Свет луны.

      

* * * Старая ива у речки Волосы-ветви омыла… И соловей влюбился!

Мэй омывала слабое и раненное тело Кадзу. Рана была глубокой, но гейша переборов страх смогла прижечь её, что спасло синоби жизнь. «Останется шрам», — подумала девушка и продолжила влажной тряпкой омывать тело мужчины. Изредка он начинал ворочаться, нашептывал что-то, но глаза не открывал. Мэй положила тряпку с холодной водой на грудь мужчины, она старалась делать все нежно, её движения были плавными, девушке не хотелось разбудить своего спасителя, он был слаб и измотан. Она поглядывала на него с некой робостью, даже зная что сейчас он вряд ли откроет глаза, Мэй невероятно боялась столкнуться с ним взглядом. Бледное лицо, густые брови, четкие скулы — Кадзу казался героем, который сошел с японских гравюр на дереве. До этого момента девушка и не замечала, какой он красивый. Погоня, страх и отчаяние, все это не дало ей возможности оценить внешность спутника, да и зачем, ведь будь он иль стариком, иль колдуном, то он все равно ее спас, а благодарности от этого меньше не будет. Лишь одно необъяснимое чувство тревожило гейшу, что-то в груди сжималось, о внизу живота кружились бабочки при взгляде на Кадзу. Мэй никогда не влюблялась. Детство на ферме с отцом было тяжелым, времени думать о мальчишках не было, а как стала учиться мастерству гейши и подавно. Она встречала красивых мужчин, но сразу повторяла себе краткую фразу: «Нет, никогда». Без любви можно прожить, а вот без еды — нет. Ситуация резко переменилась сейчас, когда со старой жизнью ее связывают только воспоминания, а она стоит на пороге новых открытий. Возможно, первое из них уже наступило? — Даже если ты очень постараешься… — приоткрыв глаза тихонько сказал Кадзу, — Боюсь, у нас сейчас ничего не выйдет. — Синоби слегка улыбнулся. Мэй растерялась, но стараясь не подавать виду, тихонько шепнула: — Если я здесь посильнее надавлю, ты потеряешь сознание? Ты и перед смерть ерничаить будешь. Я закончу? Кадзу опять слабо улыбнулся девушки, и кивнув головой произнес: — Спасибо, Мэй… Девушка встрепенулась, парень редко называл ее по имени, она к этому не привыкла. Продолжая натирать тело возле раны она видела, что Кадзу испытывает сильную боль. — Спиной повернись. Кадзу перевернулся, Мэй начала натирать его спину. Много мелких шрамов, ран и синяков, парень казался не раз был на грани. Его дух был несломленный, такой духовной силы и смелости Мэй никогда не встречала. Кадзу уже не спал, редко кто было готов помогать ему безвозмездно. Он вывел Мэй из города, она его отпустила, сделка закончена. Странно, что умывшись, девушка подумала и о своем спутнике. После банных процедур Кадзу присел, гейша привстала и взяла его кимоно. — Я помогу тебе одеться, ты еще слаб. — Благодарю, я справлюсь сам. — Кадзу был удивлен заботой малознакомой девушки, но и скрывать от себя что ему это приятно не стал. Ему не хотелось быть слабым перед кем-то, даже когда он сильно ранен. Мэй настояла. Гейша помогла синоби одеться, причитая, что ночи уже холодные. Между ними зависла какая-то неловкость, которой до этого не было. Раньше это скорее был просто холод и лед, когда убегаешь от стражи с собаками про что-то глубокое думать не приходиться. Желание жизни сильнее любви, верно? Да и какая любовь, они так мало знакомы, почти не говорили, банально не ходили на первое свидание. Думать об отношениях было бы опасно, главное сейчас — выжить. Кадзу без сил лег на холодную землю, девушка сидела возле него поджав ноги. Лечь спать вместе до этого разговора было легко, она