Prized

      Раздался стук в дверь, как будто кто-то постучал по ее краю, а затем Драко услышал, как открылась дверь. Он слегка повернул голову, чтобы посмотреть, и увидел Северуса, маячившего в дверном проеме.       — Есть какие-нибудь новости? — спросил он, и сердце его подскочило к горлу. Темный Лорд ушел несколько часов назад, и в Хогвартс не пришло ни слова о судьбе Министерства и Темного Лорда. Если он умер, пока Гарри был без сознания…       Драко не думал, что Гарри сможет оправится от этого.       — Мы победили, — просто сказал Северус. Он улыбнулся, выражение его лица было тонким и напряженным. — И с удивительно небольшим количеством жертв. Твоя мать, скорее всего, даже не понадобится, и в данный момент у меня нет зелий, которые я мог бы сварить. — Он поколебался, затем кивнул на Гарри. — Хочешь, я посижу с ним, пока ты примешь душ?       — Нет, — вертелось на кончике языка Драко. Он не отходил от Гарри с тех пор, как тот был ранен, и его работа заключалась в том, чтобы обеспечить безопасность Гарри, даже если Гарри был прикован к кровати в больничном крыле, но… Но прошло уже несколько часов, и он знал, что начинает выглядеть не очень. И он еще не принимал душ после дуэли с Грюмом и Грейнджер.       Он вздохнул. — Думаю, мне лучше пойти и привести себя в порядок, — пробормотал он. Он встал, его ноги протестовали против этого движения. Они скрипели, как будто он был намного старше, чем был на самом деле, и он на мгновение задумался, как долго он действительно там сидел.       Он заставил себя отбросить эту мысль, но затем ему пришла в голову другая. — Но ты ведь останешься с ним, правда? — спросил он немного встревоженно. — Что произойдет, если Темному Лорду понадобится от тебя зелья, как только я уйду?       — Я скажу ему подождать, — мирно сказал Северус. — И он может быть расстроен из-за этого, но когда я объясню ему, что сижу с Гарри, пока ты выполняешь некоторые необходимые телесные функции, он придет в себя.       Иногда Драко думал, что Северус слишком храбр, чтобы быть слизеринцем. Он совсем не был уверен, что может представить, как разговаривает с Волдемортом таким образом. — Верно, — пробормотал он. Он глубоко вздохнул, затем наклонился и быстро поцеловал Гарри в лоб.       Затем он повернулся и вышел. Ему нужно было принять душ, чтобы быть рядом с Гарри, когда тот проснется.

