the after party

чонгук не слишком любил вечеринки. хотя он делал исключения: если для этого ему приходиться брать биту. как эта вечеринка. вечеринка в честь вечера всех святых. все были одеты в какие-то костюмы. многие пытались быть сексуальными, и это заставило чонгука сморщить нос от отвращения. не то чтобы здешние шлюхи могли это заметить. только не под маской — его единственной части костюма, если не считать двух белых кроличьих ушей, торчащих из спутанной копны каштановых волос. или, по крайней мере, люди так думают. маска была простого белого цвета, украшенной двумя большими и круглыми, как у лани, глазами с широко раскрытыми чёрными зрачками, маленьким чёрным кроличьим носом над тонкой линией, очерченной в улыбке с еле заметными "милыми" кроличьими зубками. маска всего лишь прикрывала фальшивую невинность. было малость тревожно, но ему это нравилось. кроме маски на нём была простая белая футболка, рваные синие джинсы и ботинки ‘тимберленд’. он небрежно прислонил бейсбольную биту к плечу. несколько шлюх пытались флиртовать с ним, но безрезультатно. всё это место и атмосфера пропахли сексом. у каждого подонка здесь была грязная потребность в чём-то похотливом. и это было нормально. потому что чонгук собирался дать им то, чего они хотели. словно по сигналу, светодиоды начали беспорядочно мигать. они мерцали так бурно, что чонгук надеялся, что никто здесь не страдает эпилепсией, иначе на полу уже лежали бы корчащиеся в судорогах тела. ну, это всё равно случится, думает он, сжимая в кулаке ручку своей биты и сбрасывая её с плеч. огни мигали в такт новой песне, которая только что заиграла. вступление было как ни странно джазовым, со звуками какого-то рогового инструмента, которого чонгук не мог точно назвать. однако он мог назвать лишь вид опасности, которую таили в себе эти мерцающие огни. едва ли можно было разглядеть кого-нибудь в том, как тьма многократно, быстро, болезненно приходила и уходила. это было ужасно. это было прекрасно. он поднимает биту, его внимание направлено на какую-то девушку, танцующую рядом с ним. и как мелодия песни вдруг меняется. он ударяет тупым концом своей биты прямо по её колену. ᅠᅠokay, I pull up, ᅠᅠhop out at the after party она падает в обморок, её рот широко раскрыт, глаза выпучены. даже если она закричит, музыка слишком громкая, чтобы её услышали. ᅠᅠyou and all your friends, бита вздымается в атмосферу мерцающих огней. ᅠᅠyeah they love to get naughty и чон бьёт ею по голове девушки в полную силу. короткая струя крови окрашивает его маску, но он не чувствует её. никто этого не видит. никого это не волнует. они все веселятся, как грязные животные, а кровь болезненно бегает по венам, вызывая ещё большее желание убить их всех. ну, есть один человек, до которого он просто умирает от желания добраться. но он должен быть терпелив. ᅠᅠsippin' on that henn', ᅠᅠi know you love that bacardi сейчас чонгук даже не выбирает, кого убить. это делает его бита. он внезапно замахивается на человека, ударяя его грубо и прямо по позвоночнику. он даже не ждёт, пока тот упадёт, прежде чем целиться ему в горло. ᅠᅠ1942, I take you back in that 'rari ᅠᅠokay, I pull up, ᅠᅠhop out at the after party его бита жёстко встречается с кишками кого-то, пол которого не знает. ему всё равно. тела падают, и чонгук размахивается по всем, кто стоит у него за спиной. ᅠᅠyou and all your friends, ᅠᅠyeah, they love to get naughty он скрипит зубами, обливается потом, сердце бешено колотится. он почти уверен, что его бита кармелитового цвета теперь испачкана, но он думает, что кроваво-красный сделает её еще более красивой. ᅠᅠsippin' on that henn, ᅠᅠi know you love that bacardi песня раздаётся у него в голове. половина мозга полностью отбрасывает слова, сосредоточившись больше на восторге. другая половина принимает их, как будто он тоже танцует вместе со всей компанией. и в каком-то смысле так оно и было. ᅠᅠ1942, i take you back in that 'rari он сбил следующего человека в ряд, в котором были стулья. девушка извивается и почти встаёт на ноги, пока чонгук не ломает ей лодыжку своей битой. затем он наносит ей сильный удар в челюсть. ᅠᅠswitchin' lanes and i'm seein' lights, you know i watch the curb ᅠᅠsmokin' weed, you know i'm gettin' high, you know it calms my nerves он хмурит брови и фыркает; крадётся к человеку, который смотрит на