не видела в этом ничего романтичного, это была нужда. Гейша взглянула на веки синоби и посчитала, что он уже спит. Поколебавшись еще пару минут, пришла к выводу, что и так слабо себя чувствует, мерзнуть сейчас ей нельзя, а если еще заболеет Кадзу — они покойники. Мэй тихонько опустилась на землю к синоби, сначала она прижалась к нему своим телом. «Я должна обнять его, так будет теплее обоим», — подумала Мэй и обняла Кадзу крепче обычного. Парень не спал, его сердце забилось сильнее, мысли в голове путались. Что делать? Обнять её тоже? Оттолкнуть? Голова Мэй легла парню на плече, он боялся пошевелится, вдруг она передумает и уйдет. Мэй уверяла себя: «Это необходимость», но что-то сердце бешено билось внутри и думало иначе. Гейша была смущена, но одновременно с этим она никак не могла отстраниться от юноши. Кадзу повернулся к ней, на долю секунды их взгляды пересеклись. Мэй сразу закрыла глаза и сделала вид что спит, синоби улыбнулся, его умиляла застенчивость этой смелой и необычной девушки. Впервые он встречал такую храбрую женщину, ей всего восемнадцать лет, но ее решительность вдохновляет. Она спасла его из тюрьмы, обошла кучу охраны, но стесняется спать с ним в обнимку. Теплый свет от пламени позволял увидеть ее покрасневшие щеки. Кадзу положил руку ей на талию и подвинулся ближе. Он прижался к Мэй всем телом, желая согреть и защитить девушку, которая спасла его жизнь уже дважды. Гейша вздрогнула и открыла глаза, их взгляды снова пересеклись, на этот раз притвориться спящей не выйдет. — Кадзу, почему ты не спишь?.. — тихонько шепнула Мэй. — Не спиться, — юноша улыбнулся и добавил: — а ты чего не отдыхаешь? Я хоть немного поспал. Девушка прикрыла глаза и тяжело вздохнула, сказав: — Мне тоже не спиться. Ты должен отдыхать, ты тяжело ранен и слаб, не трать силы на разговоры со мной. Прибереги их, Кадзу, мне нуж … — Мэй оборвала свою речь. Кадзу нахмурился, что ей нужно и что она хочет сказать? Почему не договорила? Ей нужен покой и одиночество? Тогда зачем сама омыла его и легла обнимая. — Мы сейчас не в том положении, — сказал Кадзу, — чтобы недоговаривать и елозить. Девушка зажмурилась, глубоко вдохнула и выдохнула, приоткрыв глаза, она тихонько сказала: — Мне нужен ты, без твоей помощи я не справлюсь, мне либо поймают, либо я погибну в холодном лесу. Не оставляй меня, Кадзу. Синоби вздрогнул. У него появилось какое-то внутреннее желание защищать Мэй, это желание породило в нем новую силу. Огонь погас, а свет луны освещал её бледную кожу. — Мэй, тебе идет лунный свет. — Про себя он отметил, что никогда такой красоты не видел. Это не природная красота, она скорее божественная, иль наоборот демоническая. Девушка покраснела еще сильнее, слегка улыбнулась и положила ладонь на его щеку. Тело юноши было горячим. — У тебя жар… — прошептала гейша. — Это не жар, Мэй, не жар. Мне кажется я понял, что значит гореть от любви. Кадзу взяла ее ладонь, она была нежной и мягкой. Он наслаждался этим прикосновением, неожиданно для себя, Кадзу поцеловал тонкие пальцы девушки. — Кадзу… Я не… , — Мэй не успела договорить, как губы синоби впились в ее. Поцелуй был недолгим, всего несколько секунд, но это мгновение для каждого из них стало священным воспоминанием чистой любви. Они никогда не любили, Кадзу считал что любовь ослепляет, но даже самый сильный воин не может устоять перед этим божественным чувством. — А теперь спи, Мэй. Они снова обняли друг-друга. Ночь тянулась, листья деревьев шумели. Каждый из них еще долго не мог заснуть, каждый из них думал об этой ночной выходке.