Prized

      Они только начали разбирать информацию, которую предоставил им Рон, когда Ремус услышал, как открылась дверь. Он не отрывал взгляда от пергамента, который читал, и поэтому был совершенно поражен, когда услышал крик Темного Лорда — Круцио!       Заклинание попало в него сзади, и все, что почувствовал Люпин, была всепоглощающая боль. Он кричал, извивался, умолял, но это не прекращалось целую вечность. Боль была хуже, чем превращение, которому он подвергался каждый месяц, хуже, чем любая, которую он когда-либо знал, и она не прекращалась.       А потом это наконец закончилось, боль оборвалась также внезапно, как и началось. Все тело сотрясала дрожь, а в голове стучало. Он открыл рот, чтобы спросить, что случилось, и обнаружил, что не может ничего сказать. У него слишком сильно болело горло.       — Милорд? — Голос Северуса звучал неуверенно, и когда Ремус сумел повернуть голову, чтобы посмотреть на мужчину, тот стоял на коленях, склонив голову так низко, что почти касался земли. Его голос был искажен, приглушен, как будто он бежал или пришел из другой комнаты.       Ремус снова перевел взгляд на Волдеморта, и комната закружилась вокруг него. Он еще раз попытался заговорить, но снова потерпел неудачу.       — Меня не интересны твои слова, ты грязный… — Волдеморт с шипением втянул воздух. — Держи глаза открытыми и не смей отворачиваться или преграждать мне путь, волк.       Ремус и не думал, что ему удастся предотвратить то, что планировал Волдеморт, и поэтому даже не пытался. И тут, во второй раз за последнее время, его разум разорвался на части. Он закричал, звук был громким и беспомощным, и все, чего он добился, была боль еще сильнее прокатившаяся по горлу.       Когда все наконец закончилось, он почувствовал, как из носа течет кровь, а вещи стали еще более расплывчатыми вокруг, чем раньше. В ушах звенело, и он не мог пошевелиться, не то что сесть. Он издал слабый, прерывистый стон и обмяк.       Он надеялся, что все кончено. Он даже не знал, что сделал не так.       — Черт возьми! — Прорычал Волдеморт. Послышался звук чего-то ломающегося, но Ремус не мог посмотреть, что произошло.       — Милорд? — Снова спросил Северус, тон его голоса был таким же осторожным, как и раньше.       — Дамблдор сказал мне, что они нашли Гарри через волка, — выдавил Волдеморт. — Больше он мне ничего не сказал, и я решил, что Люпин-двойной агент.       Ремус издал тихий протестующий звук, но все еще не мог вымолвить ни слова.       Северус что-то пробормотал, и Ремус не смог разобрать, что именно. Волдеморт, по-видимому, смог это сделать, потому что издал бессловесное рычание.       — Доставь его снова к Нарциссе, — пробормотал Волдеморт. — Возможно, это успокоит и его, и тебя, знай, что, несмотря на все его сомнения, я не обнаружил в нем ни капли предательства.       — Милорд, я не сомневался в преданности Люпина. — На мгновение воцарилась тишина и Ремус почувствовал, как чьи-то нежные руки подняли его с пола. Он закрыл глаза и наклонился к Северусу. — Возможно, вам следует помнить, когда в следующий раз пойдете на встречу с Дамблдором, что этот человек-мастер манипуляции, и его загнали в угол. Он, несомненно, использует все свои уловки, пытаясь заставить вас защищаться.       Волан-де-Морт еще раз зарычал. — Да, Северус, я в курсе, — отрезал он. — А теперь уведи его отсюда и оставь меня в покое до конца дня.       — Конечно, милорд, — спокойно ответил Северус, и они двинулись дальше.       Ремус почувствовал, что мир погружается во тьму, и не пытался бороться с этим. Ему было слишком больно, чтобы беспокоиться о сохранении сознания.