***

      Сова прилетела поздно вечером в тот же день, когда большинство взрослых покинуло замок, чтобы отправиться и, наконец, закончить войну от имени Темного Лорда. Должно быть, она принесла хорошие новости, потому что слизеринец, который читал это, расплылся в широкой улыбке.       Рон не был до конца уверен, что хочет знать, какие на самом деле новости принесла сова.       — Мы победили, — сказал Блейз, объявляя об этом своим сокурсникам. Он просиял, глядя на них. — Все кончено. Темный Лорд захватил Министерство. Больше ничего нельзя сделать. — Затем он склонил голову набок. — Или, по крайней мере, ничего опасного, — добавил он с легким смешком.       Радость, которая поднялась от студентов, вряд ли должна была удивить Рона, и все же он обнаружил, что это так. Почему он был удивлен? Это было то, чего они все хотели, в том числе и он сам, предположил он. Но было ли это на самом деле? Он просто хотел…       Но тогда он знал, что произойдет, когда он вернет Гарри Волдеморту. Почему же он так удивился, что война закончилась и светлая сторона проиграла? Или, может быть… может быть, удивление было неправильным словом, потому что на самом деле он не был удивлен. Как только он передал Гарри Волдеморту, он лишил светлую сторону всяких шансов на победу. И он знал это, или, по крайней мере, думал, что знал.       Но, может быть, он действительно не понимал, что делал. Потому что теперь Министерство контролировал сумасшедший, и Рон не мог понять, почему это хорошо, несмотря на быстро формирующуюся вокруг него толпу. Неужели они не понимали, как плохо, что у Волдеморта теперь не было никого, кто мог бы его остановить? Сколько волшебников умрет, потому что их кровь была недостаточно чистой?       Рону стало немного нехорошо. Он отвернулся и сглотнул, борясь с подступающей тошнотой. Он не мог оставаться здесь и праздновать. Он думал, что принял правильное решение, что был готов к последствиям этого решения, но… но это…       Может быть, он просто не осознавал, что делал. И теперь, когда все было кончено, сожаление тяжело и кисло сидело у него в животе.       Он покинул гостиную Слизерина и практически побежал по коридору. Он не хотел, чтобы они видели, как он расстроен. Они бы не поняли. Это было то, на что они надеялись, за что боролись их семьи еще до их рождения.       — Рон!       Рон замер при звуке голоса Дафны. Он попытался выдавить улыбку на лице, когда обернулся. — В чем дело? — спросил он.       Его попытка улыбнуться, должно быть, не сработала, потому что лицо Дафны вытянулось. — Ты в порядке? — спросила она, подходя к нему. Она протянула руку, когда подошла достаточно близко.       Рон взял ее, его пальцы безоговорочно обвились вокруг ее пальцев. — Не совсем, — честно ответил он. — Но я знаю, что все остальные рады этому, поэтому я не хотел портить кому-либо настроение. Я подумал, что лучше пойти прогуляться.       — Тебе нужна компания? — спросила она. Она шагнула ближе к нему. — Я была бы рада прогуляться с тобой.       Рон колебался. Он действительно отчаянно хотел компании, но не думал, что хочет отрывать ее от празднования. Он знал, что она была счастлива победе темной стороны, и… Он остановил эти мысли и глубоко вздохнул. — Я был бы рад компании, — честно сказал он. Она бы не предложила, если бы не имела этого в виду.       Она улыбнулась ему, ее глаза светились теплотой. — Тогда давай прогуляемся, — сказала она и повела его за собой, мягко потянув за руку.       С каждым шагом, который они делали, Рону становилось немного легче дышать, немного легче забывать о своей вине за свою роль в потере Министерства, немного легче начинать забывать, что большая часть его семьи, вероятно, умерла, а те, кто все еще был жив, несомненно, не имели никакого желания когда-либо снова общаться с ним.       С технической точки зрения, он мог быть один в этом мире, но с Дафной рядом с ним это было совсем не так. И, может быть, со временем он сможет примириться с самим собой и принятыми решениями. Потому что спасение Гарри было так важно для него, важнее, чем жизни всех остальных, кого он обрек на смерть, сделав свой выбор, и он должен был помнить об этом.       Он сделал выбор, и даже если он был неуверенней, чем раньше, в том, что он был правильным, это все равно был его выбор, и ничей другой. И если одним из последствий его выбора была прогулка по Хогвартсу в направлении Астрономической башни с красивой девушкой под руку, что ж, на это он не мог пожаловаться.

