Побочный квест: Морозная весна пика Аньдин

Долгое время Шэнь Цинцю подозревал, что Мобэй-цзюнь в конце концов положит глаз на Шан Цинхуа. Нет, не с мыслями об убийстве, а как Ло Бинхэ положил свой глаз на Шэнь Цинцю. Черт возьми, если он сумел обуздать Ло Бинхэ просто потому, что был хорошим Учителем, это вовсе не значит, что Шан Цинхуа, будучи в роли преданного тайного агента, мог уйти от Мобэй-цзюня целым и невредимым. Шэнь Цинцю мысленно поправил себя: братец Самолет не был достаточно преданным, скорее очень убежденным подхалимом. Но в тот момент, когда Шэнь Цинцю услышал от Шан Цинхуа, что он хочет сделать что-то столь безумное, как спасение Мобэй-цзюня от падения с хребта, несмотря на то, что сам Лорд Пика Аньдин в бою был полезен равно на столько, на сколько был полезен обычный гражданский, Горный Лорд Пика Цинцзин должен был признать, что, возможно, Шан Цинхуа действительно обладал некоторой формой преданности, если не привязанности к ледяному демону. Как бы то ни было, он абсолютно не был готов к тому, что на его порог явится Шан Цинхуа, который постучится в его дверь только для того, чтобы разрыдаться с жалобами о том, насколько плох был Мобэй-цзюнь в сексе, и заявлением о том, что он завидует Шэнь Цинцю, которому достался герой-жеребец всея новеллы. Жеребец? Жеребец?! Ты хотя бы представляешь, какую невыносимую боль доставляет мне его орудие? Знаешь, что даже его оно доводит до слез?! И в этом только твоя гребаная вина! И ты смеешь завидовать?! По крайней мере, что есть несуществующие навыки Мобэй-цзюня, а что — чудовищного размера дружок, доставляющий мне страдания, ты! Неблагодарный! Как и всегда все крики и возмущения Шэнь Цинцю содержались только в его голове. Веер скрывал половину его лица, но никак не презрение, ясно видимое в его глазах. Он совершенно не жалел этого проклятого автора. На самом деле, если братец Самолет хотел кого-то обвинить, он должен был винить только самого себя в том, что отдал все умения Ло Бинхэ и не уделил и слова внимания о потенциальных сексуальных навыках Мобэй-цзюня, когда писал книгу. В конце концов Шэнь Цинцю не может даже наслаждаться описанным мастерством главного жеребца, потому что он сам привел Ло Бинхэ к тому, что тот остался похотливым девственником. Но Бинхэ пугающе быстро учился, об этом он узнал, когда они применяли на практике все те книги. — ...И что ты хочешь этим сказать? — Братец Огурец, не будь таким бессердечным! Твой партнер — это жеребец, вышедший из-под моего пера! Наверняка, вы разобрались со всем! Неужели вы не смогли придумать что-нибудь, чтобы сделать процесс менее мучительным? Я ПО-ТВОЕМУ ЧТО, МАТЬ ТВОЮ, СЕКС-КОНСУЛЬТАНТ?! Эти слова едва не вырвались наружу, и Шэнь Цинцю пришлось закусить губу, чтобы не произнести их вслух. Он уже почти готов был грубо вышвырнуть из своего дома братца Самолета в качестве возмездия, когда ему в голову пришла мысль. Если это действительно принесёт свои плоды, это будет выглядеть как этакая помощь, но также будет являться прекрасным способом поставить Шан Цинхуа в неловкое положение. Сначала он оторвал от своей одежды руки отчаянно выглядящего Шан Цинхуа. Поправив складки одеяния, сложив веер и слегка прижав его к своим губам, Шэнь Цинцю являл собой воплощение элегантности. Иногда Шан Цинхуа удивлялся тому, как братец Огурец умудрялся так хорошо выглядеть в теле этого мерзавца-подонка. — Я думаю, выход есть, но на это потребуется время. Дай мне месяц и жди покорно на своём Пике. — Правда?! Ты действительно самый лучший друг на свете, братец Огурец! Большое спасибо, я буду