***

      Очнувшись, он обнаружил, что находится в больничном крыле. Он провел там достаточно времени, когда учился в школе, чтобы узнать его, даже не открывая глаз, поэтому и не пытался. Он просто отдыхал, наслаждаясь отсутствием боли и легким чувством, которое приходит с обезболивающими зельями.       Он услышал приближающиеся шаги, а затем холодный голос Нарциссы сказал: — Я знаю, что ты не спишь, Ремус. Мне нужно проверить тебя на неврологические повреждения, учитывая, как долго милорд держал тебя под этим заклинанием.       Люпин вздохнул. — Не знаю, смогу ли я двигаться, — устало сказал он. Горло все еще пульсировало, даже под действием зелья, и тело, теперь, когда он проснулся и сосредоточился на этом, невыносимо болело.       — Мне не нужно, чтобы ты двигался, достаточно, чтобы ты открыл глаза, — ответила Нарцисса. — Ты можешь сделать это для меня?       Ремусу вообще не хотелось ничего делать, но он заставил себя хотя бы открыть глаза. Яркий свет почти ослепил его, и все оставалось расплывчатым, пока он не моргнул несколько раз. Затем в поле зрения появилось лицо Нарциссы, а также Северус, что сидел в кресле рядом с ним, закрыв глаза и слегка похрапывая.       — Он был здесь все это время? — Спросил Ремус, хотя и сам не знал, как долго пробыл здесь.       — Да, — ответила Нарцисса. — Прошло около трех часов с тех пор, как ты потерял сознание. Я понимаю, что это последнее, чего ты хочешь, но лежи спокойно и не моргай, Ремус.       Ремус поморщился и взял себя в руки. — Понял, — сказал он, вспоминая процедуру, проделанную в прошлый раз, когда Волдеморт уничтожал его разум.       — Легилименс, — выдохнула Нарцисса и проскользнула в его сознание. Ее присутствие было совсем не похоже на вторжение Волдеморта, которое было резким и острым, пылая яростью так, что заставлял разум Ремуса гореть. Разум Нарциссы был мягок и холоден, и распространялся по его собственному, как бальзам.       Ему потребовались все его силы, чтобы не закрыть глаза и не расслабиться от прикосновения к своему разуму.       В конце концов Нарцисса выскользнула так же осторожно, как и вошла. — Похоже, твой разум неплохо восстанавливается. — Она посмотрела на его руки, и Ремус понял, что они дрожат так сильно, как никогда раньше. — Но это никуда не делось, — пробормотала она. Она постучала пальцем по губе, затем нахмурилась и покачала головой. — А может, и нет. Думаю, тебе следует избегать повторения Круциатуса.       Люпин не смог сдержать смех, который вырвался из него, хотя это было больше похоже на истерику. Избегать попадания заклинания. Точно.       — Мне очень жаль, Ремус, — сказала Нарцисса мягким и сочувственным голосом. — Я хочу, чтобы ты пробыл здесь по крайней мере еще день, чтобы я могла убедиться, что ты поправляешься должным образом.       Люпин вздохнул. — Ладно, — устало сказал он. Он не стал возражать, потому что знал, что ничего хорошего из этого не выйдет.       И подумать только, он был так уверен, что принимает правильное решение. Потому что он делал это для Гарри, который будет полностью ему предан. Но от него не было бы никакой пользы, если он не мог даже держать палочку, а с тем, как шли дела, были все шансы, что он достигнет этой точки скоро, очень скоро.       Ремус закрыл глаза и попытался не обращать внимания на гнетущие мысли, которые заполняли его разум и снова заснуть. В конце концов, это сработало.

