Часть 1
8 сентября 2020 г., 12:26
Шэнь Юань нервничал.
Совершенно по-детски отвратительно нервничал. Сердце оглушительно колотилось где-то в горле, перекрывая любой шум вокруг, перед глазами скакали размытые пятна, а ладони вспотели — он чертовски устал от попыток незаметно вытереть их о брюки. Цинцю то и дело ерзал в кресле, стараясь усесться поудобнее — ему необходимо было выглядеть расслабленно и уверенно, но член до сих пор колом стоял в брюках, а щёки ощутимо пылали. И всему виной был Ло Бинхэ. А точнее довольно бурные десять минут, проведенные ими наедине в гримерке. Чертов мальчишка! Надо было ему распустить руки так не вовремя!
Взмыленный гример в который раз прошёлся по лицу Шэнь Цинцю пудрой, но, не добившись нужного эффекта, недовольно удалился, оставив Юаня один на один с паникой.
Вокруг было очень шумно, но Цинцю не мог разобрать ни слова. Да и не особо пытался, если уж начистоту. До эфира оставались считанные минуты, и шансы взять себя в руки таяли на глазах. Шэнь Цинцю просто не мог себе позволить опростоволоситься сегодня. Они оба не могли.
Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, Цинцю скосил взгляд влево, туда где сидел Ло Бинхэ. Но тот, кажется, не испытывал совершенно никаких трудностей. Бинхэ сидел на расстоянии вытянутой руки и радостно перешучивался с Лю Минъянь и Мобэй Цзюнем. Твою мать! Неужели только он здесь чувствует себя неловко? Для Ло Бинхэ вытворять такое прямо перед съемками в порядке вещей? Как часто он делал подобное раньше?
Шэнь Юань понимал, что накручивает себя, но остановиться не получалось. К тому же, глупая злость помогла сосредоточиться, отодвинув смущение и возбуждение на второй план. Но, к счастью, до того как неуверенность и ревность взяли над Цинцю верх, помощник режиссёра дал отмашку к началу. Ведущий шоу тут же прервал разговор с Шан Цинхуа и, хлопнув его по плечу под внимательным взглядом Мобэя, отошёл к своему креслу и обворожительно улыбнулся в камеру.
— Добрый вечер, дамы и господа! В эфире Day after Day и я, его ведущий, Чжан Исин.
Зрители зааплодировали, а Шэнь Цинцю, мысленно поблагодарив всех возможных богов, натянул на лицо привычную улыбку, мгновенно беря себя в руки — сработал выработанный годами механизм адаптации.
Стоило лао Чжану представить гостей, как зал снова взорвался криками и аплодисментами, словно не они сидели тут уже почти час, не сводя прицелы мобильных камер с актеров.
Шэнь Цинцю лениво оглядывал зал, прислушиваясь к вопросам, сыплющимся на Шан Цинхуа как из рога изобилия. Но их режиссёр на подобном съел не одну собаку — идеально обходя скользкие темы, он выдавал только ту информацию, что им позволено было разглашать. Съёмки были в самом разгаре, впереди их ждали еще два месяца напряжённой работы, так что многие моменты держались в строжайшем секрете, даже несмотря на то, что новелла была вполне доступна и достаточно популярна.
— Лао-о Шэ-энь!
Шэнь Цинцю вздрогнул, несколько раз недоумённо моргнув. Вокруг раздались весёлые смешки, и, быстро оглянувшись, Цинцю понял, что все смотрят прямо на него, особенно внимательным — обеспокоенным — был взгляд Ло Бинхэ. Кажется, привычка всё-таки дала сбой, и Шэнь Юань слишком глубоко ушёл в свои мысли. Твою ж мать.
— Простите? — он улыбнулся столь любимой всеми нежной, немного обескураженной улыбкой. Цинцю отлично знал, как это действует на людей вокруг, и не стеснялся пользоваться. Шоу-бизнес — ратное поле, а на войне, как известно, все средства хороши.
— Кажется, лао Шэнь о чём-то замечтался, — рассмеялся Чжан Исин, — не поделитесь с нами? — он подался чуть вперёд, прямо-таки впившись в него чёрными глазами.
