Метаморфоза

_____________________________________ — Держите меня семеро! — разозленный, не на шутку, Накахара, подобно хищнику, вернувшемуся в логово без добычи, расхаживал взад и вперед. Да так, что шаги напоминали грохотание грозы в погожий день. — Семеро? — усмехнулся Дазай раскинувшийся на диване и наблюдавший за ураганом гнева исходившем от Чуи. — Тебя сейчас и двенадцать не удержат. И чего ты так взбесился? Осаму перенес вес тела на колени и уставился на остановившуюся маленькую фигурку, разбушевавшегося чертило. — Эта опекун меня уже в конец раздраконила. Черт, да как у нее ума хватило такое ляпнуть! — Чуя издал наполненный самыми разрушительными эмоциями рык обезумевшего зверя. — «На удивление результаты мед обследования Осаму Дазая, которое он прошел неделю назад, положительны. Придраться не к чему, а вы, кстати, подумали об ответственности за ребенка? Вы же понимаете, как на это важно». — Пародийный голос мадам авторства Чуи вышел крайне неудачным, но всем присутствующим было на это плевать. — Ей просто дико повезло, что она отсутствовала у нас. Так как я самолично ей глотку перерезал. Она будто не понимает, что я осознаю ответственность этого решения. Мне же не семнадцать, гребанных лет, а почти тридцать! Но это я переживу, в отличие от «на удивление», мы блять три года потратили на возвращение тебя к нормальной жизни. — Еще один адский рык и сжимание кулаков до максимального хруста. Дело в том, что спустя две недели, после подачи заявления в семейный суд, им позвонила дама представившаяся работником одного детского дома в Осаке, пригласив на встречу. Они, логично подумать, пришли в нужное время и в нужное место. Опекун была высокой, стройной женщиной. На ней была юбка карандаш и серая кофта. Глаза прикрывали прозрачные очки. Все видом она показывала строгость. Во время разговора с приемной семьей ее смутила не только ориентация, к гомосексуалистам до сих пор относятся с недоверием, особенно люди ее поколения, но и прошлое Дазая, связанное с наркоманией и токсикоманией, а еще безучастность Накахары в вопросе усыновления. Итог получился следующий: Дазая попросили пройти полное мед обследование, включающее нарколога, а Чую еще раз все обдумать. Дазай тихо встал с дивана и положил руку на плечо любимого. — Отстань, иначе попадешь под шальную пулю. — Эта угроза прозвучала ровным и, при этом, сбивчивым голосом. Хотя все тело Чуи дрожало от злобы. — Ты наивно полагаешь, что после трех избиений в университетском туалете и двух рейдов, я испугаюсь твоей шальной пули? Без малейших опасений и следования хоть каким-то правилам безопасного обращения с разгневанными чудовищами, вроде Чуи, Дазай прижал к себе рыжеволосого коротышку. Накахара мгновенно растаял и закрыл голубые очи, погрузившись в долгожданную тишину. — Прости. — Только это смог вымолвить Накахара, поддавшийся ласкам Дазая. — Ерунда. — Осаму осторожно погладил мужа по, растрепавшимся во все возможные стороны, волосам. — Опекун сказала что-то еще? Ну не просто же так она нам звонила. — Она предупредила о скором визите. Наверное, в ближайшем месяце. — Ясно. — Дазай немного помолчал. — Хочу кофе с печенькой, пошли. Не успел, Чуя возразить, как Осаму скоро приволок его на кухню, усадив на стул. Единственное разумное действие, которое можно было предпринять, сидеть спокойно и дождаться восхитительного кофе Дазая. Пока супруг разбирался с кофе-машиной, Накахара потянулся за манящим печеньем, стоявшим в середине стола. Вот заветная вкуснятина, в виде овсяного, темно-коричного, с шоколадной крошкой, хлебобулочного изделия, уже почти ощущалась в ладонях, а возбужденный язык предвещал ее сладкий вкус, как сзади послышалось «Даже не думай об этом» со стороны Дазая. На разочарованное возражение Чуи детектив ответил: «Кофе почти готов. Подожди немного». После этого предложения все надежды на незаметное поглощение аппетитной вкусности разрушились, подобно карточному домику. Чуя принялся покорно ждать ароматного напитка, как этого и хотел Дазай. Благо время не тянулось настолько долго, поэтому через пару минут оба с довольными лицами уминали несчастное печенье. Казалось, они едят, как в последний раз, что через пару минут взорвется ядерная бомба и отправит их в атомный рай. Завершив пожирание с олимпийской скоростью, оба откинулись на спинки стульев, урча с наслаждением об удаленном голоде. — Чуя, почему мы такие свиньи? — Не знаю. — Какой пример, мы будем подавать ребенку. — Какому ребенку? — Не помню. — Что было в этих печеньках, что мы несем такой бред? — Ничего. Просто мы два идиота. — Говори за себя. — На правду не обижаются. — Прикрой рот. — Ну и пожалуйста. Они одновременно замолкли, смотря в белый потолок, абсолютно, равнодушным взглядом. Любой человек, находившийся под таким взором, мог тут же убежать. Так что плачевной судьбе потолка не позавидуешь. — Идиотская Скумбрия, пошли смотреть телевизор. — Я не могу. Мне лень. — Пошли. Чуя насильно поднял Дазая, уж через чур