Метаморфоза

      Дазай стоял на платформе вокзала Муцубары, убирая каштановые, растрёпанные волосы с глаз. В его руках была массивная, спортивная сумка. Из одежды у на нем была светло-коричневая, удлинённая куртка, под ней скрывалась черная футболка и джинсы. Он, стоял на остановке, озираясь вокруг. На его лице была улыбка полная счастья. Наконец Осаму тронулся с места в сторону выхода со станции, придерживая тяжелую ношу. Уверенной, прямой походкой Дазай направился к парню, сидевшему подальше ото всех, на лавочке. На вид ему было лет 18. Солнечный свет озарял его бледную кожу и рыжие, длинные волосы, прикрывавшими ярко-голубые глаза. Заметив приближающегося к нему Дазая, парень направился ему на встречу. На юноше была, белая, заправленная в коричневые штаны, наполовину прикрывающие его худые икры, футболка. На плечах была черная куртка и, такие же по цвету, кроссовки. Его светлую шевелюру, украшала черная шляпа с металлической цепочкой сзади. Они обняли друг друга, не планируя расставаться. - Скумбрия, как твоя рука? – начал рыжеволосый парень. - Ничего страшного, пуля меня не сильно задела, – оправдался Дазай, посмотрев на своего любимого. - Точно? – настойчиво спросил собеседник. – Может, стоило остаться в Йокогаме? - В этом нет нужды. Я и так там пробыл почти месяц. – Дазай погладил возлюбленного по щеке. - Ладно, поверю тебе на слово. Расскажешь хотя бы, что там произошло? – поинтересовался юноша. - Конечно, Чуя, куда же я от тебя денусь. Оба, после этих слов, вышли со станции. Парни медленно прогуливались по маленьким, узким улочкам их небольшого городка в префектуре Осака. Мимо проезжали редкие машины, по большей части на дорогах были велосипедисты. С Дазаем и Чуей многие здоровались, эта парочка в населенном пункте достаточно популярна, во многом из-за того, что Дазай известный на всю Японию частный детектив, а Чуя, имеющий примерно такую же славу, певец, творящий под псевдонимом «Кенсуке Кашимура». Они прошли к своему простому, двухэтажному дому. Пройдя через низкие ворота, влюбленные голубки вошли в жилище, сняв верхнюю одежду и зайдя в светлую кухню. Комната была прямоугольной, сделанной в стиле модерн. Дазай тяжело упал на один из четырех стульев. Чуя оперся на панели возле противоположной стороны. - То есть эти ребятки поняли, что их шарашкину контору скоро спалят, поэтому нашли какого-то левака и, после их поимки, он продолжил дела организации, подкупив несколько преступных групп. В итоге они остались за ширмой, дергая за ниточки. Как долго эта хуйня продолжалась? – спросил Чуя, глядя на уставшего Осаму. - Примерно 6 лет, - Дазай громко зевнул, прикрыв рот ладонью. - Вау! – удивленно ахнул Накахара. – А что случилось с женой прокурора? Ты упомянул о ней, вскользь. - А ты про Ичие Хигучи. Как мне сказали, ее нашли привязанной к металлическому стулу. Все ее тело было в синяках и ссадинах, на пальцах обеих рук были вырваны ногти. В животе был нож. Сейчас она лежит в больнице, – смирным и ровным голосом произнес Дазай. - Как она к ним вообще попала? Она же не настолько глупа, – напряженно поинтересовался Чуя. - Если учесть тот факт, что это произошло, примерено после отстранения ее от этого дела и последующей заменой на меня то, должно стать все вполне ясно. – Осаму также был в собранном состоянии. Чуя подошел к детективу и сел к нему на колени, последний провел рукой по ногам Накахары и устремился под одежду. - Эй, Скумбрия, - остановил ладонь Дазая его любимый, - не на кухне же. - Но я так соскучился, - жалобно протянул мужчина. - Тогда сразу же и потащил бы на второй этаж, – огрызнулся Чуя. Осаму поднял возлюбленного на руки и понес его из кухни по протяженному коридору, ведущим к лестнице в их спальню. - Слышь, идиотская