— Ничего секретного, лао Чжан, — искусно рассмеялся Цинцю, откидываясь в кресле, всем своим видом показывая открытость. — Просто приятно наконец выбраться в цивилизацию, вот я и замечтался о скором ужине.
Вокруг раздался звонкий смех, и Цинцю, удовлетворённый идеально разыгранной сценой, позволил себе немного расслабиться. Единственным, кто не купился, был Ло Бинхэ — Шэнь Цинцю чувствовал его обжигающий внимательный взгляд. Переживает за него?
— Придётся вам ещё немного потерпеть с едой, лао Шэнь. Ответьте лучше мне на вопрос: как вам работается с Ло Бинхэ? Что можете сказать о юной звезде «Системы»? Удалось ли вам наладить контакт? В конце концов, ваши персонажи влюблены друг в друга. Не так-то просто показать такую любовь зрителю так, чтобы вам все поверили. Расскажите нам всё!
Шэнь Цинцю невольно оглянулся на Ло Бинхэ, ловя тёплый искрящийся любовью взгляд. Глупый мальчишка! Совершенно не умеет скрывать чувства и держать себя в руках. А ещё обвиняет его в несдержанности!.. Знал бы он, сколько на самом деле в Цинцю силы воли, и как давно он сдерживает себя во всём, что касается Ло Бинхэ...
***
Шэнь Юань с детства любил танцевать. Пока мальчишки его возраста носились по двору, сбивая коленки, играли в войнушку, обменивались машинками и очередной маньхуа с крутыми боями, Юань танцевал. Под музыкальные шоу, что так любила смотреть бабушка, под классику, что постоянно слушал отец, возвращаясь с работы, под музыку, кричащую из магнитофона старшего брата, а иногда и вовсе без аккомпанемента. Просто кружил в воздухе, разыгрывая собственные партии, воображая себя на сцене театра или концертного зала... К счастью для Юаня, мама не игнорировала страсть сына и отвела его в танцевальную школу, хотя и предпочла бы какое-нибудь другое увлечение для мальчика. Но Юань и думать ни о чём другом не хотел. Его волновал только танец. Это стало причиной некоторой его отдаленности не только от родных, одноклассников, но и от мира в целом. Шэнь Юань жил танцем. Были только он и движения. И он не хотел пускать кого-то в свой идеальный мир, совершенно не тяготясь одиночеством. Да и о каком одиночестве можно говорить, когда самые лучшие друзья — музыка и танец — всегда были с ним рядом?.. Дни летели, складываясь в недели и месяцы. Шэнь Юань рос, оттачивал своё мастерство. Тренируясь днями и ночами, он легко взбирался по лестнице успеха, выигрывая конкурс за конкурсом. Перед целеустремлённым юношей открывались огромные перспективы. Но жизнь распорядилась иначе. Накануне важного отбора — Шэнь Юаня пригласил менеджер известнейшего в Китае агентства «Цанцюн» — его семья попала в аварию. Водитель, не справившись с управлением, вылетел на встречную полосу и врезался в их машину. Родители почти не пострадали, а вот Юань, сидевший на заднем сидении, принял основной удар на себя. Неделя без сознания и многие месяцы реабилитации без какой-либо возможности танцевать. Да что там танцевать! Первые месяцы Шэнь Юань не мог даже ходить. Впечатлительному подростку подобный удар было вынести сложно. Ему казалось, что жизнь закончилась в тот момент, когда его ослепил свет фар вылетевшей на встречную полосу машины. Врачи не обещали полного выздоровления, ноги не слушались, и Юань чувствовал себя никчемным и бесполезным. Он так до конца и не оправился тогда — не смог справиться с разрушенными надеждами. Месяцы физиотерапии не смогли вернуть прежнюю подвижность его телу и, сломленный, он убедил себя, что танцы теперь не для него, что нужно найти другой путь. Шэнь Юань впервые взглянул на мир вокруг. И нашёл его не таким уж плохим. Он сблизился с братьями и сестрой, у него появились друзья в школе, Юань увлекся работой со звуком — раньше он не раз и не два монтировал и обрабатывал привычные мелодии, превращая их в