расслабившегося. Он потащил его обратно в гостиную и буквально кинул тело мужа, которое выше его на 20 см, на диван. Накахара лениво ввалился рядом с Осаму и включил первый, попавшийся на его отдыхающую душу канал. Передачи на нем были весьма скучными, настолько сильно, что два моржа сами не заметили, как провалились в глубокий сон. _____________________________________ — Идиотская Скумбрия, заметил какой нам достался официант, — шепотом сказал Чуя смирно сидевшего напротив Дазаю. Они находились в маленьком, уютном кафе, заняв стол возле окна, выходившего на улицу. У обоих на миниатюрном столике стояли одноразовые стаканчики с кофе. — Обычный официант, — сухо произнес Осаму рассматривавший дома по ту сторону прозрачной преграды. — Ты просто бываешь здесь раз в десять месяцев. — Просвети меня, человек, посиживающий тут каждый день. — Осаму отвлекся от пейзажа и посмотрел на супруга. — Этот парень работает здесь явно не много, ибо я тут знаю всех сотрудников. А, в общем, он милашка. — На этих словах Дазай нервно покашлял. — А вот с этого момента поподробнее. — Нотки ревности уверенным аккордом заиграли в сердце Осаму. — Да ладно тебе, Скумбрия, он ведь и вправду хорош. Короткие, причесанные, черные волосы, подтянутая фигура, изумрудные глаза, кукольная улыбка. Я начинаю всерьез думать о любовнике. — Чуя посмотрел в сторону вышеупомянутого парня. — Слышал он студент и здесь подрабатывает. — Просто скажи мне, что это шутка. Я, и так, за ближайшие два месяца, окончательно, лишился половины нервных клеток. Не хватало лишиться другой части и угодить в дур-домик в деревне. — С максимально измученным видом Дазай протер глаза с гигантскими мешками под ними. — У нас сейчас полно проблем, не терпящих отлагательств, так что о любовнике я могу напрочь забыть. Да и к тому же, на какой хрен он мне сдался, если у меня есть ты? — поняв, что шутка не удалась, Чуя попытался успокоить совсем нервного Дазая. Тот смущенно опустил голову вниз, на стакан с напитком, водя по крышке пальцем. Повисла неловкая тишина. — Слушай, Скумбрия, ты как-то совсем стал плохо выглядеть, — подметил Накахара, рассматривая бледного Осаму. — А? правда? — удивленно переспросил Дазай. — Это, наверное, потому что я психую по поводу и без него. Как недавно. После разговора в детском доме меня трясло как эпилептика, ибо ее косой взгляд, особенно после упоминания прошлого с морфием и саке, меня напугал не на шутку. Благо хоть мед обследование показало, что все в порядке. — Следом была неуверенная усмешка детектива. — И кому ты это говоришь? Человеку, оравшему, как дикарь, после слов, по телефону, от демона в юбке, которого мы зовем опекуном, ибо даже имени ее не помним. — А ведь мы, правда, не помним ее имени. Хотя я бы предпочел ее в принципе не знать. Уж больно она злая. — Главное чтобы она этого не поняла, иначе обиду на нас затаит. — От этих слов Дазай нервно поерзал на стуле. Его эта дама напугала с первых фраз в детдоме. Если бы он был маленьким мальчиком, то точно бы убежал в слезах от этой страшной женщины. Он при всем этом сам не понимал, что именно вызывало негативные эмоции к данному человеку. То ли чрезмерная строгость и сдержанность, у нее даже взгляд не содержит ничего лишнего, то ли это факт того, что она будет решать, отдать им ребенка или не стоит. В любом случае, Дазай крайне пугливо относился к опекуну, а если вспомнить о скором визите ее к ним домой, то можно представить, как сейчас страшно Осаму. Закололо в грудной клетке. Стало тяжело дышать. -Дазай! — послышался голос Чуи из пустоты. — Боже мой, Дазай! К столику пары сбежались неравнодушные граждане, кто-то вызывал скорую помощь, кто-то помогал поднять, совершенно неожиданно, упавшего в обморок, Дазая. _____________________________________ Очнулся Дазай в палате больницы. Он сразу же развернул голову в сторону, где увидел сидящего рядом Чую. Последний сел рядом с, ничего не понимающим, Осаму и прикоснулся к его руке, которая, по странному стечению обстоятельств, мучила дикой болью. — В этой руке капельница. Лучше ее не тревожить. Чуя был подозрительно спокоен, держав себя под полноценным контролем, ни в коем случае не отдаваясь на растерзание чувствам. — Что со мной случилось? Мы были в кафе, говорили, а потом… — А потом тебя хватил инфаркт. Доктор сказал, что ты скоро поправишься, это следствие нервного переутомления. Дазай испугано дрогнул. Ему всего 29, а уже инфаркт. — Не волнуйся. Сейчас тебе нужен отдых. — Чуя постарался унять шокированную душу мужа.  — А если опекун придет, а я валяюсь в больнице! Она в жизни не отдаст нам ребенка! — испуганный Дазай схватил Накахару за плечи. — Чуя же вновь постарался привести Осаму в норму и ему это вполне удалось. Детектив все же успокоился, устало откинувшись на подушку. — Мне точно не нужно в психушку? — Дазай посмотрел в окно. — Пока в этом не необходимости, — спокойно ответил Чуя. — К тому же, если опекун заподозрит не ладное, то врач думает, что ты переутомился на работе. — Это больше похоже на тебя, — возразил Осаму. — Просто, если этот демон в юбке узнает, как ты перенервничал, что привело к инфаркту, она сочтет это за слабую нервную систему и ребенка нам точно не видать, — пояснил Накахара. — Ясно. Теперь фразы в духе «Где ты был?! У меня чуть инфаркт не случился! Не смей нас так пугать» будут звучать более пугающее. Если, конечно, все пойдет не по худшему сценарию. — Кстати, звонил Ода, я ему рассказал про тебя, и он обещал приехать. Глаза Дазая стали размером с Юпитер. — Как?! Зачем?! Он ведь сейчас так занят. Ода пишет новый роман, а я его только отвлекать буду, — расстроенно воскликнул детектив. — И как я мог наврать твоему единственному, лучшему другу? — поинтересовался Чуя. — Ладно, я понял. Но если позвонят родители или другие родственники, то со мной все в порядке. Их мне здесь не хватало, — предупредил Дазай. — Мне даже лучше. Я после твоих рассказов боюсь их, как огня. На это ноте Накахара покинул палату, взяв с Дазая обещание не слишком много нервничать. Все следующие три дня детектив мирно пролежал в больнице. Спокойно, без каких-либо происшествий. Он смог познакомится поближе с медсестрой, менявшей капельницу. Дни летели медленно, их разбавляли ежедневные посещения супруга, что, несомненно, делало счастливым умирающего от тоски Дазая. И сегодня в палату к нему вошел мужчина с загорелой кожей, лазурными глазами, темно-красными волосами. И также у него была легкая щетина. Его наряд состоял из бежевого пальто с коричневыми пуговицами на манжетах, темной рубашки, темно-зеленых брюк и коричневых ботинок. — Привет, Одасаку! Дазай радостно помахал ладонью со своей койки. Мужчина сел рядом с постелью больного. — Энергии тебе не занимать, как я погляжу, — заметил спокойный гость. — Да я тут со скуки гибну! Мне в обще вставать нельзя, благо хоть Коротышка про меня не забыл, — пожаловался мученик четырех, белых стен своей тюрьмы, под названием палата. — У Чуи маразм развивается, что ты опасаешься мол, он тебя забудет? — уточнил Ода. — Хвала печенью, у него все с этим пока в норме. Просто у нас и так полно проблем с демоном в юбке. — То есть? — не понял, что Дазай имеет в виду, Сакуноскэ. — Тебе Лисенок ничего не говорил? — удивленно переспросил Осаму. — Он просто сообщил мне, что у тебя хватил инфаркт из-за нервного срыва, так как у вас полно проблем. Ну, я и приехал сюда. Хотел сам спросить у тебя, — пояснил Ода — Понятно, — Дазай пожал плечами, — ты как всегда, в своем репертуаре. Дальше детектив рассказал всю историю, что произошла с ним за эти месяцы, начиная с приезда в Муцубару и заканчивая инфарктом. О деле «Вороньего Гнезда» Дазай решил умолчать, а Ода об этом и не спрашивал, просто тихо слушал его монолог. — То есть ребенок? — переспросил Одасаку. — Да. Хочу мальчика. — Как ты к этому пришел? — продолжил интересоваться Сакуноскэ. -Не знаю. Наверное, хочется о ком-то позаботится. Ибо за Лисенком ухаживать нельзя, он уже взрослый мальчик. Ему уже 29 годиков. А еще он будет излучать на меня агрессию. — Дазай улыбнулся. — Ясно. А почему ты за весь наш разговор ни разу не назвал опекуна по имени? — Я с Коротышкой благополучно его запомнили. К тому же, она меня пугает. Страшная женщина. Я уверен, что дети ее боятся. — Что в ней такого? — Без понятия. Она какая-то слишком злая. — Дазай обидчиво надул щечки. — Может потому что эта женщина каждый день видит несчастных детей, которые, по своим причинам, остались без родителей, оставшись на попечение жизни. И еще она должна внимательно изучить людей, желающих забрать ребенка в семью. А вдруг они опасны для сироты. — Скорее всего, но мы ведь не хотим зла мальчику, — объяснил Осаму. — Значит, вам нечего опасаться, — успокоил его Сакуноскэ. — Ты прав. Но сейчас я лежу в больнице, а вдруг она приедет к нам! Она меня и так за наркомана держит. Больного пробила дрожь. Он сжал ладони в кулаки, пытаясь успокоить себя. Он прекрасно помнил просьбу Накахары о меньшем количестве волнений. — Дазай, не переживай, попытался привести Осаму в чувство его друг. — Вам определенно разрешат усыновить мальчика, раз вы не желаете ему плохого. — Спасибо, Ода. А как твой роман? — Неплохо. Я, как раз, по дороге сюда, пережил очень интересное событие, думаю, стоит его использовать в произведении. — То есть, ты приехал сюда, не зря? — счастливо переспросил Дазай. — Я бы в любом случае приехал бы сюда не зря. Ты ведь мой лучший друг. _____________________________________ Дазай сидел на постели в обнимку со своим супругом. Мужчина совсем недавно вышел из больницы. И сейчас он спокойно наслаждался компанией мужа. Осаму тихонько прикрыл глаза и улегся на голову Коротышки. — Эй, Скумбрия, я понимаю, в больнице было скучно, но на мне спать, это перебор. Чуя вывернулся из сонной хватки Дазая. — Я соскучился, — жалобно завыл детектив. — В смысле соскучился?! — ошалел Накахара. — если ты не забыл, то я к тебе приходил почти каждый день и сидел там по часу. -Вот