сидеть тише воды, ниже травы! Скажи мне, когда всё будет готово! Всё ещё пребывая в смятении, Шан Цинхуа ушёл. Не теряя ни минуты, Шэнь Цинцю позвал Нин Инъин. Удивляясь, почему Учитель позвал её, пока Ло Бинхэ отсутствовал, она поспешила к Шэнь Цинцю. В бамбуковой хижине тот уже успел нацепить своё лучшее бесстрастное лицо. — Учитель, вы звали эту ученицу? Могу я быть полезна для вас? — Этому Господину не нужна помощь, Инъин. Лорд Пика Аньдин только что посетил нас. — Шан-шишу? — Да, и этот Господин уверен, что ты должна знать про слухи. О его нежелательном союзе с ледяным демоном, Королем Севера. — ...Да, этот демон, Мобэй-цзюнь — союзник А-Ло, поэтому Глава Школы позволил Шан-шишу вернуться на свой пост Горного Лорда. Обсуждал ли он что-нибудь важное с Учителем? Шэнь Цинцю почти дрожал от восторга, ему представилась возможность искупить свое смущение, вываляв имя Шан Цинхуа в грязи. Однако перед лицом своей ученицы он всё так же сохранял лицо. После того, как Шэнь Юань так долго являлся Шэнь Цинцю, он уже давно овладел искусством актерского мастерства. Помогло то, что актерская игра была по-настоящему сильной стороной Шэнь Цинцю, она, должно быть, выглядела весьма правдоподобно. Он раскрыл веер, задумчиво глядя в пустой угол комнаты. — Инъин, в отличие от всех буйных юнцов, ты, вероятно, единственный ученик, который понимает ту щекотливую ситуацию, в которой признался мне Шан-шиди. Не подобает этому Господину говорить небрежно, но он верит, что пока все окружающие всё ещё подозревают его, ты можешь понять его боль и быть немного снисходительнее к Шан-шиди. Говоря приглушенным тоном, он был достаточно эффективен, чтобы приманить Нин Инъин. В конце концов, это было правдой, на Шан Цинхуа смотрели не слишком доброжелательно, даже несмотря на то, что к настоящему времени ситуация была полностью разрешена. Шэнь Цинцю был практически замужем за демоном, который доставил более чем достаточно разрушений и проблем. Им пришлось пойти на уступки и для Шан Цинхуа, да благословит Господь Юэ Цинъюаня за то, какой он понимающий Глава Школы. Нин Инъин кивнула со всей настойчивостью, на которую была способна, обещая: "Учитель хочет помочь Шан-шишу, Инъин понимает!" — Шан-шиди и раньше совершал неблаговидные поступки под принуждением Мобэй-Цзюня, можно только подумать, насколько он сердится и стыдится того, что искупал руки в крови невинных, даже если это было совершено не по своему желанию, — начал Шэнь Цинцю серьёзным голосом, его совершенно не волновало, что братец Самолет на самом деле может легко сделать что угодно, лишь бы продолжать цепляться за Мобэй-Цзюня. Устремив холодный взгляд на свою ученицу, он продолжил. — Но сегодня он пришел ко мне в большом горе, чтобы доверить этому Учителю дело, близкое его сердцу. Инъин, ты умна. Теперь ты, конечно, понимаешь, почему Шан-шиди решил признаться в своих бедах этому Господину? Её рот слегка приоткрылся, тихий вздох вырвался из груди Нин Инъин. С таким плодотворным началом Шэнь Цинцю подначивал её, молодая девушка определённо поняла, на что намекал её Учитель. Едва сдерживая волнение, она прошептала: — Может ли быть, что Шан-шишу...? Шэнь Цинцю предпочёл ни подтверждать, ни опровергать её подозрений, вместо этого добавив: — Как-то он небрежно раскрыл, что Мобэй-цзюнь — его идеальный мужчина, как в плане внешности, так и в плане характера. Несмотря на довольно жестокое обращение этого демона, однажды Шан-шиди даже рискнул своей жизнью ради него. Он рассказал Нин Инъин сокращённую версию героического поступка Шан Цинхуа, когда Мобэй-Цзюнь был