нечто совершенно другое, но так подходящее для его танца. Теперь эти умения пригодились, превратившись сначала в хобби, а потом и в то, чем вполне можно заработать на жизнь. Никогда не блиставший в учёбе — а зачем, когда вся его жизнь принадлежала танцам? — Шэнь Юань не пошёл в университет, сразу после школы начав работать. Оказалось, звукорежиссура не только может прокормить, но и дать человеку неплохой достаток. И жизнь в очередной раз пошла своим чередом, пока однажды Шэнь Юань не увидел танцующего Ло Бинхэ. Это вышло совершенно случайно. Уже съехавший от родителей Шэнь Юань пришёл навестить бабушку — ей в последнее время нездоровилось, либо она просто отлично притворялась, скучая по внуку — а та как раз смотрела очередное музыкальное шоу. Сначала он и не обратил внимание на экран телевизора, а потом исполнитель сменился, и что-то дрогнуло внутри. Шэнь Юаню всегда нравились такие голоса — низкие, глубокие, с едва заметной бархатцой — и он не мог не перевести взгляд на экран. Образ юного с лёгким румянцем юноши совсем не вязался с сильным вкрадчивым голосом, привлекая лишь сильнее. Парень пел, смотря прямо в камеру, заодно заглядывая и в душу Шэнь Юаню, словно видел его насквозь, словно между ними не было никакого расстояния, словно стоило протянуть руку, и Юань сможет почувствовать мягкие пряди вьющихся волос, падающих юноше на лицо. Его взгляд обжигал и манил, заставлял сердце биться чаще. Смутившись, Шэнь Юань уже хотел отвести глаза, как вдруг парень на экране словно сломался, сложился под причудливым углом и вдруг задвигался. Воздух мгновенно стал плотным, как камень, и застрял не то чтобы в горле — забетонировал все внутренности. Юань замер, и мир вокруг вместе с ним. А потом привычно сжался. Остались только Шэнь Юань, музыка и танец. Вот только танцевал сейчас совсем не он. Юань не заметил даже как практически сполз с дивана, подобравшись к телевизору вплотную. Он смотрел, улавливая каждое мельчайшее движение: наклон головы, смена опорной ноги, едва различимое движение запястья. Смотрел, как околдованный, и не мог оторваться. Дышал в такт. Предугадывал движения. Влился в ритм. Впитывал давно забытую атмосферу, словно сам был там, на сцене, танцевал рядом. С Шэнь Юанем такое было впервые. Никогда прежде он не мечтал двигаться с кем-то в одном ритме. Танец давно закончился, стихла последняя нота, и юноша исчез со сцены, сменившись кем-то другим, а Шэнь Юань всё также сидел на полу, до побелевших костяшек стиснув свои бесполезные сейчас ноги. И вновь пробудившееся пламя горело внутри, лизало внутренности, подзуживало, заставляя мышцы дрожать, а пальцы на ногах поджиматься в предвкушении. Юань как факел полыхал желанием. Вновь пробудившимся желанием танцевать. Он сможет, он сделает это. Может ему понадобится год или два, а может и намного больше, но он вернёт себе танец. Вернёт себе потерянную часть себя. А потом обязательно станцует на одной сцене с этим парнем. Но легче было сказать, чем сделать. Шэнь Юаню потребовалось пять лет, чтобы вновь обрести хотя бы часть той пластики, что была у него когда-то. И хотя все вокруг были восхищены его настойчивостью и успехами, он всё равно был не доволен. Да и чему радоваться? Начинать пришлось практически сначала, но бросить работу Юань тоже не мог, так что времени катастрофически не хватало. Первые полгода он даже родных не посвящал, что снова тренируется. Нет, не потому что боялся осуждения или того, что они будут против. Шэнь Юаню было стыдно за то, что он сдался ранее, несмотря на их поддержку. И он хотел добиться хоть каких-то результатов, чтобы не расстроить их снова в случае неудачи. Но пока он тренировался, изо всех сил стараясь вернуть прошлый навык, Ло Бинхэ тоже не стоял на месте — Шэнь Юань в тот же вечер выяснил