именно ПОЧТИ каждый день и ТОЛЬКО по часу. А этого мало для моей скучающей души, — гордо заявил Дазай. — А когда ты по месяцам пропадаешь в командировках — это ок? — Ты не понимаешь, это другое. — И что же в этом «другое»? — Ты же сам сказал, мол, зарабатываешь больше чем я. Вот я доказал, что это не так. Чуя, молча тупо похлопал глазами. Потом сделал жест «рука лицо». — Скумбрия, ты идиот или да? — теперь тупо похлопал глазами Дазай. — Из-за такой хрени отсутствовать дома месяцами? — И в итоге оказался прав. — Да дело не в этом. Я же это просто так ляпнул. — А вот теперь у меня к тебе вопрос накопился. То есть, ты сморозил ересь, а я месяцами работал за зря? — Я же не знал, что ты так остро среагируешь, — оправдался перед супругом Чуя. — Надо думать, прежде чем говорить, — упрекнул его Дазай. — У нас обоих зарплата почти одинакова, какого сена надо из-за этого ругаться? — Неправда! У меня она больше! — возмутился Осаму. — Да сейчас, размечтался! Одинакова она у нас, — продолжил стоять на своем Накахара. — Нет. — Да — Нет. — Да. — Нет же! — Если она была бы разной, то и оплачивали бы месячные общие расходы по-разному. — Попытка прекратить бессмысленный спор была тщетна. — Да что ты! — Я серьезно. Дазай встал со своего места и направился к выходу из комнаты. На агрессивный вопрос Чуи «Куда намылился?» Осаму ответил также не дружелюбно. — Искать дело, которым могу заняться. Чуя быстро поднялся с постели и ухватил детектива за руку, развернув к себе лицом. — Ты совсем из ума выжил?! Тебя только пару дней назад выписали из больницы. Хорошо, я смирюсь, что ты зарабатываешь больше меня, но тогда ты полностью платишь за дом. А я разберусь со всем остальным, договорили? — Эй! Это уже перебор. Я не готов столько вкалывать. — Вот именно «вкалывать». Твой доход увеличился только потому, что ты работал днями напролет, а перенести это повседневную жизнь будет слишком. Ты захотел второй инфаркт? — Ладно, я понял. Тогда мир? — Вот и умничка. Чуя погладил мужа по щеке, достав до уха. — Кстати, что сказал Одасаку об наших намерениях? — спросил любопытствующий Чуя. — То, что в духе Одасаку, пожелал удачи, — улыбнулся Дазай. Резко с первого этажа достался звук дверного звонка. Пара ошарашенно переглянулась. И с вылупленными глазами посмотрела на выход из комнаты. Придя в себя, они выставили правые кулаки для игры в «Камень, ножницы, бумага…». — Камень, ножницы, бумага и бутылка лимонада. Пистолет огонь вода мы играем в «Чингинца», — одновременно проговорили Дазай и Чуя. В итоге в дураках остался Накахара. У него были ножницы, а у Осаму пистолет. — Иди, Лисенок. Чуя даже не посмотрел на лицо победителя и молча прошел к лестнице. Дазай лишь едва заметно усмехнулся, он всегда выигрывал у Чуи во многих играх. Главным козырем были настольные игры, которых в их доме было предостаточно. У Чуи был шанс посмотреть на поражение супруга, если тот сам этого захочет. А в играх на приставке, которых также было полно, шансы, примерно, ровнялись, если Накахара не бесился по поводу и без него, до чего его постоянно доводил Дазай, дабы ослабить противника. Чуя быстро скатился по перилам. Как говориться, взрослые — это всего лишь большие дети. Подойдя к двери, Накахара глянул в глазок и остолбенел от смешанных эмоций. В дверях стояла, опекун и скептическим взором осматривала жилище супругов. Парень быстро открыл дверь, впустив женщину в дом, тогда же Дазай спустился на первый этаж и тоже застыл в шокированном состоянии. Опекун вошла в дом и еще раз оглядела все вокруг, включая самих супругов. Она сообщила цель своего визита. Ей следовало осмотреть условия жизни ребенка и провести психологические тесты с потенциальными родителями. Осаму тихо зашел Чуе за спину. Женщина прошла по всему дому, посмотрев абсолютно все, и задала интересующие ее вопросы. Позже они расположились на кухне, где было более светло. Там опекун провела психологические тесты, наедине с каждым. Закончив со всем и убрав полученные данные в сумку, она достала фотографию мальчика с каштановыми, кучерявыми волосами. У него была бледная кожа, тонкие губки, маленький прямой носик и карие, кукольные глаза. На нем была синяя рубашка с коротким рукавом, из-под которого были видны худые ручки. — Это Сюдзи Наодзи. Мальчик 8 лет. Он уже два года живет в нашем детдоме. Его мать занималась растлением ребенка, а отец не реагировал на подобное. Обоих лишили родительских прав. Наодзи тихий, замкнутый и пугливый мальчик. — объяснила опекун, пока Чуя с Дазаем рассматривали фотографию малыша. — Мы сможем с ним встретиться? — спросил Осаму, оторвав взор от изображения. — Конечно. Когда вам будет удобно приехать, я предупрежу мальчика, — ответила ответственная за Наодзи. До говорясь о дате, пара проводила женщину. После прощания с гостьей радостный, как маленький ребенок, нашедший подарок под елкой, Дазай обнял Чую. — Эй, Скумбрия, я понимаю, ты счастлив, но если ты меня удушишь, то ни к чему хорошему это не приведет. — Прости, не