Скумбрия, поставь меня на пол! – прокричал Накахара, пытаясь вырваться. - Опущу только на постель. – С широченной, как списки населения Китая, улыбкой отозвался Дазай. Придя в комнату, сделанную в теплых, пастельных тонах, он аккуратно опустил любимого на постель, начав с жаром его целовать. Чуя не сопротивлялся, ибо так же скучал по нему. Утро 4:44 Чуя расчесывал свои длинные локоны, стоя перед зеркалом в ванной. Из одежды на нем была рубашка Дазая, полностью расстёгнутая, и нижнее белье. Мышцы всего тела стонали от усталости, становилось трудно устоять на ногах. С такими же ощущениями он вошел в спальню, где. Возле открытого окна, стоял Осаму, смотрев куда-то в даль, докуривая простенькую сигарету. Заметивший возлюбленного, он выкинул окурок на улицу и развернулся в сторону Чуи. Пройдя к низкорослому парню в плотную, он обнял его по талии, прикоснувшись к алым губам Накахары. Отстранившись от любимого, Дазай проводил Чую за руку до постели, помогая удобно улечься. После он пришел к своей стороне и лег рядом с парнем, прижавшись к нему. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Дазай Осаму родился в аристократической, традиционной семье. У мальчика было, помимо родителей, три брата, все старшие, и четыре сестры, каждая из которых, к слову, любила брата всем сердцем. Парень прекрасно окончил школу и поступил в университет Йокогамы. Там, на первых курсах, он завоевал массовую популярность и уважение к своей персоне, с ней же появился враг Дазая, Накахара Чуя. Парни терпеть друг друга не могли, часто устраивали драки в коридорах, но при этом, сидели за одной партой и постоянно кооперировались на различных тестах и контрольных. Так же весь университет знал, что бывает, когда эти двое работаю в команде. Осаму окончил обучение на отлично, уехав в Токио. Перед отъездом он взял с ненавистного Чуи обещание встретится вновь. В столице Японии Дазай принялся работать по специальности, на которую собственно учился, но огромное количество правил, как и обязательств не прельстили юношу. Он бросил, раздражавшее одним название, занятие, увлекшись идеями марксизма и вступив в организацию, разделявшую его интересы. За пару месяцев он обзавелся новыми друзьями, Сакуноскэ Одасаку и Сакагучи Анго, выпивавшими с ним в баре, почти каждый вечер. Денег у парня не хватало. Раньше за отличные оценки он получал больше прожиточного минимума, ни в чем себе не отказывая. Правда, после того, как отец узнал об увольнении сына с работы, денег начало поступать меньше, в наказание. Парень прекрасно был осведомлен, если отец узнает о его увлечении марксизмом, то окончательно прекратит обеспечивать его. С течением времени, занимая все более высокие посты в организации, Дазая опять начали сковывать правилами, что его, от души, не радовало. К тому же Одасаку ушел оттуда и начал карьеру писателя, а с Анго, он как-то сам перестал связываться. Получилось так, что на том месте его ничего не удерживало. Да и перспектива, лишится денег от отца, не рисовала радужных картин в воображении Осаму. Еще и здоровье ухудшалось. Дазай постоянно болел, почти не выходил из дома, добавились бессонницы, и все свело его к петле. Благо начинающего самоубийцу спасли, он остался лежать в больнице под предлогом воспалением аппендикса. Его друзья, как и братья с сестрами, старательно скрывали этот факт от главы семейства, дабы Дазая в конец не лишили средств на выживание. Выйдя из больницы, юноша побрел по улицам города. С этого дня его жизнь стала настоящим кошмаром. Он постоянно кашлял, его голова шла кругом. Денег катастрофически не хватало, устройство на работу было безуспешно, даже на месяц, виной были частые болезни и злоупотребление алкоголем. Позже дешевое саке заменил