорошо. Все живы. Шимада глубоко вдохнул, проведя руками по голове и, остановившись на щеках, приподнял голову врача на себя, вытирая большими пальцами уголки его глаз.       — Посмотри на меня, всё хорошо. На пару секунд это сработало — он остановился и вроде, даже расслабил мышцы, но после этого он снова сжался, положив ладони на его руки и просто снова поломавшись. На что получил нежное касание губ о лоб,       — Завтра никуда не пойдешь, — Бап не мог ему ответить, да и спорить не хотел.