в наиболее уязвимом положении, опустив все подробности, которые могут причинить неудобства расе демонов, если они окажутся раскрыты. Тем не менее, детали, о которых поведал Шан Цинхуа Шэнь Цинцю после того, как признался Мобэй-цзюню, что тот был самым красивым человеком, которого он когда-либо встречал, были бесстыдно раскрыты. Было очевидно, что такие драматические события, пересказанные взволнованной молодой девушке, неизбежно скрыли бы из виду тот факт, что не в характере Шэнь Цинцю было рассказывать всё это. На самом деле, предполагаемая серьёзность дискуссии была практически полностью забыта Нин Инъин, которая изо всех сил пыталась подавить слабую улыбку. — Но после этого Шан-шишу вернулся на Пик Аньдин, и время от времени он отсутствует. Может ли быть… — её тихие слова оборвались резким вдохом. Шэнь Цинцю не имел ни малейшего представления о том, что творится в её впечатлительном сознании, но, несомненно, это было что-то вроде трагической неразделённой любви. Услышав в первый раз порно-балладу, которая якобы описывала его жизнь, Шэнь Цинцю больше не сомневался, насколько низко может пасть их воображение. На самом деле, ему нужно было бежать, как можно быстрее, прямо сейчас. Он медленно закрыл глаза, желая похлопать себя по плечу за безупречное исполнение. — Инъин, теперь, когда ты знаешь, пожалуйста, будь более понимающей к Шан-шиди. — Д-да, Инъин будет! — Очень хорошо, ты можешь идти. Всё, что нужно было делать Шэнь Цинцю — это ждать и смотреть, как быстро появятся книги. Против "Сожалений горы Чунь" уже были применены суровые меры, писатели жаждут новых идей, чтобы втайне написать о них. Шэнь Цинцю нужно было только сконцентрировать их внимание на чём-то новом; в конце концов, их не может устраивать только одна парочка. Его предсказания были безошибочны, хотя Шэнь Цинцю не знал, должен ли он радоваться своему острому уму или плакать от того, насколько хорошо он мог предвидеть потенциальный разврат, ожидающий его. В ожидании желаемого продукта он совершал поездки в Царство Демонов, сопровождая своего мужа, Ло Бинхэ, ничего не подозревающего о махинациях Шэнь Цинцю. Он был слегка удивлён, когда Учитель попросил сопровождать его в короткой поездке на хребет Цанцюн, зная, что их обычные визиты длятся некоторое время. — Мне нужно только кое-что забрать, и мы сможем вернуться в Царство Демонов. Ты не хочешь пойти с этим Господином? — на вопрос Шэнь Цинцю ответили поспешными кивками. — Да, этот ученик пойдет, куда пожелает Учитель! — пока они были вместе, Ло Бинхэ был готов идти куда угодно. Поэтому он был ещё больше удивлён тем, что по прибытии Шэнь Цинцю не удосужился поприветствовать всех, как следует. Он ненадолго посетил пик Сяньшу и вручил Лю Минъянь подарок из чайных листьев для Горной Леди. Когда она отправилась вручать подарок, Шэнь Цинцю начал что-то искать на книжных полках в приёмной. — Учитель? Подозрительно ведущий себя, как вор, Шэнь Цинцю очень встревожил Ло Бинхэ, но он остановил того пальцем и продолжил обыскивать комнату, пока не нашёл то, что искал. Наконец, держа книгу с хорошо скрытым торжеством, Шэнь Цинцю быстро спрятал её в рукавах. По его настоянию после короткого обмена формальностями они поспешили удалиться. Ненадолго остановившись на Пике Цинцзин, Бинхэ готовил чай, в то время как Шэнь Цинцю деловито заворачивал то, что стащил с пика Сяньшу. Его съедало любопытство, но то, как Шэнь Цинцю двигался, как будто это была секретная миссия, на тот момент заставило Ло Бинхэ держать свои мысли при себе. Как только чай был готов, а они — снова отправиться