***

      Дискуссия началась вежливо, но не потребовалось много времени, чтобы она вышла из-под контроля. Люциус предположил, что ему не следует удивляться, учитывая, сколько непостоянных личностей было в комнате. Он подумал, что, возможно, ему следует просто быть благодарным за то, что сам Темный Лорд держался в стороне от спора о том, кто будет иметь наибольшее влияние при формировании их нового порядка.       Это было немного удивительно, так как Люциус думал, что у его Лорда будет больше мнения о том, как будут развиваться события, но затем он предположил, что Темный Лорд был более чем немного отвлечен, поскольку, по словам его жены, мальчик Поттер все еще был без сознания.       — Я не думаю, что это разумно, — вмешался Люциус, когда особенно жестокое предложение просочилось сквозь его мысли. Он подавил театральную дрожь. Нет, Грейбеку никогда не следует позволять иметь какое-либо отношение к какому-либо регулирующему органу, тем более такому, в котором были бы задействованы дети.       — Что ты имеешь в виду? — Грейбек зарычал с выражением искренней обиды на лице. — Я думаю, что я был бы великолепен на своей новой работе.       — Твоя новая работа не будет состоять в том, чтобы есть детей! — рявкнул Люциус. Он остановил себя, прежде чем смог дотянуться до своей палочки, хотя искушение, по общему признанию, было. Он не стал бы превращать то, что должно было быть обычной дискуссией, в драку.       — Не всех детей, только детей наших врагов, — сказал Грейбек, грозно нахмурившись. — Это не значит, что я полное животное; я могу распознать разницу между нашими врагами и нашими союзниками.       — В нашем новом правительстве не будет преднамеренного поедания детей! — рявкнул Люциус.       Грейбек встал, его лицо исказилось в оскале. — Ну, никто не назначал тебя ответственным за это дело, Малфой, так почему бы тебе просто…       — Достаточно, — тихо сказал Волдеморт, его голосу все еще удавалось остановить спор.       Грейбек открыл рот, чтобы возразить, бросил один взгляд на лицо Темного Лорда, затем побледнел и резко сел. Он посмотрел на стол и пробормотал что-то, что прозвучало почти как извинение.       — Люциус будет отвечать за строительство нашего нового министерства, — сказал Волдеморт и встал. — И я не хочу слышать никаких жалоб или слышать от него, что кто-то с ним спорит. Люциус, пойдем со мной.       Люциус сглотнул, его сердце внезапно заколотилось в груди. — Конечно, милорд, — сказал он, едва сдерживаясь, чтобы не заикнуться. Он встал и вышел из комнаты вслед за Темным Лордом, затем остановился, когда это сделал Волдеморт, всего в нескольких футах от двери.       — Я надеюсь, что вы будете работать над созданием надлежащего правительства? — спросил Волдеморт. Он не смотрел на Люциуса, а скорее сквозь него.       — Это зависит от обстоятельств. Какое правительство вы хотели бы, чтобы я создал? — Люциус никогда не предполагал, что ему когда-либо снова представится шанс получить такую власть, после его ошибки с дневником своего Лорда на втором курсе обучения Поттера.       Волдеморт прищурил глаза. — От меня не ожидают, что я буду баллотироваться. Там, в котором я имею право голоса, но не там, где я должен управлять всем. — Он издал тихий смешок. — Полагаю, я прошу вас создать совершенно новое, надлежащее Министерство Магии. То, которое мы контролируем, с отделами, которые мы ценим, с нашими видными сотрудниками, занимающими руководящие должности. Но постарайся держать Грейбека подальше от детей.       — А вы хотели бы быть министром, милорд? — спросил Люциус. — Поскольку я предполагаю, что вы не хотите идти на народные выборы.       Улыбка Волдеморта вышла немного злобной. — Вовсе нет, Люциус, — сказал он. — То, что я являюсь публичным лицом нашего нового министерства, просто требует, чтобы другая страна нацелилась на нас, — Он слегка усмехнулся, жест вышел достаточно мрачным, чтобы казаться угрозой. — Нет, Люциус, я думаю, из тебя вышел бы подходящий министр. По крайней мере, для нашей первой попытки.       Люциус начинал думать, что, возможно, его Лорд вовсе не оказывал ему чести этим новым положением. Он изобразил болезненную улыбку. — Тогда, я полагаю, мне лучше сделать отличную попытку.       Он вернулся в их конференц-зал, чувствуя себя так, словно у него на спине только что нарисовали мишень. Это было совсем неприятное чувство, но он предположил, что это было лучше, чем находиться в Азкабане. Хотя бы чуть-чуть.

***

      Волдеморт глубоко вздохнул, говоря себе, что не нужно нервничать, когда он это уже делает. В конце концов, Гарри все еще был без сознания. Конечно, Драко был бы там, был там с тех пор, как Гарри был ранен, но у него не было причин нервничать из-за блондина.       Он проскользнул в комнату без стука и обнаружил Драко, сидящего у кровати Гарри, как он и подозревал. Гарри все еще был без сознания, но сердитый красный шрам на его горле поблек ровно настолько, чтобы рана больше не выглядела свежей. Это не было похоже на кровь.       — Он вообще просыпался? — спросил он, чтобы объявить о своем присутствии. Не то чтобы он не знал ответа, как будто Нарцисса не сообщила ему обо всем до того, как он вошел в комнату, но это казалось хорошим способом начать разговор.       — Нет, — ответил Драко мягким голосом. — Но мама говорит, что он полностью поправится. Его голос может быть немного хриплым, но в остальном с ним все должно быть в порядке.       Волдеморт уже слышал это, но все равно было облегчением услышать это вновь. — Я рад, — тихо сказал он.       Драко сглотнул, звук казался оглушительным в безмолвной комнате. — Милорд, могу я задать вам вопрос? — спросил он, его голос слегка дрожал. Его пальцы с побелевшими костяшками сжали руку Гарри.       — В чем дело? — Волдеморт подошел ближе.       — Вы собираетесь забрать его у меня? — Слова сами сорвались с языка, и Драко немедленно опустил голову, его плечи поднялись, словно защищаясь. Он был напуган, понял Волдеморт.       — За то, что ты позволил ему снова пострадать? — спросил Волдеморт. — Как бы я ни был взбешен, это был несчастный случай. Я не могу наказать тебя за то, что ты не смог защитить его, когда меня тоже там не было. Ты сделал все, что мог.       Вместо того, чтобы успокоить блондина, его плечи вместо этого сгорбились еще больше. Он, вероятно, даже не осознавал, что делает это. — Я не это имел в виду, — пробормотал Драко. — Я имел в виду… ну, знаете, романтически. Вы заберете его у меня в романтических отношениях?       — Буду ли я… — Темный Лорд покачал головой. — Прости, дитя, ты что, сошел с ума? — Он слегка рассмеялся. — Гарри очень явно любит тебя, и я бы никогда не сделал ничего, что могло бы причинить ему боль. Возможно, я эгоистичный человек, но последнее, чего я хочу, — это причинить боль Гарри.       — Но он вас тоже любит, — пробормотал Драко. Он все еще смотрел на кровать Гарри, как будто это облегчало ему разговор. Может быть, так оно и было, поскольку Волдеморт хорошо знал, что его красные глаза могут быть пугающими. — Он любит вас так сильно, что он… — Драко оборвал себя и покачал головой.       — Даже если то, что ты говоришь, правда, а я не знаю, так ли это, Гарри все еще ребенок, — наконец тихо сказал Волдеморт. — А я совсем не такой. Вряд ли это было бы уместно.       — Он молод, — согласился Драко, кивнув. — Но он не так уж и молод, как все остальные подростки. И я думаю, что он был бы невероятно оскорблен, узнав, что вы отказываете ему из-за возраста.       Темный Лорд не знал, что на это ответить. Это было правдой, Гарри было шестнадцать, и он пережил гораздо больше, чем любой другой шестнадцатилетний подросток, которого знал Волдеморт. Но он был хрупким и уязвимым, и это все еще не меняло того факта, что он явно любил Драко. На самом деле, Волдеморт был уверен, что Гарри будет совершенно потерян без него.       Он открыл рот, чтобы сказать это, но его прервало хриплое — Да пошли вы оба.