***

      Питер тихо проскользнул в больничное крыло. Он знал, что Ремус и Гарри находятся там. Он не думал, что сможет увидеть Гарри, даже не был уверен, что хочет этого, но ему хотелось бы знать, что с его бывшим другом все в порядке.       Подумать только, до чего это дошло. Дамблдор потерпел поражение, несмотря на все его действия, Ремус оказался на стороне Темного Лорда. Питер думал, переворачиваются ли Джеймс, Лили и Сириус в своих могилах или подбадривают Ремуса, и если честно, то он не хотел этого знать.       Ремус выглядел ужасно, лицо казалось мертвенным на фоне белоснежных простыней. Под носом, на шее остался намек на кровь, и немного в волосах, там, где его не вымыли. Часть Питера хотела смыть эту кровь, но другая же его часть была гораздо умнее.       Он глубоко вздохнул. — Мне так жаль, Ремус, — прошептал. Питер протянул руку, чтобы дотронуться до бывшего друга, взять его за руку, но замер, услышав резкий вздох.       — А скажи мне, крыса, за что ты извиняешься? — Резко спросил Северус. Он даже не заметил мастера зелий, притаившегося у постели Ремуса.       Питер устало вздохнул. Плохой из него шпион. Он никогда не замечал очевидных вещей, никогда не мог вовремя добыть нужную информацию. За исключением нескольких случаев, и какими катастрофами они обернулись… — Мне жаль, что все так обернулось, Снейп, — сказал он. Он отступил назад и заложил руки за спину. — Я просто хотел посмотреть, все ли с ним в порядке.       — Нет, и теперь, когда вы это увидели, я предлагаю вам уйти. — Взгляд Северуса пылал так, что Питер невольно отпрянул от него. — Он не поблагодарит тебя за то, что ты здесь.       — Думаю, что нет, — согласился Питер. — Просто… если меня не будет рядом, когда он проснется, Снейп, ты передашь ему мои извинения?       Брови Северуса поднялись еще сильнее. — Почему бы тебе не уйти отсюда, крыса?       Питер улыбнулся, слегка изогнув губы. — Потому что я почти уверен, что наш лорд убьет меня, как только я приближусь к нему. — Он кивнул на прощание и выскользнул из комнаты, прежде чем Северус успел отреагировать на его слова.       Питер побрел по знакомой дороге к кабинету директора. Конечно, Дамблдора там больше не было, но зато Волдеморт наверняка находился именно там. И Питер подумал, что пришло время во всем признаться. Он знал, что не сможет пережить то, что произойдет, потому что Лорд никогда не простит его предательства. Самое большее, на что он мог надеяться, — это обеспечить себе самую чистую смерть.       Это немного, но Питер всегда знал, что эта война станет его гибелью. Работая на обе стороны и уже однажды инсценировав свою смерть, он действительно не сможет выйти из всего этого живым. Он думал, что может считать себя счастливчиком за то, что прожил так долго. И жить крысой было не так уж плохо. Еда была приличной, по крайней мере, с тех пор, как Рон кормил его объедками со стола.       Он почти добрался до нового кабинета Волдеморта и глубоко вздохнул, поднимаясь по лестнице. Это был конец.       Он собрался с духом и постучал в дверь.       — Уходи! — Рявкнул Волдеморт.       Питер поморщился. — Милорд, у меня есть новости о ритуале, который Дамблдор применил к мальчику Поттеру.       Последовало короткое молчание, а затем дверь с грохотом распахнулась, и перед ним предстал Лорд с горящими от ярости глазами. — А ты откуда знаешь, крыса? — прошипел он.       Питер упал на колени. — Милорд, потому что я был тем, кто рассказал про ритуал Дамблдору почти двадцать лет назад, когда тот искал способ контролировать Джеймса Поттера, — сказал он, не осмеливаясь поднять глаза. Когда его слова были встречены молчанием, он с трудом сглотнул и продолжил: — Я могу сказать вам, как его остановить. Я могу сказать вам, как это сделать, если вы пожелаете.       — Единственное, что тебя спасает-это твое знание этого ритуала, — сухо сказал Волдеморт. Он отступил на шаг. — Немедленно отправляйся в мой кабинет и расскажи мне все, что тебе известно.       Питер сделал еще один глубокий вдох. — Прежде чем я это сделаю, милорд, у меня есть просьба.       — Ты полагаешь, что имеешь право обращаться ко мне с просьбами? — Взревел Волдеморт. Питер услышал, как он пробормотал что-то на латыни, и что-то у него за спиной взорвалось.       Питер даже не вздрогнул. — Я думаю, что вы, милорд, сочли бы это уместным, — тихо сказал он. — Я знаю, что буду мертв, как только расскажу вам все, что знаю. Я признаю и принимаю этот факт. Я предавал вас слишком много раз и слишком долго, чтобы вы приняли меня обратно.       — Тогда попробуй попросить меня об одолжении, крыса, — прорычал Волдеморт.       — Для того, чтобы остановить ритуал требуется смерть, кровавая жертва, — сказал Питер. Он по-прежнему не поднимал глаз. — Я бы очень хотел, чтобы меня использовали в качестве жертвы.       Последовало долгое молчание, а затем Волдеморт холодно сказал: — Ты расскажешь мне все, что знаешь, и тогда я рассмотрю твою просьбу.       Это был наилучший ответ, который он только мог получить, и Питер принял его, кивнув головой. Он встал и последовал за Лордом в кабинет, стараясь не думать о том, насколько пронзающим был звук закрывающейся двери.