имя прекрасной «музы» и, никто не мог его судить, продолжил следить за его карьерой. Именно карьерой, старался убедить он себя, листая вейбо и инстаграм улыбчивого юного айдола. Ло Бинхэ рос, потихоньку из юноши, только пробующего свои силы, превращаясь в настоящего профессионала. Шэнь Юань старался не пропускать ни одного шоу с ним, смотрел все выступления его группы, хранил все клипы и рекламные промо, а уж когда тот впервые снялся в дораме... Сестра до сих пор издевается из-за просьбы записать одну из первых серий, которую Юань просто не успевал посмотреть из-за очередного кастинга, который пытался пройти. И чем дальше продвигался Ло Бинхэ, тем отчаяннее Шэнь Юань тренировался, намертво вцепляясь в любую возможность. Он просто не мог допустить, чтобы Бинхэ ушёл так далеко один. Наверное именно это желание подстегнуло его согласиться на абсолютно авантюрное предложение и пройти пробы для участия в сомнительной дораме. Съёмочная команда была совершенно неизвестна, новелла, сюжет которой был взят за основу, не популярна в широких массах, и никто не знал, выйдет ли картина на экраны вообще. Но именно из-за этих обстоятельств режиссер искал неизвестных актеров, чтобы не только оживить историю свежими лицами, но и не нажить проблем с агентствами в случае провала. Шэнь Юань совершенно не думал, что пройдёт. Всё-таки его коньком всегда были танцы. Но кто же знал, что именно его плавность движений покорит режиссёра. Юаню досталась первая в жизни роль. Пусть не главная, но важная — он играл актера бродящего театра, ставшего лучшим другом главного героя. Съёмки были длинными и утомительными, но Шэнь Юань был счастлив. Он занимался любимым делом — танцевал, люди вокруг были безумно интересными, а шумиха, поднимающаяся вокруг дорамы, потихоньку становилась всё сильнее. Он и не заметил, как стал знаменитым. Не прошло и года после окончания съёмок, как у него уже был менеджер, плотное расписание и постоянно расширяющаяся фан-база. А ещё дополнительный винчестер на ноутбуке, чтобы вместить все записи с Ло Бинхэ. Казалось бы Шэнь Цинцю, как его теперь все называли, добился того, чего хотел. И пора уже было перейти к той части, где он знакомится со своей музой. Но что-то постоянно останавливало его. И дело было даже не в собственной занятости... скорее уж в трусости. Шэнь Юань банально боялся. Он следил за Ло Бинхэ годами, знал о нём всё, что можно было бы извлечь из массмедиа, но совершенно не знал его настоящего. Но и в этот раз судьба разрулила ситуацию сама, просто уронив Ло Бинхэ ему прямо в ноги. В тот день Шэнь Юань с самого утра чувствовал какой-то странный мандраж. Может потому что проснулся от весеннего сна очень горячего содержания с Ло Бинхэ в главной роли, а может оттого что Шан Цинхуа обещал ему какой-то просто фантастический сюрприз — «Ты сдохнешь, я тебе обещаю. Готовься целовать мне ноги!». Как бы то ни было, он ехал в тренировочный лагерь, совершенно глупо нервничая. Словно не было за плечами ни шести отснятых дорам, ни популярных проектов, ни выступлений. Мысленно перебирая возможные причины своей будущей «смерти», он, тем не менее, совершенно не был готов к таким знакомым сияющим глазам, немного нервной, смущенной улыбке и — мать вашу! — яркому румянцу, залившему щёки и шею упавшего со скамейки Ло Бинхэ. Да будет жизнь Шан Цинхуа, его лучшего друга, долгой и счастливой! Одному Юаню было известной, какой выдержки ему стоило не запрыгать и не завизжать, подобно глупой девчонке, а лишь протянуть руку, чтобы помочь Ло Бинхэ подняться. Какие же у него огромные ладони! Наверное, если бы он положил их ему на талию, смог бы обхватить её целиком... Ой! Цинцю совершенно не помнил, что сказал ему тогда. В памяти остались лишь жар ладони, окутывающее тепло взгляда чёрных глаз и сумасшедшая тахикардия. Твою ж мать.***