***

      Первое, что услышал Гарри, были два знакомых голоса, и он почти улыбнулся, услышав их оба одновременно. Затем, медленно приходя в сознание, он понял, о чем они говорили. О нем. Его чувства. Кто из них собирался… чтобы удержать его? Возьмет ли его Волдеморт, откажется ли от него Драко.       — Да пошли вы оба, — сказал он, прежде чем смог переосмыслить то, что сказал. Его голос прозвучал как хриплое карканье, но, судя по выражению их лиц, когда он надел очки, его послание прозвучало громко и ясно. — Я не какая-то игрушка, которую вы двое можете поделить, — прорычал он.       Драко открыл рот, и Гарри почувствовал вспышку ярости. Он схватил то, что было ближе всего к его руке, стакан, в котором, вероятно, была вода, и швырнул его в голову Драко. Он устал от людей, пытающихся контролировать его жизнь, пытающихся решить, что для него лучше!       Он схватил что-то еще, тяжелую книгу, и швырнул ее в ошеломленное лицо Темного Лорда. — Я сам могу принимать решения! — крикнул он. Он потянулся за чем-то еще, его руки дрожали от усилий, когда дверь с грохотом распахнулась.       Нарцисса ворвалась в комнату, ее глаза сверкали от ярости. — Вы оба, вон, — прорычала она Волдеморту и Драко. — Я не позволю вам двоим расстраивать моего пациента. Так что вы уйдете, пока Гарри не решит, что вы можете вернуться.       Волдеморт открыл рот, возможно, чтобы возразить или, возможно, извиниться, и Нарцисса выхватила свою палочку и направила ее на него. — Вы дали мне неограниченную власть в этой комнате, милорд, — сказала она, слова прозвучали как угроза.       Волдеморт с легким щелчком закрыл рот, низко поклонился, затем повернулся и вышел из комнаты. Драко кивнул один раз, затем повернулся и тоже вышел. В комнате без них было тихо, но Гарри это устраивало.       — Простите, что вышел из себя, — прохрипел он.       Нарцисса только тихо фыркнула на него. — Я не знаю, о чем они говорили, но мои заклинания наблюдения за тобой сказали мне, что ты был в ярости.       Гарри открыл рот, чтобы объяснить, но остановился, когда она подняла руку. — Дай мне взглянуть на твое горло, прежде чем ты снова попытаешься заговорить. С тобой все будет в порядке, Гарри, но, возможно, тебе придется еще какое-то время помолчать.       Гарри беззвучно вздохнул и откинулся на подушки. Просыпаться должно было быть хорошо, а теперь он терял голос. Это было похоже на еще один способ, которым люди пытались отнять у него контроль над собой.