война
30 июля 2020 г., 10:59
Грета прибежала домой, впопыхах закрыла свою комнату. Девушка достала личный дневник — вновь брызгать в него ядом:
«Какая же я неуклюжая дура! Возьму ещё сосательную конфетку. Ага, похоже на расстройство пищевого поведения! Супер. Так и растолстеть недалеко. Господи, зачем я только решила попробовать эту шоколадку? Лишь со мной могло произойти! Глупая, глупая девчонка. Продолжу глумиться над собой — так и температура поднимется. За что?»
«Пятно грязнули. Не умею есть. Думаю о себе только плохо — это нормально? Опять нет.»
Вдох. Грета прикрывает глаза, приподнимая руки в стороны. Застыть, когда ладони соприкасаются над головой. Не думать. Не думать о себе плохо. Грета выдыхает, опуская ручки вниз. Отпуская мрачный поток сознания.
Ещё два-три подхода по пять раз. Намеренно медлительно. Умиротворённо.
***
— Грета, Грета! Милая, просыпайся, — через настойчивый стук в дверь слышится ласковый голос мамы. — Твои друзья пришли тебя проведать. Лежебока! — Я не сплю, не сплю. Иду!***
В гостиной на двух вельветовых креслах цвета аквамарина сидят, курлыкая, Лика и Глеб. Мохнатый пёс Лаки суёт им теннисный мячик. Из окна бьёт солнце, отражаясь о нежно-розовые стены. Всё так елейно, будто попал в пряничный домик. Картина написана карамелью. Грета начинает переживать, что она не пирожное. Некстати. — Грета, ты куда разворачиваешься? Ну-ка, быстро сюда. Избегать меня вздумала, проказница? — Полностью поддерживаю, — протрындел Глеб и спустя мгновенье смягчился. — Грета, у тебя что, слёзы? Одна капля упала на пол. Вторая. Третья. Лика, как молния, подлетела укутать в объятьях подругу: — Ну чего, солнышко? Взгляни на меня. Мы принесли тот белый злополучный шоколад. Я знаю: ты сладкоежка. Не отнекивайся. Он тебе понравился. Сквозь всхлипы прерывисто пробренчал тихий смех Греты: — Ты меня насплошь видишь. Сейчас подавлюсь соплями. — Лучше уж шоколадом! — ухмыльнулся Глеб. — Он послаще.***
Друзья сели за круглый стол из светлого дерева. Грета достала с верхней полки кухонного гарнитура стеклянные баночки с засушенными травами: — Мы с папой собрали этим летом в лесу. Есть ромашка, мята, курильский чай, мелисса, листы чёрной смородины. Что хотите? — На твой вкус, — ответила Лика. — Беру ромашку, чтоб в цветочную воду макать ягоду. Все хлебнули снадобье. Глеб разломал плитку шоколада, запачкав руки в варенье. Он вытер их о свою белую рубашку: — Ныне я самый сладкий! На втором месте — Грета. Лика проигрывает эту битву. — Вот как! — блондинка размазала бордовую начинку по лиловому топу. И началась война.***
— Что сегодня случилось, Грета? — Не уверена. Мне просто стало тревожно. Тревожно настолько, что я во всём начала винить себя. Звучит несуразно. Просто капнул сок вишни на ткань, а я уже решила, что моя жизнь кончена и что всё идёт не по плану, — пару секунд Грета помолчала, восхищаясь, как сосредоточенно её могут слушать. — Да, да, явное преувеличение, я понимаю. Автоматическая мысль, которую стоило бы отследить и обезвредить, но у меня не вышло. Сегодня вообще не особо выходит. — Нехороший, неуверенный день. Я думал: сегодня такой должен быть только у меня, — неловко взглянул на сероглазку Глеб. — Перехватила эстафетную палочку, — хмыкнула, улыбаясь, Грета. — Мир? Я принесу ещё одну шоколадку. Выбирай любую начинку! — Не жидкую! Мир.