Каждый следующий день был подобен сладкой пытке. Ло Бинхэ был рядом. Постоянно. Шэнь Цинцю наконец имел возможность видеть его, говорить с ним, прикасаться, смеяться вместе, дурачится подобно детям, поддерживать его и помогать... Узнавать его настоящего. Казалось, все его мечты, в конце концов, исполнились. Но что-то было не так. Какой бы прекрасной ни была наступившая реальность, всего этого было недостаточно. В душе Юаня разгоралось алчное, ненасытное пламя. Ему хотелось больше. Ему нужно было больше. Вся та ложь, которой он окружил себя и историю собственного «фанатства», медленно но верно осыпалась прахом под жаром так давно скрываемых чувств. Глупый самообман сгорел, не оставив после себя ни следа, и чувства подмяли под собой Юаня, никогда ранее не знавшего таких сильных эмоций, направленных не на творчество, а на человека. С каждым днём контролировать бушующий внутри пожар становилось всё сложнее. Шэнь Юань понимал, что рано или поздно всё то, что он так тщательно сдерживал внутри, вырвется наружу и опалит Ло Бинхэ. Вот только чем это закончится, предсказать не мог. Поэтому старался оттянуть этот момент как можно дольше, вкладывая всего себя в работу и поддержку коллег. Кто же знал, что именно эта построенная им дружеская атмосфера в итоге его и подведёт. Но отказаться от посиделок с алкоголем Цинцю совершенно не мог, даже зная, как легко пьянеет. А возможно он как раз и надеялся опьянеть, чтобы набраться, наконец, смелости и снять выстроенные барьеры. Сейчас уже не имеет смысла гадать, что двигало им, когда Шэнь Цинцю пил одну за другой, когда опьянел быстрее, чем стоило, когда не мог оторвать взгляда от Ло Бинхэ, когда пошёл вслед за ним, когда так бесстыдно прижимался к нему прямо в коридоре гостиницы, когда отчаянно раскрыл своё сердце и пропал в поцелуе. Но результат того определённо стоил. Хотя бы потому что утром бесконечно прекрасный Ло Бинхэ принёс в его номер собственноручно приготовленный завтрак, кротко и нерешительно прикоснулся к его губам и, присев на краешке кровати, смотрел на Юаня сияющими влюблёнными глазами. Было совершенно сказочно открывать для себя новые, неизведанные стороны Ло Бинхэ. Он смущенно прикусывал губу, прежде чем обнять Шэнь Цинцю. Ему нравилось чуть перебирать пальцы Юаня и поглаживать подушечки. Во время поцелуев Бинхэ закрывал глаза, и его ресницы подрагивали, а глаза под веками бегали. А стоило погладить Ло Бинхэ по голове или ласково пропустить пряди его волос сквозь пальцы, он становился похож на щеночка, устраивался у ног и опускал голову Шэнь Юаню на коленки. От всей этой нежной невинности сердце Цинцю трепетало и сладко сжималось в груди. Казалось, большего и не нужно. Но постепенно Бинхэ смелел — его прикосновения становились всё откровеннее, а поцелуи жарче. Он всё чаще набрасывался на Шэнь Цинцю, приводя его в смятение, и сегодняшний день не был исключением. Но одно дело гостиничный номер, и совсем другое гримерка телецентра, в которую могут зайти в любой момент. Сумасшедший мальчишка!***
— Спрашиваете, как мне работается с Ло Бинхэ? — Шэнь Цинцю нехотя отвернулся от Бинхэ, возвращая всё своё внимание Чжан Исину. По телу привычно растеклось тепло — так происходило всегда, стоило ему подумать о Ло Бинхэ и истории их отношений. — Сложно ответить однозначно. Несмотря на свою молодость и небольшой опыт съёмок в дорамах Ло Бинхэ — настоящий профессионал. Он вкладывает всего себя во всё, что делает: будь то танцы, съёмки или что-то ещё. Иногда мне кажется, что внутри него настоящий вечный двигатель. Как бы ни было тяжело, он не только старается сам, но и поддерживает коллег вокруг, помогает съёмочной группе. Он словно находится в сотне мест одновременно и при этом нигде не бывает