морфий. Из-за финансовых неприятностей владелец квартиры, в которой жил Осаму, начал открыто показывать ему на дверь. Еще одна попытка прервать собственную жизнь. В этот раз он вместе с девушкой спрыгнул в море. И снова неудача. Он попал в больницу, а спутница в морг. В палате Дазая, с опустошённым, заплаканным, больным взглядом, худощавым телом, окутанным бинтами, растрепанной прической, без денег и жилья, встретил Чуя. Тогда Дазай почувствовал себя максимально ущербно, смотря на хорошо одетого, ухоженного, живущего в достатке, бывшего соседа по парте. Тогда студенческий враг юноши, сразу после выхода того из учреждения здравоохранения, всеми силами пытался вернуть парня к нормальной жизни. Помогал избавиться от зависимости, найти работу, бороться с многочисленными заболеваниями, не забывая от психологической поддержке. Спустя три года Осаму таки немного вернулся в прежнее русло. Болезни стали в большом количестве показывать белый флаг, наркомания и токсикомания попросили капитуляции, появилось совместное с Чуей жильё, отец простил грехи сына, вернув прожиточный минимум, что было своевременно, так как с работой у Дазая по-прежнему не ладилось, не мог он найти что-то для себя. Но судьба решила сжалиться, подкинув труп мужчины, который он с Накахарой видели, проходя по улице Токио. Дазай без какого-либо вскрытия увидел в представителе сильного пола самоубийцу, некоторые персональные данные и непосредственную причину такого решения. Все благодаря хорошо развитым наблюдательности и дедукции, совмещенными с разносторонним кругозором. После подтверждения всех слов Дазая расследованием, Чуя надоумил Осаму стать частным детективом. И тот на удивление согласился. В этой специальности Дазай и вправду был великолепен, по этой причине быстро стал известен, плюс – эта работа не обременяла правилами. В этот период своей жизни юноша предложил Чуе стать его мужем, после подписания договора о бракосочетании они уехали в Муцубару. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Накахара Чуя родился в провинциальной семье. Так как он был самым старшим, то отец, готовящий сына к тому, что последний, в будущем, станет главой семьи, применял к нему очень жестокие и суровые методы дисциплины. К примеру, ему запрещалось общаться с детьми другого социального статуса или купаться в речке, из-за риска утонуть, но самое обидное было не распространение этих правил на младших братьев и сестер. Наказания также не отличались милосердием, самым ужасным из них была ночевка в сарае без каких-либо удобств. Переломанный момент, в следствие которого Чуя обратился к музыке, стала смерь младшего брата. Отец сильно опасался влияния такого хобби на сына, и часто избивал его, если находил в комнате вещи так или иначе связанные с увлечением Накахары. Ответ на методы главы семейства последовал быстрый, Чуя пристрастился к алкоголю и курению, что ухудшило оценки в школе. Все привело к тому, что парень намеренно провалил экзамен и даже после наказания отказался идти на пересдачу. На это отец, неожиданно, покаялся перед сыном, после чего их отношения начали постепенно налаживаться. Дальше Чуя учился в другом городе, с этого момента живя без родителей, но на их средства. Успешно окончив школу, парень поступил в университет Йокогамы. Там же нашел себе огромное количество друзей, знакомств и врага, в лице Осаму Дазая. Этот парень никогда Чуе не нравился, юноши часто ссорились, утраивали драки где угодно и когда угодно. Дазай не упускал случая полить Чую шутками про низкий рост, раздражимость и увлечение музыкой, а Накахара, отличавшийся бунтовским характером, на подобное язвил, ставил подножки, воровал вещи и все похожее. При всем этом многие знали, что происходит, когда