него. ᅠᅠtrappin' hard, pumpin' non-stop, the bag i had to earn ᅠᅠyou can try, but you might fail again, you know you never learn сквозь мерцание огней он видит, что это парень. и сквозь мерцание огней парень должен увидеть, что чонгук в маске размахивает окровавленной битой в белой футболке с красными пятнышками. однако у него не так много времени, чтобы что-то сделать, потому что его голова поворачивается в извращённой форме резким движением мускулистых рук чонгука, и в воздухе раздался глухой треск. ᅠᅠcame in with a bottle, i was trippin' ᅠᅠand i took a couple shots and now i'm dizzy он поднимает руку, чтобы прикоснуться к передней части своей маски. а под пальцами он чувствует что-то тёплое... что-то скользкое, мокрое. ухмылка, которую можно только предположить, была злой, расползаясь по его скрытому лицу, и он поворачивается и бьёт какого-то бедного не ожидающего удара по лицу человека. он падает на пол и больше не встаёт. ᅠᅠit got me burning up, burning up ᅠᅠinsides burning up, burning up он не считает, скольким людям причинил боль, сколько неподвижных окровавленных тел лежит на танцполе. однако огни никогда не переставали мигать, так что эти люди, просившие, чтобы их забили до смерти, даже не видели этого. по крайней мере, он так думал. и вообще, что за мученики эти люди? неужели они никогда раньше не смотрели подростковый фильм ужасов? ᅠᅠokay, i pull up, hop out at the after party ᅠᅠyou and all your friends, yeah they love to get naughty он покусывает нижнюю губу, обводя взглядом танцпол в поисках одного конкретного человека. он его не видит. он, блять, его не видит, но, боже, он его найдёт. найду тебя, найду тебя, найду тебя, найду тебя, повторяется в его голове, как мелодия, и он быстро раскалывает голову какому-то человеку, который схватил его за лодыжку. он бьёт его ещё несколько раз, пока тот не перестаёт дёргаться, расслабляясь. ᅠᅠsippin' on that henn', i know you love that bacardi ᅠᅠ1942, i take you back in that 'rari кто-то неожиданно бросается на него, и чонгук быстро реагирует, припечатывая того всем своим телом о ближайшую стену, выбивая дыхание из того, кого напал на него. это был парень, чей живот немедленно ударил своим ботинком чонгук. незнакомец схватился за ноющее от боли место и выронил клинок, который у него был, и чон почувствовал, как его охватывает странное чувство гнева. кто, блять, этот парень, чтобы противостоять ему? ᅠᅠokay, i pull up, hop out at the after party ᅠᅠyou and all your friends, yeah, they love to get naughty и в то время, как он был так явно отвлечён, в поисках самого важного человека здесь.... этот ебаный ублюдок идёт на него с клинком? ᅠᅠsippin' on that henn', i know you love that bacardi ᅠᅠ1942, i take you back in that 'rari незнакомец смотрит на него с каким-то умоляющим выражением в глазах, которые быстро закрываются в потерянном взгляде, как только человек в маске разбивает ему лицо. несколько раз. ᅠᅠpoppin meds, out in the meadow ᅠᅠshe like a little red, in her stilettos ᅠᅠanytime you live, out in the ghetto ᅠᅠyou try to duck the feds, they need to let go он хватает какую-то девушку за волосы, притягивает к себе и прижимает спиной к своей груди. на мгновение уронив биту, он протягивает руку, хватает со стола осколок стекла и вонзает его ей в одну из вен на шее. у неё мало времени, чтобы закричать, прежде чем она захлебнётся собственной кровью, осколок стекла уже рассекал её горло. какая-то другая неслышно визжащая девушка, скорее всего подруга ныне покойной, пытается схватить биту и ударить ею чонгука. но он слишком быстр. ᅠᅠcame in with a bottle, i was trippin' он берет её за нежное запястье. ᅠᅠand i took a couple shots, it got me dizzy и ломает её. он толкает её тело на пол и наступает ей на лодыжку, небрежно хватая свою биту и ударив ею на визжащую фигуру. забавно, что теперь люди начинают обращать на него внимание. забавно, что здесь осталось совсем немного. забавно, что он до сих пор не нашёл того, кого действительно хочет. по-настоящему хочет прикоснуться. причинить боль. единственное тело, которое он действительно хочет видеть извивающимся под ним. какой-то человек пристально смотрит на него, и чонгук мгновенно бросается на него, пиная его в грудь. парень летит назад, на стол, и чон оказывается там почти так же быстро, его тело никогда не подводит его. бита применяется ещё пару раз, окрашивая