удержался. Пойдем в кафе, — предложил Осаму. Чуя прижал любимого к себе и нежно поцеловал в губы. _____________________________________ Пара шла по коридору детского дома за опекуном. Женщина привела их к двери. Войдя в комнату, они увидели несколько кроватей, рядом стояли маленькие тумбочки. Работник детдома подошла к мальчику с фотографии и подвела к будущим родителям. После знакомства она оставила их в покое в уединённой комнате. Супруги старались быть более аккуратными в разговоре с ребенком, дабы не отпугнуть его. Мальчик с самого начала диалога был тише воды, ниже травы. Он боялся сделать лишнее движение, но к середине разговора расслабился и стал более открыт. Дазай, казалось, был счастливее всех в комнате, он почти не умолкал и старался увлечь Наодзи. Чуе не давали вставить и слова. Сам он был не очень против, ему нравилось видеть довольную Скумбрию. К концу диалога Осаму с Накахарой смогли приблизиться к завоеванию доверия малыша. Такие встречи продолжались чуть больше месяца. Наодзи совсем привык к супругам. Мальчик постоянно спрашивал опекуна об том, когда придут Дазай и Чуя, или когда они заберут его к себе домой. Опекун старалась отвечать, как можно мягче, чтобы не расстроить Наодзи, который уже смог привязаться к новым родителям. И вот спустя долгие дискуссии Дазаю и Чуе разрешили взять ребенка к себе домой, хотя бы на время. Утро: Наодзи приоткрыл свои маленькие глазки, в которые били лучи яркого солнца. Мальчик сел на постель и оглядел свою комнату. Она была с обычным однотонным паркетом и обклеена серыми обоями. Кровать представляла собой грязно-оранжевый раскладной диван с постельным бельем из разных комплектов. В углу, на тумбе, стоял небольшой телевизор. Также по комнате были разбросаны игрушки, с которыми мальчик играл вечером. Ребенок встал с дивана и, протирая сонные глазки, вышел из спальни. Он оказался в продленном коридоре и, на цыпочках, подошел к двери напротив своей комнаты. Это была спальня дяди-Дазая и дяди-Чуи. К ним Наодзи приехал пожить на месяц с разрешения воспитателя. Мальчик вошел в комнату с задвинутыми шторками, где на двуспальной постели спали будущие родители. Наодзи аккуратно взобрался на кровать и подполз к дяде-Дазаю, начав его будить. Через пару секунд жертва отошла от желанного сна. Она уставилась на ребенка наполовину спящими глазами. — Солнышко, ты чего так рано встал? — простонал Осаму. — Так утро же, — с энтузиазмом ответил ребенок. — Для нас с Чуей утро в 12:00, — Дазай снова зевнул. — Так это уже обед, — пояснил мальчик. — Для нас обед в 16:00. — Дазай сел на постель и обнял мальчика. — Кстати, у нас в доме есть одно негласное правило: Если проснусь я, проснется весь дом. — А почему так? — полюбопытствовал Наодзи. — Этот, Коротышка, настолько привык спать со мной, что если я стану и уйду, то велика вероятность пробуждения дяди-Чуи. — Дазай весло улыбнулся. — Правда? — восхищенно похлопал глазами ребенок. — Хочешь, проверим? — Ничего у тебя не выйдет, Скумбрия. Послышался голос со стороны Чуи. Рыжеволосый развернулся в сторону Дазая и привстал на локти. — Ты что уже встал? — раздраженно спросил Осаму. — Твои речи слышно даже из царства Морфея. — Или ты почувствовал, что я проснулся. — Нет. Ты просто все делаешь громко. Черт, да ты даже сопишь, как испорченный самосвал! — глаза Чуи зло сузились. — Вот последнее ложь, — опровергнул утверждение раненый в самое нутро гордости Дазай. — Я тебе в следующий раз на диктофон запишу, — огрызнулся Накахара. — А почему вы без одежды? — резко спросил Наодзи. И действительно, оба взрослых были в одном нижнем белье. А на теле Чуи были красные пятна. — Нам так удобно, — поспешно оправдался Дазай. — А что это за синяки? — Это следы криворукости дяди-Дазая, — объяснил Накахара. — То есть? — не понял Наодзи. — Это следы поцелуев, которые Скумбрия не умеет делать аккуратно. — Дядя-Дазай сделал дяде-Чуе больно, — констатировал Наодзи, оглядев мужчину все еще обнимавшего его. — Он преувеличивает, — буркнул Осаму себе под нос, — не так уж и больно. — Ты прав, не так больно. Но скрывать это под одеждой, крайне, неудобно. — А почему это надо скрывать? — прервал их спор ребенок. — Потому что я не хочу, чтобы это видели другие. Наодзи утвердительно кивнул. — Кстати, Солнышко, а ты умылся? — спросил Дазай и погладил малыша по щеке. — Нет, но я сейчас. Мальчик быстро слез с колен Осаму, побежав в ванну. Когда Наодзи простыл след, Дазай притянул к себе Чую и вцепился в его желанные губы. Во время поцелуя Осаму провел ладонью по всему телу Накахары, остановившись только на шее. — Давай скажем «спасибо» звукоизоляции за бурные ночи и спокойный сон Наодзи. Дазай молча с ним согласился. Мальчику пока рано знать подробности о таком развлечении взрослых. Когда оба оделись Осаму пошел на кухню, готовить завтрак, а Чуя зашел в комнату мальчика и лицезрел весь беспорядок, что вчера устроил малыш. Не успел он оглядеть все по лучше, как его позвал