Мой дорогой яндэрэ

Хорошо, хорошо. Кончаем депрессию…

Мармон

Учитель мафиози Реборн! (Katekyo Hitman Reborn!)

***

Тук-тук. Нахлынувшая темнота была странной. Не пугающей, а… какой-то колючей и неудобной. Будто тебя затянули в смирительную рубашку, в которой ни на сантиметр не сдвинуться. А где-то очень далеко, за этой глухой стенкой, я слышала голоса. Не сами слова, только их острую интонацию. Кто-то кричал что-то наверху и это «что-то» относилось не ко мне. В этом что-то было слишком много ужаса и паники за другого человека, что было тоже немного оскорбительно, ведь это я тут вообще-то умираю, люди. Это были крики людей, испуганных за то, что творили другие монстры. Тук-тук. Потом появились шаги. Бегущие шаги человека, которому разом стало все равно на весь остальной мир и даже смог вытеснить собой эту тьму, накрыв меня знакомым до безобразия запахом: тем самым потом, на который я так часто морщила нос, и хвойным запахом как после дождя с дезодорантом, который я чувствовала лишь от одного надоедливого друга детства. Этот запах пах домом и безопасностью и совсем не ввязался с окружающей вокруг обстановкой. Это был запах Такеши. Руки, которыми он обнял меня тоже были теплыми. Это меня удивило. То насколько же теплыми они были для парня, который несколько минут назад дрался с кем-то, у кого были клыки почти как у настоящего зверя. Он говорил что-то прямо мне в лицо, это было понятно по его лихорадочному дыханию, но из всей его яростной тирады, до меня доплывали лишь ее обрывки. — …Кокоро! Да, точно, Такеши звал мое имя. Потом еще раз, но громче. С каким-то горьким надрывом, который показался мне таким неуместным, ведь я была жива, зачем поднимать сыр и бор. А после на мою щеку упало что-то теплое. Один раз, а следом и второй и третий. Видимо его слезы. Я удивилась им, наверное, сильнее боли в плече, сильнее окружившем густым мраком темноты, сильнее всему остальному. Почему-то именно эти слезы показались мне самой странной вещью, произошедшей за мной за последние полчаса. Или скорее то, что Такеши по какой-то глупой причине ронял слезы на моей физиономии посреди их такой же глупой заварушки с бандой Кокуе. «Вот же дурак», — успела подумать я, прежде чем темнота снова сомкнулась. — «Я же не умерла».

