Prized

      Тело было теплым.       Гарри старался не обращать внимания на то, что тело было теплым, но только с одной стороны. Проблема заключалась в том, что остальная часть была холодной, и Гарри это не нравилось. Он попытался отключиться, но это оказалось труднее, чем обычно. В такие дни он обычно отключался от многих вещей и спал больше, чем бодрствовал.       Ему казалось, что много спать-плохой знак, но не мог вспомнить, из-за чего это так. Какая разница, сколько он проспал? Больше делать было нечего.       Кроме того, ритуал причинял боль. И теперь, когда Дамблдор знал, что ритуал теряет силу, он проводил его каждую ночь.       Гарри подумал, что было бы, если бы ему дали несколько дней между ритуалами. Гарри уже давно перестал пытаться освободиться. Неужели он перестал сражаться? Он был не уверен.       Он уже ни в чем не был уверен.       Тело говорило, и Гарри не обращал внимания на то, как вибрировало горло тела, как рот тела издавал звуки, которые могли воспринимать уши тела. Мозг Гарри мог бы это обработать, если бы он обратил внимание.       Поттер не хотел обращать на это внимания.       Тем не менее, раздался резкий, пронзительный звук, который было больно слушать, и совершенно против своей воли, Гарри обнаружил, что он, на самом деле, обращал внимание.       — Так ты говоришь, что сегодня не смотрел на Чанг? — спросила Джинни резким от раздражения голосом.       Реакция тела была мгновенной. Гарри почувствовал, как щеки вспыхнули, и потерял контроль над своими глазами, которые смотрели в пол.       — Конечно, нет, — ответило тело.       Гарри уже не в первый раз задавался вопросом, действительно ли тело обрело собственную индивидуальность, или это было предусмотрено ритуалом? Или, может быть, это Дамблдор говорил через тело, используя его как марионетку? Идея была слегка забавной, но Гарри отвлекся от нее, когда почувствовал жгучий жар на щеке.       Джинни дала ему пощечину. Очевидно, она не поверила лжи трупа.       — Гарри, я думала, мы уже говорили об этом, — сказала она успокаивающе. —Тебе не нужно смотреть на других девушек, когда у тебя есть я. Зачем ты это делаешь?       — Я как раз думал о квиддиче, — немного неуверенно произнесло тело. — Ты знаешь, что Чанг-охотник, а я… —       Джинни разочарованно фыркнула.       — Не надо мне этого, — отрезала она. Затем закрыла глаза и глубоко вздохнула. Она наклонилась к нему. — Ты знаешь, — выдохнула она низким и хриплым голосом. —Ты знаешь, что я могу попросить Дамблдора сделать с тобой в рамках этого ритуала?       Гарри почувствовал, как то немногое, что осталось от сердца, разбилось при этих словах. Он думал, что Джинни ничего не знает. Он и не подозревал, как сильно надеялся на это, пока она сама не призналась в этом. Между тем, тело протестовало, говоря, что ей не нужно угрожать, что он более чем готов остаться с ней, что он все равно любит ее.        Гарри отключился от остальной части разговора. Если бы он контролировал свое тело, его бы стошнило. Он не возражал… ему не нравилось то, что Джинни делала с ним, то, как она целовала его, обнимала и все такое, но он не особенно возражал. Не то чтобы она знала, рассуждал он. Не то чтобы она догадывалась, что он был под ритуалом. Он думал, что об этом знают только Рон и Гермиона, а теперь выяснилось обратное.…       Ему хотелось обнять себя, но самое большее, что он мог сделать, — это заставить свою руку дернуться. И даже эта свобода будет отнята у него с выполнением ритуала еще раз. Гарри не знал, который час, не знал, когда Дамблдор обычно проводил ритуал, но он мог себе представить, что до этого осталось не долго.       Он обнаружил, что снова теряет счет времени, дрейфуя в холодном, одиноком месте, где он прятался, когда не хотел знать, что делает тело. Это было маленькое пространство, несмотря на то, что размер не имел значения, поскольку он был маленьким зверьком, не контролирующим свое тело. Оно было маленьким и безопасным, как шкаф.       Он настроился на тело при громком крике, тело болело везде. Ритуал, должно быть, был совершен, тупо подумал Гарри, это было единственное, что заставляло тело так болеть. На самом деле это было похоже на проклятие Круциатуса.       Затем он заставил себя перестать удивляться и начать обращать внимание на окружающую обстановку, потому что происходило что-то важное. Во-первых, Джинни сидела в кабинете, а та никогда раньше не была там во время исполнения ритуала. Обычно присутствовали только Рон и Гермиона.       