Наодзи. — Дядя-Чуя, расчеши мне волосы! Накахара спокойно пошел в ванну, держа руки в длинных карманах. Мужчина подошел к Наодзи сзади, предварительно взяв расческу. Локоны мальчика очень не послушны, ибо кучерявые. При этом ребенок молча терпел, хоть и Чуя постоянно переспрашивал, не слишком ли ему больно. — Малыш, а почему ты вчера не убрал игрушки? Тебя же попросил дядя-Дазай, — прошептал Чуя, голосом змея-искусителя, на ушко Наодзи. — Ты увидел дядя-Чуя? — испугался мальчик. — Пожалуйста, не говори дяде-Дазаю. Он расстроится. — Правда? — «удивленно» поинтересовался Накахара. — Он всегда говорит «Ничего страшного», но на самом деле он расстраивается. — Тогда, дабы не расстраивать Скумбрию, ты, до завтрака, уберешь все игрушки, а я забуду про увиденное, — предложил сделку искуситель Чуя и убрал расческу на место. Дальше пригладив волосы малыша. — Ты точно ничего не скажешь дяде-Дазаю? Чуя сел на корточки и посмотрел в глаза Наодзи. — Не в моих интересах огорчать Скумбрию. Мальчик кивнул и убежал в свою комнату. Чуя умылся и направился на кухню, где Дазай разбирался с кофе-машиной. — Скумбрия, — позвал его Накахара, — иди, умывайся. Я тут сам разберусь. — Ладно, Лисенок, — сказал Осаму, оторвавшись от занятия. Дазай вышел из комнаты, оставив кулинарию на супруга. Сам он поднял на второй этаж и прошел ванну. Детектив наспех привел себя в подобающий вид, после пройдя в комнату Наодзи. В комнате он обнаружил мальчика смирно сидящего в чистоте. — Молодец, Солнышко, замел все след, и не чему придраться. Дазай поаплодировал и сел на колени перед ребенком. — О чем ты, дядя-Дазай? — Детектив внимательно присмотрелся к лицу сконфузившегося мальчика. — Ну как же? — возмутился Осаму. — После того, как Чуя тебя расчесал ты пошел к себе убрать игрушки, не убранные со вчерашнего вечера. — Это дядя-Чуя сдал? — предположил Наодзи. — Нет. Не переживай. Я же детектив, как я мог не узнать? Я заподозрил неладное, когда Чуя, пришел без тебя. Ты же первый пришел в ванну, а Коротышка тебя расчесывал. По идее вы должны были, приди в месте, но Лисенок пришел один. Следовательно, ты пошел сюда, но зачем? Только если ты не убрал игрушки. — Дядя-Дазай, ты и в правду великий детектив! — восхитился мальчик. — Вовсе нет, — опешил Дазай, — просто ты прозрачный лжец. Мужчина взял Наодзи на руки, посадив к себе. — А это как? — Прозрачный лжец — человек, который очень плохо врет. — Значит, надо учиться лучшее врать? — снова спросил мальчик. — Не стоит. Врать не очень хорошо. К тому же, люди очень плохо распознают ложь. Примерно, на уровне угадывания стороны монетки в полете. И будет неприятно, если кто-то попадет в опасность из-за твоей неправды, — объяснил Осаму. — Понятно, дядя-Дазай. — Чудесно, Солнышко, а теперь пойдем завтракать. — Дазай поднял мальчика на руки и понес ребенка на кухню. В помещении для кулинарии, по совместительству столовой, их уже ждал теплый завтрак. Дазай опустил Наодзи на пол, и мальчик сразу побежал на свое место. Залезши на стул, малыш принялся уминать еду за обе щеки. Пара села на свои места и присоединилась к трапезе. — Солнышко, не подавись, — предупредил Осаму. Мальчик с радостным лицом кивнул на замечание. — Кстати, а почему еда так не аккуратно выложена? — отметил Дазай, посмотрев на кушанья. — Какая тебе разница?! — язык Чуи, как всегда, отличался особой остротой.- Ты же не собрался ее фотографировать. — Ладно, не буду с тобой спорить. — Дядя-Дазай, дядя-Чуя, вы обещали отвести меня в парк, — напомнил мальчик, опустошивший свою тарелку. -Точно, — оживился Чуя. — Ты-то куда? — спросил Дазай, убравший вилку от лица. — Это для Наодзи, ты тут не причем. — Взрослые — всего лишь большие дети. — гордо сказал Накахара, смотря прямо в душу Осаму. — С каких это пор ты стал большим? — Скумбрия, не буди во мне зверя. — Какого? Чихуахуа? Не ну, это та еще зверюга. После сказанной шутки Дазай сделал глоток из своей кружки. А Накахара тихо зашипел на нерадивого шутника, также окончив с поглощением пищи. — Лисенок, сейчас твоя очередь мыть посуду, — протянул Дазай. Он положил тарелку с кружкой в мойку. Чуя тоже положил часть хозяйственной утвари в раковину. Занявшись мытьем. Осаму подошел к Наодзи, остававшемуся на стуле, и сел перед ним на колени, взяв его за плечи. — Солнышко, у тебя скоро день рождения. Что бы ты хотел, получит в подарок? Дазай внимательно присмотрелся к Наодзи. Мальчик стыдливо отвернул голову к стене. — Ничего не надо, дядя-Дазай, — тихо проговорил мальчик. — Солнышко, помнишь про прозрачного лжеца? Мальчик кивнул и с расстроенными глазами посмотрел на Осаму. — Я хотел жить в вашей семье постоянно, но воспитательница в вас еще не уверилась. Дазай нежно погладил ребенка по маленькой щечке. — Значит, увериться и ты попадешь к нам в семью, — заверил мальчика улыбающийся Дазай. -Так, попридержи коней, Скумбрия, — Чуя вдарил детективу подзатыльник. — Такими обещаниями не разбрасываются. — Лисенок, напомни, когда я в последний раз не