лишним. И хотя, в своё время, Шан Цинхуа просил меня присмотреть за ним, иногда мне кажется, что скорее это он заботится обо мне. Редко когда можешь встретить такого искреннего человека. Я считаю, что мне безумно повезло познакомиться с ним, — Юань смеётся немного неловко, понимая, что его слишком унесло. — Он идеально подходит на роль главного героя нашей дорамы. И уверен, когда вы познакомитесь с ним на экране, непременно влюбитесь. — Ха-ха, лао Шэнь, да вы прям захвалили вашего коллегу, он уже весь румянцем покрылся! — Шэнь Цинцю неимоверным усилием воли сдержал желание обернуться и бросить взгляд на Ло Бинхэ. Им нельзя совершать ошибок. А удержать себя в руках при виде раскрасневшегося, смущенного Бинхэ у него вряд ли получилось бы. Внутри что-то томительно заныло. — Ваша пламенная речь наводит меня на некоторые мысли... Не зря же говорят, чтобы показать искренние чувства на экране, нужно влюбиться на самом деле! Все мы знаем многочисленные примеры отношений, родившихся на съёмочной площадке. Но, к сожалению, они так же часто заканчиваются сразу после окончания промоушена. Не боитесь пополнить этот список? Шэнь Цинцю показалось, что кто-то со всей силы заехал ему прямо в солнечное сплетение. Воздух мгновенно выбило из лёгких, и грудную клетку словно зажало в тиски. Кончики пальцев занемели, а глаза предательски защипало. Юань прикрыл глаза и заставил себя глубоко вдохнуть. В голове оглушительным рёвом отдавались слова Чжан Исина. Расстаться? Они действительно могут расстаться после окончания съёмок и продвижения дорамы? Смогут ли они сохранить отношения, после того как их разнесёт по другим проектам, и они больше не смогут проводить столько времени вместе? Почему он совсем об этом не думал? Они даже не успели обсудить, что между ними. Дать название, определить рамки... А если Ло Бинхэ и не планирует продолжать всё это дальше? Это ведь Шэнь Юань влюблен в него уже несколько лет. Он совсем не знает, что на душе у Ло Бинхэ. Что Юаню делать, если Ло Бинхэ порвёт с ним?! — Кажется, вы поставили моего Шицзуня в тупик своим вопросом, лао Чжан, — голос Бинхэ был спокойным, но твёрдым. — Шэнь Цинцю великолепный актер с богатым опытом, который он с бесконечным терпением и чуткостью передаёт мне. Поэтому нам и удаётся показать такую химию на съёмках. По крайней мере, мы на это надеемся. Судить в любом случае будут зрители, — Юань почувствовал, как металлический обруч, сжавший его грудь, наконец ослабил напор. Кто бы мог подумать, что Ло Бинхэ так просто спасёт его из подобной ситуации. — Хотя вы правы, не влюбиться в такого восхитительного человека сложно. И дело тут даже не во времени, которое мы проводим вместе на площадке. Я слежу за творчеством Шэнь Цинцю намного раньше нашего официального знакомства, — не ожидавший подобных откровений Цинцю резко обернулся. Ему необходимо было увидеть лицо Ло Бинхэ, чтобы убедиться в том, что он говорит правду. Не то чтобы Цинцю подозревал его во лжи, но услышанное было настолько неожиданным, что поверить в него так просто Шэнь Цинцю не мог. — Но говорить о каких-либо отношениях помимо рабочих и дружеских я считаю чересчур поспешным. — Как интересно! — Чжан Исин, как и следовало ожидать, тут же забыл о прошлом вопросе, ухватившись за соблазнительно предложенную ему «косточку». — Значит, вы были фанатом творчества Шэнь Цинцю ещё до знакомства? Как же это произошло? Ведь он дебютировал намного позже вас. Ло Бинхэ, вовсе не смутившись вопроса, тепло улыбнулся смотрящему прямо на него Юаню и как ни в чём не бывало продолжил: — Однажды я просто увидел, как он танцует. У меня был небольшой перерыв между съёмками, и в гримерке стоял телевизор. Я никогда не видел ничего подобного. В тот момент я просто перестал дышать, настолько меня заворожил его танец. — Невероятно!.. Кажется, Чжан Исин говорил что-то ещё, да и не только он, но Шэнь Юань окончательно отключился от действительности. Лишь снова и снова прокручивал в голове слова Ло Бинхэ. Неужели и Бинхэ влюбился в Юаня, увидев, как тот танцует? Разве это может быть правдой?!***