Гарри не был уверен, но ему показалось, что кричал Рон.       Его подозрения подтвердились, когда Дамблдор заговорил:       — Мистер Уизли, мне действительно нужно попросить Вас успокоиться, — резко сказал он. — Нет никакой необходимости в подобной драме.       — Это… — Рон покачал головой, глядя на сестру с выражением предательства в глазах. — Я надеялся, что ты не знаешь, Джинни, — сказал он.       Гарри мог ему только посочувствовать. Он тоже думал, что Джинни ничего не знает.       — Конечно, я знала, Рон, — сказала Джинни с легким раздражением. — Не говори таких глупостей. Неужели ты думаешь, что директор разрешит мне встречаться с Гарри, не предупредив меня, что тот находится под ритуальным контролем?       Рон покачал головой.       — Он не согласился бы с тобой, Джинни, — сказал он. — А для тебя это не имеет значения?       Джинни только пожала плечами.       — Мне нужны деньги, а не его согласие. Его слава. Ты хоть понимаешь, как я разбогатею, когда он умрет, победив Темного Лорда, оставив своей бедной молодой вдове все состояние рода Поттеров? Ты знаешь, что такие деньги могут сделать для нашей семьи?       — Наша семья не захотела бы таких денег, если бы знала, как ты их получаешь, — отрезал Рон.       — Значит, ты совсем не знаешь нашу семью! — огрызнулась Джинни. Она покачала головой, и рыжие волосы заплясали в мягком свете кабинета директора. — Но это не здесь и не там. Ты можешь сколько угодно возражать, но я согласна с директором, как и мама. Я думаю, что Гарри давно пора сделать мне предложение.       Гарри обдумал это про себя, даже когда тело склонило голову в знак согласия. Сделать предложение Джинни? Он ненавидел эту мысль. Особенно теперь, когда знал, как много она знала, что она была готова… делать все это с ним, зная, что он не соглашался.       Он был почти уверен, что ненавидит Джинни.       Он знал, что ненавидит Гермиону, что ненавидит Дамблдора, что никогда не простит их обоих. Рон, возможно, когда-нибудь будет прощен за то, что шпионил за ним все эти годы. Рыжий определенно делал все, что было в его силах, чтобы защитить Гарри.       И каждую ночь, прежде чем тело засыпало, Рон обещал, что сделает все, что в его силах, чтобы вывести Гарри из-под контроля ритуала. Он не знал, почему тело не сказало Дамблдору о обещаниях Рона, или, может быть, сказало, а тот просто не воспринимал это всерьез.       Это было похоже на Дамблдора.       — А что ты будешь делать, если Гарри переживет войну? — сказал Рон воинственным тоном. Теперь они возвращались в общую комнату, тело двигалось без контроля Гарри, как всегда.       Джинни рассмеялась.       — Он не переживет, — просто ответила она. — Дамблдор мне все объяснил. Нет никакого способа, чтобы Гарри пережил то, что грядет; пророчество гарантирует это. Так что мы поженимся, как только мама и папа договорятся, и после я останусь вдовой.       — А если папа не согласится? — спросил Рон, но его голос звучал так, будто он даже не думал об этом как о возможности.       Честно говоря, Гарри тоже не очень-то верил в такую возможность.       — Тогда мама заставит его передумать, — пожала плечами Джинни. — У нее это хорошо получается, если ты не заметил. — ее руки были обвиты вокруг тела, собственнически прижимая его, и она, казалось, не замечала того, что ей было неудобно идти, когда тело так крепко прижималось к ней.       Она обращалась с ним как с куклой, понял Гарри.       Он ненавидел это. Он ненавидел ее и хотел видеть, как она страдает. Он отключился от разговора и задался вопросом, насколько сильно Волдеморт хочет сделать его счастливым. Хотел, чтобы он был в безопасности и счастлив. Неужели пытка того, кто обращается с ним как с куклой, сделает его счастливым?       Впервые в жизни Гарри поймал себя на том, что искренне надеется на положительный ответ.

***

      В следующий раз, когда он снова настроился на то, что делает тело, ему захотелось заплакать. Он просматривал каталоги колец прямо посреди гриффиндорской гостиной. Лаванда сидела по одну сторону от него, Парвати-по другую, и обе показывали свои любимые блюда.       Тело смеялось вместе с ними, шутило, говоря, что не уверен, понравится ли Джинни то же самое.       Гарри подумал, что бы они сделали, если бы узнали, что он находится под ритуальным контролем. Потом он захотел рассмеяться над собой. Кто сказал, что они не знают? Он думал, что Джинни не знала и посмотрите, как все обернулось. Теперь он готовился жениться на ней, вернее, тело готовилось жениться.