белую скатерть некогда стоявшего стола в красные тона. ᅠᅠit got me burning up, burning up ᅠᅠinsides burning up, burning up эта песня стала странным источником вдохновения для убийцы. он бы продолжил, независимо от того, играла песня или нет, но что-то в ней вызвало поток пламени в его венах. он отступает от трупа, лежащего на сломанном столе, и отряхивается, расслабляя мышцы. оглядевшись вокруг, он видит, как мало здесь людей. но где же он? он что, прячется? он уже видел человека в кроличьей маске? интересно, что ты надел на вечеринку, мысленно произносит чонгук. ты всегда был поклонником моды. сама по себе комната для вечеринок была довольно большой, но чонгук уже успел убрать столько людей в мерцающем свете и оглушительной музыке. ᅠᅠokay, i pull up, hop out at the after party ᅠᅠyou and all your friends, yeah, they love to get naughty один человек свернулся калачиком возле стола с напитками, и чон подходит к нему с битой наготове. подойдя ближе, он видит, что тот одет в меховой костюм, и не может определить его пол. не то, что он действительно заботился об этом или что-нибудь. сам костюм был довольно симпатичным, но не похожим, чтобы защитить человека, съежившегося внутри от побоев. но этого не помогло. ᅠᅠsippin on that henn', i know you love that bacardi ᅠᅠ1942, i take you back in that 'rari потребовалось три, семь, десять ударов, прежде чем тот, кто был одет в костюм, совершенно безжизненно упал на пол. чонгук мог только представить, каково это — быть забитым до смерти подобным образом... весь испуганный со сломанными костями, вынужденный смириться с этим, вынужденный смириться с тем, что умрёшь в одиночестве в таком юном возрасте. вынужденный умереть в одежде, которая, вероятно, задушит, когда попытаешься вдохнуть уходящий воздух. ᅠᅠokay, i pull up, hop out at the after party ᅠᅠyou and all your friends, yeah, they love to get naughty он отступает со скрытой улыбкой, его мускулистая фигура выглядит высокой и сильной. и он видит, как кто-то быстро прячется за занавеской. это ты? звенит колокольчиком в его мозгу, заевшей пластинкой бежит в его сердце, когда он мчится к малиновому занавесу на полной скорости. он отодвигает его в сторону, только чтобы найти какую-то кричащую девушку. тушь текла по её щекам, очевидно, она плакала. он разочарованно вздыхает, его усталый голос и грустное состояние определённо не соответствуют интенсивности того, как его руки размахивают битой, чтобы сбить её с ног. ᅠᅠsippin' on that henn', I know you love that bacardi ᅠᅠ1942, i take you back in that 'rari девушка падает. бита падает. кровь падает. и чонгук уходит прочь, расстроенный и злой. как ни странно уставший. всё это перестало быть чем-то захватывающим. боже, он просто хотел его. неужели это действительно так трудно получить? песня повторяет свой припев, и чонгук поднимает голову, глядя на мерцающие огни. песня подходит к концу, он уже может сказать то, как вспыхивающие и гаснущие огни начинают резать ему глаза. спотыкаясь, он бродит по окровавленной, разрушенной, мёртвой комнате в поисках выключателя, чтобы остановить работу этих блядских ламп. в конце концов он находит колонки и генератор. диджей развалился в кресле, и чонгук пробормотал неслышное 'прости', прежде чем оттолкнуть труп в сторону. он садится в кресло и рассматривает его детали. аналитический склад ума был его самым большим преимуществом, он определённо мог поработать над технологиями. в конце концов он находит способ остановить раздражающее мерцание ламп, которое в первую очередь помогло ему убрать всех людей, и песня затихает сама по себе. он останавливает следующую песню и плюхается в кресло. в комнате стоит мёртвая тишина, а чонгук смотрит в потолок, тяжело дыша под своей грязной маской. мёртвая тишина... и… хныканье. чонгук вскакивает со своего места, его сердце внезапно забилось с последней надеждой. он встает со стула диджея и практически выпрыгивает из его стола, расхаживая вокруг в поисках источника звука. его голова поворачивается из стороны в сторону, прежде чем внимательно посмотреть вперёд, как только он определяет точное место исходящего звука... красивого звука... красивого. там он. там мальчик. мужчина. но он маленький, как мальчик. на противоположной стороне комнаты. его спина прижата к стене, колени — к груди, голова опущена, плечи сотрясаются в тихих криках. господь