получал то, чего хотел, — сказал Осаму развернувшись к Накахаре. — Никогда. — Напомни, кого любили все представительницы женского пола в университете. — Тебя. — У тебя еще остались ко мне вопросы? — Скумбрия, я понимаю, у тебя есть обаяние. Особенно хорошо работающее на женщин, ты манипулятор хоть куда, и ты всегда получаешь то, что хочешь, но ведь это опекун. Думаешь, она на такое поведется? — Очень даже поведется. Передо мной не устояла еще не одна женщина, — резюмировал Осаму. — Дядя-Дазай, только не делай ей больно! — резко вскликнул мальчик и вцепился в оторопевшего Осаму. — Боже, я похож на того, кто делает другим больно? — детектив обнял испугавшегося Наодзи. — Очень даже похож, — заметил Чуя, который все еще стоял сзади и наблюдал за происходящим. — Ты не в счет. Тебя любая мушка обидит, вы с ней, кстати, одного размера. Осаму отпустил слегка хихикнувшего Наодзи, потрепав по кудрям. — Солнышко, иди, собирайся в парк. Только осторожно. Мальчик ринулся с места со скоростью гепарда. — Коротышка, ты же знаешь, на что я готов ради Наодзи. — серьёзно проговорил Дазай, поглядывавший в след мальчику. — Ради него, ты найдешь компромат на Бога и обеспечишь Наодзи вечную жизнь в Раю, сам сгнивая в последних кругах ада, — словно заученный текст проговорил Накахара. — Надеюсь, этот навык тебе не понадобится. — Все может быть. А сейчас надо договориться с опекуном. После этих слов супруги покинули кухню и направились к себе в комнату, готовиться к поездке. _____________________________________ Дазай шел с Чуей за руку по алее парка. Впереди весело припрыгивал Наодзи державший в руках сахарную вату, изредка откусывая от нее кусочки. Мимо пробегали дети, весело смеясь, а сзади шли их родители. Ветер колыхал ветки, срывая с них листья и опрокидывая на асфальт. Через кроны деревьев просачивались яркие лучи света, обжигая глаз при попадании. — Дядя-Дазай, — мальчик развернулся и побежал к паре, — хочу мороженое. — Конечно, Солнышко, — ответил Дазай, прикрывший рот ладонью. — Скумбрия, тебе плохо? — спросил Чуя, положив руку на плечо Осаму. — Не-а, все в норме. Меня просто укачало на аттракционе. — Это часть спора. Уж извини. К тому же, ты сам предложил. Подъезжая к парку, Дазай и Чуя заключили пари. Суть была, на первый взгляд, проста, Осаму продержится на трех экстремальных развлечениях для взрослых, а Накахара потратится на его прихоти -Купишь крабиков, в качестве компенсации. — Ладно, зайдем в ресторан море-продуктов. Согласен, Наодзи? — Конечно, дядя-Чуя! — Ребенок подпрыгнул от радости. Все трое направились к выходу из парка. На улице мальчик примкнул к Дазаю, взяв его за руку, перед этим выкинув палочку, оставшуюся от лакомства. На улице было достаточно много случайных прохожих. Вообще Дазай и Чуя привезли Наодзи в его родной город, Осаку. Так как в их маленьком городке не было аттракционов. Да и в Осаке не так уж плохо, разве что многолюдно. От этого недостатка больших городов жутко уставал Дазай. Его не прельщал шум моторов и гул людей. Ему хотелось тишины и покоя. Чуе же в принципе было все равно где жить, у него под боком машина. И когда Дазай проявил инициативу переехать из Осаки в Муцубару, Накахара не имел ничего против, к тому же, в тихом месте работается лучше. Придя к зданию с цветной надписью, снизу которой были голубые волны. Они прошли через прозрачную дверь в ресторан. Зайдя холл с гардеробом, они пришли в зал с множеством маленьких столиков, возле которых стояли такого же дизайна стулья. В этом помещении находилась барная стойка, за которой располагались полки с напитками, и за ней же находилась дверь, ведущая на кухню. Трио село за столик, что был в углу, подальше от посторонних глаз. Когда они обустроились, к ним подошла официантка, у нее они сделали заказ. Оставшись в своей компании, Дазай с Чуей принялись обсуждать будничные происшествия, иногда в разговор добавлялся Наодзи, а в основном он молчал, рассматривая посетителей и работников заведения. Пару раз он со страхом прижимался к Дазаю, в последний раз даже попросился на колени. Никому из супругов такое поведение не было понятно, мальчик не смог точно описать, что пугало его в зале. Но немного времени на успокоение разбушевавшейся души ребёнка спустя мальчик сел обратно. К этому моменту принесли их заказ, краб с цветной капустой, салат из морепродуктов и мороженое. В продолжение трапезы Дазай несколько раз задел самолюбие Чуи, а тому оставалось только отмахиваться, язвить и огрызаться, что всегда успешно работало или так казалось. Такими ссорами они смешили Наодзи, который не мог откусить и кусочка от мороженого от смеха. Само наличие улыбки на губах ребенка делало влюбленных счастливее, особенно Осаму, полюбившего его всей душой и телом. Эта именно та безумная любовь, граничащая с одержимостью. Ради Наодзи Дазай был способен на все и убийство — это лишь меньшее, что он мог сделать ради малыша, пройти огонь, воду и медные трубы. Закончив, они отодвинули посуду в