в Царство Демонов, Шэнь Цинцю передал Нин Инъин письмо, которое должно было быть доставлено Шан Цинхуа. Услышав имя Горного Лорда, который обычно болтался с Мобэй-цзюнем, Ло Бинхэ почувствовал кислый привкус во рту, главным образом потому, что в последнее время тот очень часто беспокоил его Учителя. На обратном пути Шэнь Цинцю протянул ему сверток и спросил, может ли он передать его Мобэй-цзюню. Сразу же подумав о худшем, Ло Бинхэ крепче сжал талию своего мужа и спросил мрачным голосом: — Учитель, я не знал, что ты дружишь с Мобэй-цзюнем. — Ты когда-нибудь видел, чтобы этот Господин разговаривал с Мобэй-цзюнем? — Шэнь Цинцю раздражённо стукнул веером по лбу мужа. — Тогда почему ты хочешь, чтобы я передал ему эту вещь? — Ло Бинхэ верил своему Учителю, но все ещё дулся. — Скажем так, это — вещь, которая поможет ему оккупировать Шан Цинхуа. Ты же терпеть не можешь, когда он приходит ко мне в слезах, верно? Чем меньше Шан Цинхуа приставал к Шэнь Цинцю, тем больше времени Ло Бинхэ мог проводить с мужем. Его настроение мгновенно поднялось, как только он понял, что это была попытка Шэнь Цинцю оградить себя от Шан Цинхуа, жалующегося из-за каждой мелочи. — Ах, да, держи отправителя в секрете. Мобэй-цзюнь не должен знать, от кого это. — Как скажет Учитель. Не все демоны были похожи на Ло Бинхэ, и Шэнь Цинцю не знал Мобэй-цзюня достаточно хорошо, чтобы с уверенностью сказать, что он будет действовать так, как предсказывал Шэнь Цинцю. Но благодаря тому, что он слышал от Шан Цинхуа, и факту, что Мобэй-цзюнь, казалось, не имел никаких навыков в постели, как и бывший девственник Ло Бинхэ, он смело рискнул предположить, что ледяной демон оценит любую возможность почерпнуть соответствующие знания. Он, конечно же, не ожидал, что на этот раз Шан Цинхуа постучится в его дверь в Царстве Демонов всего лишь через четыре дня после того, как Шэнь Цинцю завершит последний пункт в своём плане. — Что ты здесь делаешь? — Ну... Шан Цинхуа украдкой бросил взгляд на главного героя, который в ответ только сердито нахмурился. Какой разговор требовал его отсутствия? Ло Бинхэ не доверял ему ни на мгновение, но Шэнь Цинцю положил руку ему на плечо и попросил: — Бинхэ, пожалуйста, подожди снаружи некоторое время, — он не хотел соглашаться, но, видя напряжение в обычно холодном выражении лица своего Учителя, Ло Бинхэ понял, что даже его муж слегка раздражен, и всё же решил повиноваться. Как только он вышел из дома, Шан Цинхуа уже был близок к тому, чтобы дать волю слезам. — Братец Огурец, я не знаю, что ты сделал, но это безумие. Это сделало пытку менее мучительной, но Мобэй-цзюнь всё ещё выглядит недовольным! — Это всё ещё ощущается неприятно? Шэнь Цинцю искренне беспокоился, что у Мобэй-Цзюня могли быть проблемы похуже, чем недостаток техники, но щёки Шан Цинхуа были окрашены в алый цвет. — Ну, вообще-то поначалу мне было безумно хорошо... — пробормотал он, явно смущённый тем, что вынужден был признать это вслух. Шэнь Цинцю также был достаточно смущён тем, что ему приходилось слушать о сексуальной жизни другого человека! Он стиснул зубы и спрятал раздражение за маской холодного безразличия. — Если так, то почему ты продолжаешь называть это пыткой? Предполагая, что это был всего лишь второй или третий раз, когда вы... были близки, я бы сказал, что это значительный прогресс, — рассуждал он. В конце концов, заставлять кого-то чувствовать себя безумно хорошо после прочтения книги? Шэнь Цинцю начинал подозревать, что учебный материал — это всё, что нужно, чтобы демоны хорошо занимались сексом. — Но разве это не ещё