***

Белый потолок оказался неожиданно успокаивающей вещью. Ровный, чистый, ну просто без единого пятнышка. Никаких тебе излишек и неприятных казусов. Просто белый потолок. После темноты, которая цеплялась за меня, как колючки репейника, даже этот цвет казался сущей роскошью. Где-то справа тихо пищало медицинское оборудование. Я скосила на него взгляд, не торопясь шевелиться, потому что первые несколько минут после пробуждения сознание всегда работало как старый ноутбук. Так, первичный анализ доложил, что я была в больнице, причем в довольно стандартной палате. К тыльной стороне правой руки был прикреплен неприятного вида катетер, который вызывал настырное желание немедленно его оторвать, хотя я была достаточно благоразумна, чтобы этого не делать. По крайней мере, в первые тридцать секунд. Кислородной маски на лице, к слову, не было, что было довольно приятно. Я бы ужасно в ней выглядела, а это было последним чего мне сейчас хотелось, а чувствовала я на тот момент словно настоящая героиня мыльной оперы. Потом я увидела… его. Такеши сидел рядом с кроватью, скрючившись в своей обычно безупречно выпрямленной спине и положив скрещенные руки на матрас, точно это была самая удобная поза для беспробудного сна. Темная макушка была почти вплотную прижата к моей правой ладони, к которой тянулся катетер, отчего у меня возникло дикое желание дернуть пару прядей, дабы проверить, что это не плод моих предсмертных галлюцинаций. Выдержка у меня была отличной, потому что я продолжила лежать на своей кушетке. Во-первых, рука с катетером плохо слушалась. Во-вторых, бедный парень выглядел до ужаса… устало, как будто не спал всю ночь. «Вот дурак», — снова подумала я, только теперь эта мысль сквозила еще большим теплом, чем до этого. Веки его дрогнули почти сразу, кажется, мое пробуждение передалось ему каким-то внутренним сигналом, о котором меня никто не предупреждал, может потому что я была бы против таких подозрительных установок. Он медленно поднял в воздух голову, сонно моргая, а затем встретился глазами с моим лицом. Выражение его лица сменялось стремительно. Сначала, резкий, почти болезненный вздох облегчения. Потом, эта невозможно широкая улыбка, которая всегда была чуть шире, чем надо и чуть ярче, чем требовалось. — Кокоро, — тихо прошептал Ямамото. — Привет, — скромно заметила я. — Выглядишь ужасно. И ведь даже не соврала. Глаза у него были красными от недосыпа, воротник и волосы, которые явно пережили несколько часов активного взлохмачиваний, были безбожно растрепаны, а плечо украшал какой-то гипс. Отреагировал бейсбольный весельчак неловким смешком: — Ты меня напугала. — Я сама испугалась, — честно призналась я. — Как плечо? — Твое плечо или мое? — Твое. На свое мне пожаловаться не дадут — медицина уже обо всем позаботилась, если ты не заметил. Такеши улыбнулся той самой мягкой улыбкой, которую я так ненавидела. В основном потому что не могла понять по ней искренняя она или лживая до сладкой дрожи. Сейчас она казалась самой обычной усталой улыбкой человека, который пережил за последнюю ночь слишком уж много потрясений. — Просто царапины, ничего серьезного, — легкомысленно отмахнулся он. Кивнув, я вдруг вспомнила один насущный вопрос: — Ты, кстати, победил бой? — Победил, — без капли триумфа кивнул следом. — После того как ты упала, я… — коротко запнулся. — В общем, да. Победил. Я решила не уточнять детали, так как некоторые детали в этой жизни лучше не спрашивать, чисто ради сохранения собственных нервных клетов. Особенно когда в этих самых деталях активно фигурирует чье-то вырванное сердце и потенциальный вышедший из строя мутант с острыми клыками. — А остальные? — Тсуна в итоге сам справился с Мукуро, — задумчиво ответил Ямамото, аккуратно подбирая слова. — Бьянки помогла вытащить пострадавших. А Реборн… — окаменев в лице, закончил лаконичным. — …остался доволен. — Конечно, доволен, — небрежно фыркаю вслух. — Ему и надо, что только стоять сверху да смотреть, как тут не будешь довольным? Такеши не ответил, но его молчание уже было достаточно красочным ответом. Между нами повисла тишина, но не неловкая, а даже наоборот слишком уж уютная для больничной палаты в два часа ночи судя по темноте за окном, что само по себе было подозрительно. Я посмотрела на потолок, ожидая что тот мне чем-то ответит. Белая пустота потолка посмотрела на меня в ответ и послала лесом. — Такеши, Вонгола — это ведь не игра, да? Ямамото молчал довольно долго по меркам солнечного парня, который как правило каждую секунду заполнял тишину звуком своего озорного смеха или не нужными репликами о погоде. Я не торопила, просто ждала, продолжая мучить чертов потолок своими вопросами бытия. — Нет, — наконец сказал он. — Не игра. — Тебя заставили? Через отца? Или бейсбол? Я ожидала, что он скажет «да». Это было бы логично, учитывая Тсуеши и его суши-бар, и тот факт, что такие преступные организации любят давить на самые слабые места людей, даже если эти люди являются шестнадцатилетними подростками. Но вместо покорного согласия, Такеши вдруг медленно покачал головой и вымолвил отрывистое: — Нет, только через тебя. Я моргнула, а потом моргнула еще раз, просто чтобы убедиться в том, что слух меня не обманывает: — Чего? — Через тебя, — повторил он, ничуть не смутившись, хотя что-то в его глазах едва заметно дрогнуло. — Они знали, что… — на секунду опустил взгляд на свои руки. — …ты важна для меня. И предложили весьма понятные условия. Голос разума прокомментировал все это как весьма емкую ситуацию из разряда полного дерьма. Я не могла с ним не согласиться. — То есть, из-за тебя я теперь могу влезть в итальянскую мафию. Не то, чтобы я уже не влезла в нее из-за Реборна… — Формально, нет. — А неформально? — скосила на него обреченный взгляд. — Неформально я сделаю все, чтобы ты этого никогда не почувствовала. Прозвучало это на слух так просто и так уверенно, что я едва не рассмеялась прямо ему в лицо. Не потому что не верила, а потому что это было до того абсурдно и смешно, что в такое обещание можно было поверить только, если оно исходило от шестнадцатилетнего социопата с бейсбольной битой. Как будто это самая нормальная вещь, которую только могут сказать нормальные люди посреди ночи. Явно желая закрепить свое намерение, он осторожно взял мою свободную руку и прижался к ней своей щекой, не глядя на меня. Просто держал ее и молчал, но в этом молчании таилось столько всего, что в моей груди что-то надтреснуто сжалось от одолевшей неловкости. — Я смогу это, Кокоро. Ты даже не заметишь. Я буду рядом с тобой, но ты будешь жить, как жила до этого. Школа, университет, работа. Токио, если захочешь, или Намимори. Я знаю, что ты заслуживаешь большего и обеспечу тебя этим лучшим. Этим «нормальным» миром. Мой грязный мир никогда тебя не коснется. Я умею так жить. Вот увидишь. Он говорил что-то еще, сбивчиво, то опускаясь до хлипкого шепота, то поднимаясь до высокого отчаяния снова. Я перестала слушать, сконцентрировавшись на мыслях. Такеши был не идеален. Это был факт, который я знала столько, сколько себя помнила. Он был навязчивым, собственническим, ревнивым до такой степени, что это было бы не просто красным флагом, а гордым черным. Он умел улыбаться так, что было непонятно, смеется он или считает количество твоих ребер. Но… В моей жизни были «но» гораздо хуже какого-то там Такеши. Мамоко, которая думала только о своей красоте и новых ухажерах. Отец, что давно отдалился от семьи и теперь заводил новую жизнь, в которой не было место бывшим дочерям. Тсунаеши, который так и остался недо-психом со своей замкнутой вселенной жуткого сталкера, пока не найдет себе новую жертву. Реборн — это вообще отдельная история, которую я до сих пор не научилась читать. У меня был целый пантеон из людей, которые по той или иной причине находились рядом со мной, но ни один из которых не сидел сейчас рядом с больничной кроватью, прижимаясь к моей руке своей щекой. Кроме него. Может, это и есть хороший конец? Не то, чтобы у меня вообще был выбор… Словно в ответ на мой вопрос в воздухе над кроватью мигнуло прозрачное, системное окошко:

«Если ты останешься рядом, я защищу тебя от всего. Даже от тебя самой»

Поздравляем, игрок!

Вы довели отношения с целью Такеши Ямамото до максимальной дружественной стадии.

Любовный показатель достиг критерия открытия финального маршрута.

Разблокировано: Хорошая концовка

Описание: он останется рядом с вами, будет любить, защищать и никогда не отпустит.

Принять хорошую концовку?

При согласии система симулятора свиданий прекратит дальнейшее сопровождение.

【 Принять 】 【 Отложить 】

Хорошая, значит. Не идеальная. Мда, могла бы хотя бы приврать из вежливости, система, если ты меня вообще там слышишь и есть. Но, с другой стороны, я снова посмотрела на Такеши, который все еще держал мою руку и, кажется, наконец замолчал, просто уткнувшись в нее лбом, моя реальность тоже не идеальная. Реальность вообще редко удосуживается быть идеальной. На данный момент, она просто хорошая и этого пока достаточно. Решительно вздохнув, я медленно потянулась вперед, чуть неловко из-за плеча и слегка морщась от тупой боли. Такеши, к моему облегчению, отнял голову от моей руки раньше, чем я успела добраться до его лица, и уставился меня с таким лицом, будто перестал дышать, позволив спокойно поцеловать его. Довольно неловко и тихо. Не так как целуются в финале романтических дорам или аниме со взрывом конфетти и торжественной музыки, а так как целуются уставшие люди, наконец переставшие делать вид, что этот человек им безразличен. Он замер на секунду и затем ответил, но осторожно, очевидно, все еще боялся, что я могу передумать, но понимал, что за этим поцелуем стоит что-то важное. Его рука поднялась к моим волосам и слишком бережно для человека, который час назад дрался с полузверем в яме, прижала к себе еще ближе. Когда я наконец от него отстранилась, Такеши смотрел на меня так, словно я повесила для него луну на небе. — Я тоже тебя люблю, — с улыбкой сказала я. — Мой защитник. Это вышло тепло и самую капельку устало. Наверное, совсем не романтично для эпилога яндэрэ-игры. Он выждал минуту, а потом расплылся в искренней и ломкой улыбке, крепче схватив мою ладонь: — Я сделаю тебя счастливой. Ты не пожалеешь. — Договорились, — довольно легко кивнула я. «Хорошая концовка». В принципе сойдет.