сторону и оставили деньги в счетной книжке. Снова прибывая на улице, они двинулись в сторону ближайшего супермаркета, ибо мальчик еще в парке попросил мороженое домой. В магазине Дазай развел Накахару на две плитки шоколада, метод «маленький надоедливый малолетка» на Чую действовал безотказно. Потом они отговорили ребенка от лишком дорогого лакомства, ведь машины, печатающей деньги, у пары пока нет. Покупки лежат в пакет, а счет оплачивает Чуя, ибо проиграл спор. Следующим пунктом назначения была машина, куда все дружно уселись и поехали домой. Где-то на середине дороги. — Эй, Лисенок, — шепотом позвал Дазай Чую сконцентрированного на дороге. — Что, Скумбрия? — далеко не самым тихим образом спросил Накахара. — Солнышко заснул, будь тише. И правда. На заднем сидении, прикреплённый к нему ремнем безопасности, опрокинув маленькую головку, тихо дремал Наодзи рядом с мальчиком лежал пакет с вкусностями, но его, наверное, это не интересовало. — Вымотался, — даже не взглянув на пассажира, констатировал Чуя. — Столько впечатлений за один день. Я бы в его возрасте тоже задремал в машине. — Я уверен, ты с пятилетнего возраста не изменился. — Говорит тот, кто с 17 лет не растет. — Зато меня все считают молодым, — похвастался Чуя. — А сам жалуешься на боль в спине. Молоденький ты наш. — Это связанно с работой. — Ладно, только не злись. А то я знаю, какой ты в гневе шумный. — Дазай, — серьезно проговорил Чуя, — как ты собираешься договориться с опекуном? — Об этом даже не переживай, — расслабленно ответил Осаму, смотря в даль, туда, где кончается горизонт, — я подарю Наодзи семью _____________________________________ Машина остановилась возле дома освещенного догорающими лучами солнца. Дазай вышел из автомобиля и открыл дверь на заднее сидение, где сопел его малыш. Всю дорогу мужчина не спускал глаз с мальчика, за что не раз получал упреки от Чуи. Но Осаму не мог иначе, он получал особое, понятное лишь ему, удовольствие, просто смотря Наодзи. Дазай взял мальчика на руки и захватил из кабины пакет, а Чуя спокойно отправился на парковку. Войдя в дом, Дазай оставил пакет на кухне, после направился к лестнице, тихонько обнимая спящего ребенка. Он принес малыша в комнату, осторожно положил его на диван и укрыл мягким одеялом. На последок Дазай нежно поцеловал мальчика в лоб, желая сладких снов. Осаму снова спустился на кухню, дабы разобрать купленные вкусности. Таким образом, мороженое оказалось в морозилке, а шоколадки на полках с другими вкусностями. В этот момент вернулся Накахара и подошел к Осаму. Чуя ласково погладил супруга по щеке, задев пряди его волос, тот устало упал на плечо любимого, выдыхая тяжелый воздух из легких. Дазаю нужен Чуя. Он был для него опорой, на которую всегда можно положиться в случае критичной ситуации. Только после этого он мог сделать что-то стоящее чего-либо внимания. А Чуе нужен тот, кто может выслушать и кого можно выслушать. Тот, кто нуждается в нем. Ему важно быть нужным, ценным, стоящим. Наверное, поэтому они состоят в браке. — Чуя, помнишь день Святого Валентина? — Дазай взял любимого за талию, пододвинув к себе, а Накахара дотянулся до его плеч. — Не-а. Не помню. Мы оба его помним. — Зато последствия помним прекрасно. — Такое черт аз два забудешь. — Мы на бухались, как два придурка, а после очнулись нагишом в одной постели, — припомнил Дазай. — На МОЕЙ постели, — добавил разозленный Чуя. — Конечно, на твоей. Я не сплю на таком кирпиче. Как ты там вообще спал? — Осаму выгнул спину, припомнив, как она болела после «кирпича». — Молча, — огрызнулся Накахара. — Ты храпел, как мусоровоз. — Ты сейчас так сопишь. — Зато ночь была веселой. Если судить по боли во всем теле после пробуждения. — Или по количеству засосов на теле, — поправил утверждение Дазая злой Чуя. — Только не бухти, — обиделся Дазай. — Я не нарочно. — Я заметил. Ты даже не пытаешься делать все более аккуратно. — Это просто метки, чтобы доказать, что ты мой. — А штамп в паспорте тебе ни о чем не говорит? Осаму помотал головой. Дальше он приблизился к губам Чуи, впившись в них, а сам Накахара не сопротивлялся, полностью отдаваясь во власть возлюбленного. Тот же пользовался ею по полной. Сначала он прижал Чую к стене, не отрываясь от его губ, после расстегнув пуговицы на его рубашке, что сделал и Чуя. Дальше Осаму прикоснулся к его соскам, продолжив целовать супруга, дабы тот не издал лишних звуков, ибо это не их спальня со звукоизоляцией, тут все прекрасно слышно. Накахара держал свои руки на волосах любимого, массажируя их, что лишь разгорячало детектива. Он все еще не был в состоянии отстать от Чуи, все глубже проникая в его ротовую полость, что разжигало страсть внутри самого Накахары. Но в отличие от мужа, рыжеволосый знал, когда нужно остановиться, что он и сделала, попросив Дазая прекратить, аргументируя это внезапным пробуждением Наодзи. Осаму послушно сделал шаг назад, давая обоим отойти от произошедшего. _____________________________________