эти двое кооперируются. Например, на контрольных или сессиях, в результате чего постоянно получали высший балл. Вот студенческая жизнь проходит к концу. После университета Чуя избавился от алкоголизма и почти отучился от курения. Осаму уезжает в Токио, взяв с Накахары обещание через пару лет встретиться. После трогательного расставания, в конце концов, они, не смотря на, вроде как вражду, состояли в отношениях, Чуя работал по специальности, но это ему также как и в университете, не особо и льстит. Он чувствует себя пустым, одиноким, мучает депрессия и единственное, спасавшее ему жизнь занятие, подобно кругу в океане тоски, стала музыка, хобби его детства. Однажды, совершенно случайно, про его увлечение узнала коллега. Услышанные ею песни были прекрасны. Во многом из-за отточенной, еще с 16 лет, игры на гитаре, совмещенной с прекрасным вокалом. И именно она натолкнула парня на карьеру музыканта. Чуя, решив, что терять ему нечего, публикует две свои песни «Смутная печаль» и «Овечья песня». Эти композиции не очень зашли публике. Но это не остановило Накахару, он опубликовывает «Испачканный печалью», «Автопортрет холодной ночью» и «Кости». От общества опять ни слова. Но среди критиков оценили стиль и способности парня. Через примерно год, когда Чуя добился какой-то славы и порвал все мосты с прошлой работой, он натыкается на студенческий фотоальбом, вспоминая ненавистного каждой нервной клеткой Дазая. Парень находит телефон университетского врага и набирает разысканный номер. В трубке, к большому удивлению Накахары, он слышит голос забитого жизнью, немощного и слабого человека. Сначала юноша даже не поверил в то, что этот тот придурок Дазай, но долгие разговоры с совсем расклеившимся другом, вынудили его поверить в отсутствие ошибки с номером. Чуя будто разговаривал с тяжело раненым человеком, ждущим свою смерть. В один прекрасный день, парень окончательно решается наведаться к больному товарищу, но не находит его в его же квартире, зато, к сожалению, находит Осаму в больнице, полностью ошалев от вида бывшего соседа по парте. Неприятель смотрел в окно палаты тяжелым взглядом, его исхудавшее тело было покрыто бинтами, а кожа была похожа на таковую у мертвеца. Как только Дазай вышел из больницы, парень всему силами пытался вернуть его к привычной жизни, ибо по своей натуре не мог оставить все, как есть. В итоге ожесточенных боев все проблемы Осаму были решены. За это время Чуя стал популярной персоной и успел выпустить первый сборник «Песни Козерога». Совершено неожиданно, в тот же отрезок жизни Накахары, Дазай предлагает Чуе брак и тот, также неожиданно, соглашается. Парни быстро расписались в Загсе, сделали фото сессию в свадебных костюмах, взятых на прокат. Вся эта процессия произошла по инициативе Дазая. После заключения договора они, за пару недель, собрали вещи и переехали в Осаку. Правда, вскоре перебравшись в тихую Муцубару, так как большой город обоим надоел, до нервного тика. О создании семьи с Дазаем родители Чуи ничего не знали, Накахара переживал за их неодобрения и прекрасно помнил ссоры с отцом из своего тяжелого детства. ~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~ Чуя вяло открыл тяжелые веки, приподнявшись с постели. Он уныло оглядел комнату с затворенным окном, мешавшим проникновению дневного света. Дазая тут не оказалось, зато слышался приятный аромат с первого этажа. Парень медленно встал с кровати и пошатывающимися движениями направился к лестнице. Осталось пару шагов до прихода в место, излучающее приятный, утренний запах, но именно в это промежутке Чуя остановился, прислушиваясь к звукам, достающимися из пункта назначения. - Как она там? – голос принадлежал Осаму, он говорил с кем-то по