блять, это красивый мальчик, одетый в такой же красивый наряд. симпатичные маленькие пластиковые красные рожки выделяются из пушистых чёрных волос. красный пиджак поверх белого топа, симпатичный красный бантик на воротнике чёрной рубашки. узкие чёрные шорты, заканчивающиеся чуть выше красивых, исцарапанных коленей, и белые носки длиной до икр, с чёрными туфлями. я нашёл тебя. я нашёл тебя, нашёл тебя, нашёл тебя. и без дальнейших колебаний чонгук направляется к другому человеку, который всё ещё прижат к стене. его походка медленная, но твёрдая, властная. одной рукой он держал свою любимую биту, которая слегка задела пол и оставила тонкий, режущий глаза след крови. даже когда песня закончилась, его сердце играло новую песню, новый ритм через его тело. в его голове. потребовалось немного времени, чтобы побитый парень поднял глаза и, наконец, увидел человека в кроличьей маске, но как только он это сделал, то получил сильный удар по вискам. у маленького дьявола выпучились глаза, мурашки пробежали по его милому маленькому телу. чонгук слишком широко ухмыльнулся под маской. так близко. так близко, неистово подумал чонгук, находясь теперь всего лишь в пару метрах от него. вблизи мальчик казался симпатичнее. очень мило. чон только на мгновение остановился, любуясь слезами, бегущими по мягким щёкам. восхищался тем, как дрожат эти сладкие, пухлые губы. чонгук вспомнил их вкус. их текстуру. даже его маленький изгиб нижней губы, который был чуть больше нижней. их неравномерный размер. это делает его ещё красивее, сказал спокойный голос где-то в его голове. он шёл, пока не оказался прямо перед одним дрожащим то ли от холода, то ли от страха человеком. слезящиеся умоляющие глаза уставились на него. чон хотел узнать, помнит ли он его, если вообще узнает. но конечно, он должен был помнить чонгука. ведь чонгук вспомнил его. он вспомнил чимина. чимин, самый милый, самый очаровательный человек. с его манящими шоколадными глазами, сладким смехом и прекрасной кожей. он любил чонгука, и это было взаимно. хотя пак никогда не ценил то, как тот оберегал его, защищал и заботился о нём. как-то чимин сказал, что чонгук начал "заходить слишком далеко", "занялся контрабандой", просил, чтобы "прекратил взламывать его ебаные аккаунты, чтобы узнать его расписание". но чон делал всё это ради чимина, ради любви. он не был сумасшедшим или что-то в этом роде. нет, он не сходил с ума по-настоящему, пока тот не ушёл от него. ради какого-то хуя по имени мин юнги или... или ещё кого-то. у чонгука не было времени, чтобы понять, с кем встречается чимин, только лишь то, что пак больше не принадлежит ему, и то, что он должен что-то с этим сделать. с его нынешнем парнем он разберётся позже. он любил чимина гораздо больше, чем мог себе представить. но он так же ненавидел его. чертовски сильно. он стоял перед маленькой, дрожащей фигурой. пак начал говорить что-то, заикаясь, что похожее на нет и боже блять и ещё что-то очень мило звучащее. о, так я теперь бог? чимин опустил голову, слепым взглядом уставившись в пол и больше не глядя на чонгука. чтобы не видеть начала своей собственной смерти, предположил чон. но это не помешало бы убийце в кроличьей маске насладиться этим в полной мере. он поднёс свою биту очень близко к лицу чимина, поместив окровавленный тупой конец прямо под его подбородок. и с мягким, но одновременно твёрдым упором, он поднял голову своего хёна обратно. и снова на него уставились самые прекрасные в мире глаза. может быть, я и бог, раз мне приходится выбирать, будешь ли ты жить или нет. я твой бог. теперь, когда чимин был вынужден снова взглянуть на убийцу, он заплакал ещё сильнее. чонгук слегка опустил тупой конец от его подбородка, прежде чем снова взяться за него, и трижды постучал по нему, предупреждая, чтобы тот не поднимал головы. пак понял намёк, не сводя глаз с человека в маске, когда тот полностью опустил биту. челюсти чона твёрдо сжались, и чимин вздрогнул. не то чтобы он заметил это, но он заметил, как чонгук сильно сжал рукоятку своей биты. тот на секунду опустил её, пристально глядя на маленькую фигурку. чимин был так растерян. ему было страшно. теперь он был единственным оставшимся в живых, но в любом случае все остальные были бы мертвы к этому моменту, если бы они были ими. он недоумевал, почему убийца не торопится с ним. ему было интересно, был