Шэнь Цинцю устало прикрыл глаза. Сразу после телешоу менеджер утащил его в аэропорт — в графике стояли очередные съёмки рекламы парфюма в Гуанчжоу — так что поговорить с Бинхэ не получилось. Всё время в самолёте и под светом софитов на площадке Юань снова и снова прокручивал произнесённые Ло Бинхэ слова, словно пытался распробовать их, разобрать на звуки. Будто это помогло бы ему осознать их смысл. Но ничего не выходило. Было уже очень поздно, когда они закончили, и менеджер настаивал остаться в отеле, но Юань настоял на возвращении на площадку. Что-то внутри настойчиво толкало его вернуться. Однако как он не спешил, обратный рейс задержали, и в гостиницу Шэнь Цинцю приехал уже ночью, и сил на разговоры не осталось. Да и не хотел он тревожить Бинхэ так поздно. Движимый желанием забыться и проспать несколько дней к ряду, Юань, даже не приняв душ, скинул с себя одежду и в одном белье скользнул под одеяло, не стараясь бороться с накинувшейся сонливостью. Он уже практически провалился в сон, когда все планы разрушил настойчивый стук в дверь. Отвечать совершенно не хотелось, но человек с той стороны был очень настойчив, что наводило на определённые мысли о его личности. Всё ещё боясь поверить в свои догадки, Юань с трудом сел, а потом соскользнул с кровати, на ходу кутаясь в одеяло. — Кто там? — едва слышно спросил он, прижавшись лбом к прохладе двери. — Открой, — голос Бинхэ был тихим и просящим. Шэнь Цинцю ненадолго замер, отсчитывая удары сердца, чтобы взять себя в руки, а потом всё же потянулся к замку, тут же делая шаг назад. Дверь быстро открылась, и в полумрак комнаты скользнул знакомый силуэт. Шэнь Цинцю потянулся к выключателю, но его руку перехватили прохладные пальцы. — Не нужно, — нежное прикосновение сменилось привычным поглаживанием. Кончики пальцев задрожали, а внутри медленно начал расти огненный шар. — Прости, что так поздно. — Ничего страшного, — Юаню пришлось откашляться, чтобы произнести эти несколько слов. И Бинхэ тут же обеспокоено наклонился, стараясь заглянуть ему в глаза. Такой милый. — Я сам недавно приехал. Думал, ты уже спишь. Ло Бинхэ, продолжая удерживать его руку, повёл Юаня вглубь комнаты. — Совсем не мог уснуть. Всё ворочался и гадал, как быстро ты вернёшься. И вернёшься ли. Матрас чуть прогнулся под ними. Сидеть вот так бок о бок, тесно прижавшись друг к другу, уже стало привычным. Но почему-то именно сегодня всё происходящее казалось слишком волнующим, важным, интимным. Пространство вокруг словно сжалось, запечатав их в трепещущей темноте комнаты. Прохлада широкой ладони, тихое дыхание, резонанс их сердцебиений. Шэнь Юань задыхался и сгорал в пульсирующем пламени, что непреклонно разрасталось внутри. — Я очень старался вернуться, — Цинцю хотелось сказать, что он не мог не вернуться, что рвался сюда изо всех сил, но все эти слова казались ему слишком высокопарными, лживыми, не отражающими сути. Они оба понимали, что он мог и не приехать, что работа для них важна, возможно, даже важнее всего остального в мире, и ещё не раз им придётся выбрать её вместо друг друга. Но в этом безрадостном осознании была и радость встречи, удовольствие от вот таких маленьких, но важных моментов, теплым одеялом укрывающих с головой и дарящих безмятежное счастье и спокойствие. Ло Бинхэ лишь прижался губами к его виску и крепко обнял, словно старался этим простым жестом передать, что понимает. Цинцю кожей почувствовал его улыбку и не смог не улыбнуться в ответ. Этот мальчишка