телефону. – Ясненько. Этого стоило ожидать. Даже я не выдержу два месяца в четырех, белых стенах, а она согласилась хотя бы на один. – Он немного помолчал, дав вставить слово человеку, по ту сторону телефонной линии. – Кстати, разве у тебя не полно дел? Я ведь уже сказал, где находится папка с уликами. – Он снова затих. – Ошибки быть не может. Я все тщательно проверил. Их шесть, не больше, и не меньше. Тебе, даже, благодаря мне, не дали напарника, ибо пока вы там зашевелитесь, Хигучи успеет пять раз выйти из больницы. Чего ты там излучаешь на меня свою агрессию? Я ее за километры ощущаю. А так прокурор - самая скучная профессия на свете. Простые ограбления магазинов вам не интересны, а такое дело, как «Вороны» попадается раз в столетие. Я больше чем уверен, что оно будет самым ярким на всей твоей карьере. – Послышалась надменная усмешка. – Скажи «спасибо», что я не напомнил, как ты священника оракулом обозвал. Ладно, я понял, пока. Дазай положил трубку. - Коротышка, тебя мама не учила, что подслушивать нехорошо? Чуе пришлось выйти из своего укрытия. - Я тебе сердце когда-нибудь вырежу за «коротышку»! – ответил Накахара, вступив в освещенную, как на небесах, кухню. Там, возле электрической плиты, был Дазай, удивленно поглядывающий на супруга. - Ты что только встал? Даже не умылся? - Я хочу есть. - А я тебя хочу. - Мой голод сильнее твоей похоти. - Проверим? – Осаму прижал Чую к стене, кончиками пальцев проходя по его бедрам. Накахара закусил губу, опустив голову вниз, руками вцепившись в стену. Воспользовавшись подходящим моментом, Дазай коснулся шеи Чуи, оставляя красные засосы. - Скумбрия, ублюдок, – прошептал Накахара, щеки которого стали нежно-розового оттенка. Он жадно схватился за плечи Дазая, уже ласково, массажирующего его грудную клетку. - Я же тебе говорил. – Осаму легонько поцеловал любимого в лоб и отстранился на другой конец кухни. *** Чуя сидел на кухне и заминал традиционный, японский завтрак, тамогояки, мисо суп и немного риса. Он за это время успел переодеться в домашнюю одежду, белую, облегающую майку и черные лосины. К тому же сходил в ванную комнату, дабы привести себя в норму, ибо еще один половой акт с Дазаем, к тому же после бурной ночи, сердце Чуи не выдержит. Осаму сидел напротив с победным выражением лица, просверливая дыры в глазах супруга. - Хватит на меня так смотреть! – не сдержал ярости Чуя. - Да ладно тебе. Я имею на это полное право. – Дазай сделал глоток своего кофе. - Прекрати. – Чуя откинулся на спинку стула, и устало посмотрел на потолок. - Прости. – Дазай развернулся к стене. Накахара, услышав слова мужа, резко развернулся в его сторону. Он встал со стула и подошел Осаму, сев перед тем на колени. - Хочу ребенка, - признался детектив, все еще не смотря на Чую. - Чего блять? - спросил шокированный Накахара – Повтори. - Хочу ребенка. Мальчика, – стыдливо и почти шепотом протараторил Дазай. - Ясно. – Чуя сел на колени к своему любимому и потрепал его по волосам, как бы попросив того развернуть голову, что тот и сделал. – Как давно живешь с этой мыслью? - Два месяца и восемь дней. – Более уверенно ответил Дазай. - Уверен, взвесил все «за» и «против»? – продолжил допрос Чуя. - Конечно! - обиженно воскликнул Дазай, - Чем я, по твоему мнению, занимался все это время?! - Раз уж так, то, как я тебе откажу? К тому же сам не возражаю. - Правда?- удивился Осаму. - Зачем мне тебе врать? - Дабы утешить. - А после вскрытия истины, вогнать тебя в депрессию. – Накахара трепетно погладил Дазая по щеке. – Лучше скажи, какого возраста хочешь ребенка? - 5-7 лет. - Понятно. Тогда у нас впереди полно работы. Ты не передумаешь? – с опаской спросил Чуя. - Ты во мне сомневаешься? – сузив глаза, переспросил Дазай. - Нет, вовсе нет.