ли он особенным. чонгук искренне надеялся, что ему это интересно. прошло ещё несколько секунд ужасающего, блаженного, ледяного напряжения. несколько секунд — это целая вечность, ответил бы чонгук. чимин наконец-то был здесь и принадлежал ему. весь его. и чон собирался убедиться, что пак не ускользнёт на этот раз. раньше никогда, блять, в этом не убеждался. бита выскользнула из его руки, и чимин не успел опомниться, как крупное тело противника внезапно обрушилось на него. чонгук услышал сладкий пронзительный крик, наполнивший воздух, чудесно зазвеневший в ушах, в то время как милые маленькие ручки быстро взметнулись над головой, защищаясь. а ещё через секунду прелестный крик оборвался внезапным задыхающимся звуком. сквозь свои красные глаза чон видел, как его большие руки так идеально обвили горло старшего. сдавили. уничтожили. пак визжал и бился под ним, широко раскрыв глаза, он боролся изо всех сил. кулаки врезались в голову и плечи чонгука, ногти впивались и рвали его кожу, даже пытаясь сорвать маску в какой-то момент. но тот позаботился о том, чтобы закрепить её так крепко, чтобы сегодня вечером ничего не случилось со свидетелями. хотя чону бы очень понравилось выражение красивого личика чимина, если бы он увидел, кто душит его прямо сейчас. его лицо было таким красивым. невероятно красивым. и красным. и пурпурным. и... синим. руки чонгука были обтянуты множеством пульсирующих вен, когда он начал наклоняться. его лицо в маске приблизилось к умирающему. глаза чимина, сначала неистовые и выпученные, теперь стали серповидными. его брови нахмурились, аккуратные губы приоткрылись, а из уголка рта сочилась тонкая струйка слюны. блять, это того стоило. такое ахуенное зрелище. очаровательная борьба чимина становилась всё слабее и слабее, а сила чонгука с каждой минутой становилась всё более грубой. он начал затруднённо дышать из-за своей маской, его плечи начали дрожать, и он не удивился бы, если бы у него действительно пошла маленькая пенка изо рта. голова пака начала падать назад, его маленькое тело начало "успокаиваться" под ним. милые, драгоценные глаза чимина закатились, его руки перестали бить по рукам чонгука, пока они не повисли в воздухе полностью. чон не понимал, как сильно он стискивает зубы, не понимал, как он, как резко нахмурил брови. пот в конце концов стекал с его кожи, когда он грубо сдавил горло чимина, так сильно, что кровь начала образовываться в уголке его рта, прежде чем струйка, наконец, побежала вниз. последний, жуткий булькающий звук вырвался изо рта пака, и маленькое тело содрогнулось. чонгук не отпускал. не отпускал ни через тридцать секунд, ни через четыре минуты. его сердце продолжало биться в груди ещё очень долго. костяшки его пальцев побелели, и он уверен, что оставил синяки на персиковой коже. наконец, его руки задрожали, и он не замечал ни слюны, стекающей по подбородку, ни слёз, которые текли у него из глаз. его глаза болели от недостатка моргания, когда он смотрел вниз на бледное лицо. он ещё какое-то время сидел бёдрах чимина, все эмоции медленно угасали. он чувствовал себя грустным. он чувствовал себя удовлетворённым. он чувствовал, что сделал слишком много. он чувствовал, что сделал недостаточно. его руки опустились на грудь чимина и побежали вниз по животу. или.. не чимина... трупа. но ему было всё равно. это всё ещё был чимин. мёртвый или живой, но это был чимин. эта душа когда-то была здесь. эта сладость, чистота, доброта — всё, чем от чимина исходило, когда-то было здесь. теперь всё это исчезло, и чонгук остался с внутренней сжирающей пустотой, с которой долго не протянет. но когда это произойдёт, чон подумывает о том, чтобы забрать его, забрать его домой для себя. он снова принадлежал ему, его тело принадлежало ему. он будет делать с ним всё, как раньше. чимин был его телом и душой. особенно с тех пор, как я отнял у тебя твою жизнь. теперь ты мой, не так ли? думал он, водя пальцами вверх и вниз по груди пака. твоё тело и твоя душа. ты мой во всех смыслах. возможно, их последние минуты вместе прошли слишком быстро, но он у него достаточно времени, чтобы сделать многое. он начал подниматься, потянувшись вниз, чтобы поднять мёртвое тело на своё плечо. может быть, он проведёт больше времени с новым "любовником" чимина. может быть, все втроём. вместе. это было бы здорово. здорово. здорово. здорово.