определённо вил из него верёвки. И Юаню это нравилось. — Ничего не хочешь у меня спросить? — Цинцю показалось, или голос Бинхэ дрогнул? — Нет. Думаю, если ты захочешь, расскажешь мне всё сам. — Вот вечно ты так, — усмехнулся Ло Бинхэ, но Юаня всего внутри словно скрутило. Бинхэ явно было горько. Из-за него? — Недосягаемо далек. Наверное, мне никогда не понять твоих мыслей. Не дотянуться. Я такой ребёнок по сравнению с тобой. Я словно всегда позади, бегу, бегу, но в этой гонке мне не оказаться первым... — больше всего на свете Юаню сейчас хотелось обнять его, утешить, доказать, что это всё глупости, но одновременно он понимал, что этот путь неверен. Да, Бинхэ в чувствах был ещё совсем ребёнком, но при этом обладал не по годам ясным умом. Его не убедить надолго нежностью и словами. Шэнь Юань обязан сделать так, чтобы Бинхэ сам осознал, насколько важен для него. Действительно понял, что в их отношениях нет фаворитов и отстающих. Что Юань рядом с ним сам становится несмышлёным мальчишкой, пытающимся встать вровень с любимым. — Возможно. Мы не всегда можем быть победителями. Да и подчас лучше проиграть, но быть счастливым. — Что ты имеешь ввиду? Шэнь Юань улыбнулся. Он вдруг почувствовал себя свободным. Наверное так чувствуют себя птицы, падая с огромной высоты. Казалось бы, они должны дрожать от страха, ведь земля безжалостна и столкновение с ней принесёт болезненную смерть — но у них всё ещё есть козырь. У них есть крылья. Так же и у Шэнь Юаня есть Бинхэ. — Ты думаешь, что влюбился в меня первым, не так ли? Как давно это было? Год назад? Раньше? — Прошло четырнадцать месяцев, — прошелестел голос Бинхэ. Цинцю с трудом сдержался, чтобы не сжать его в объятьях. Рано. — Вот именно это я имею в виду. Ты проиграл, — Ло Бинхэ дёрнулся, поворачиваясь к Юаню лицом и стараясь высмотреть его глаза в полумраке. — Я полюбил тебя намного раньше. Но разве тебе грустно от этого проигрыша? — Шэнь Цинцю склонил голову на бок, не переставая улыбаться. Выражения на лице Бинхэ сменяли одно другое, но Юань молчал, давая ему осознать эту простую, но такую невероятную для Ло Бинхэ истину. Как забавно. Они оба носились со своей любовью как с чем-то невероятно особенным. Лелеяли, гордились, вынашивали в сердце, как редкую драгоценность. Прятали, вместо того чтобы показать её тому единственному, кому она предназначалась. Когда Ло Бинхэ, наконец, остановился на трепетной радости, граничащей с неверием, Шэнь Цинцю продолжил, рассказывая всё. Он выворачивал душу наизнанку, не утаивая ничего. Раскрывал все неприглядные тайны прошлого в единственном желании стереть все границы между ними. Горечь и боль, тоска и обида, безысходность и бездна отчаяния — всё это рассыпалось прахом, будучи, наконец, высказанным, и растаяло в тепле глаз напротив. Когда Шэнь Юань наконец закончил, он почувствовал бесконечное умиротворение. Напряжение, сковывающее его годами, отступило. И крылья за спиной распахнулись, принимая помощь ветра. Прошло всего одно мгновение, а руки Ло Бинхэ уже сомкнулись вокруг, обещая поддержку и любовь. Огненный шар внутри перестал вращаться, излучая мерное тепло, согревающее душу. Они просидели в уютной темноте ещё некоторое время, не двигаясь и не заговаривая, а потом Бинхэ просто опрокинул Шэнь Юаня на кровать, укладываясь лицом к лицу и всё также не выпуская его из кольца рук. Да, им нужно было обсудить много всего — чувства Бинхэ, что между ними, собираются ли они делать свои отношения достоянием общественности, и как будут справляться с расстояниями. Но впереди их ждал ещё не один такой вечер. У них точно будет время расставить всё на свои места. А сейчас было достаточно просто быть рядом, греться в тепле родных объятий, изредка перемежающихся лёгкими поцелуями, и уснуть в одной кровати.