один способ поиздеваться надо мной, кроме как избить меня? Иначе зачем бы Мобэй-цзюню понадобилось делать со мной подобные вещи? В этот момент Шан Цинхуа поклялся, что всё Царство Демонов замерло от того, насколько ледяными были глаза Шэнь Цинцю. Своим взглядом тот настолько походил на оригинал, который смотрел так, будто на что-то ничтожнее домашнего скота, что невольно заставлял Цинхуа дрожать. В следующую секунду обычно невозмутимый Шэнь Цинцю прорычал: — Ты грёбанный придурок! — восклицание был настолько громким, что Ло Бинхэ тут же ворвался в комнату, в тревоге воскликнув: "Учитель?!", потому что он никогда раньше не слышал такого явного гнева в словах Шэнь Цинцю. Подойдя к двери, Шэнь Цинцю несколько раз погладил по пушистой голове Ло Бинхэ, пытаясь успокоиться. Они были в Царстве Демонов, а значит Шан Цинхуа должен был прийти вместе с Мобэй-цзюнем. Клянясь гордостью человека, который исправил едва ли не все проклятые сюжетные дыры этого отвратительного романа, Шэнь Цинцю не собирался больше позволять продолжаться этому фарсу. — Приведи мне Мобэй-цзюня. Просьба произнесённая шёпотом на ухо звучала очень настойчиво. Типичной реакцией Ло Бинхэ было бы надуться на такое требование, но Шан Цинхуа в тандеме с гневом Шэнь Цинцю означал, что происходит что-то серьёзное. Он коротко кивнул и ушёл, не преминув бросить на Шан Цинхуа мрачный взгляд за то, что тот довёл его Учителя. Затем Шэнь Цинцю быстро закрыл дверь, снова обратив свой кипящий гневом взгляд на Шан Цинхуа. Чувствуя, что в дорогом огуречном брате запустился режим жарки, Шан Цинхуа не мог не сжаться в углу. — Братец Самолёт, давай начистоту. Ты действительно не имеешь ни малейшего понятия, почему Мобэй-цзюнь буквально заявил о своих правах на твою хризантему? — ...Он понял, что бить меня излишне, потому что я сказал, что мне не нравится это? — Ты смог добиться того, чтобы он бил тебя меньше, просто сказав что тебе это не нравится, но не того чтобы прекратить посягательства на твою задницу? Я знал, что ты тот ещё бесстыдник, братец Самолёт, но не думал, что ты опустишься до того, чтобы согласиться лечь в постель только ради того чтобы выжить! — Эй, даже у меня будет побольше достоинства! Шан Цинхуа был справедливо оскорблен этим замечанием. Он, конечно, не прилагал достаточно усилий — что было бы лишь бессмысленной тратой сил — ради самосохранения, но открыто обвинять его в том, что он торгует своим телом, было возмутительно. У него было побольше самоуважения, чтобы не опуститься до такого, и он собирался заявить об этом Шэнь Цинцю. Однако его негодование никак не убедило Шэнь Цинцю, который продолжал смотреть на него своим взглядом "ты-жалкий-скот". — Но ты предположил, что Мобэй-цзюнь использует это, как способ помучить тебя, и согласился? У тебя даже хватило наглости спросить меня, как сделать так, чтобы процесс стал лучше? — Ну, а какие ещё у него могут быть мотивы? Кроме того, если это пытка, я всё равно хотел бы испытывать как можно меньше боли! Почему, по-твоёму, я старался держаться как можно тише? Я не хотел его провоцировать! — голос Шан Цинхуа был пронзительным в его попытках защититься. Шэнь Цинцю чуть не расплакался из-за Мобэй-цзюня. Неудивительно, что он не казался удовлетворенным: в его гордость как мужчины, должно быть, пришелся сильный удар от того, что Шан Цинхуа был твердо настроен не реагировать, даже если ему было приятно! — И всё-таки ты прошёл через это? Я думал, ты сбежишь при первых признаках опасности. — После того, как я попытался сбежать в первый раз, ты думаешь, что у меня хватило бы смелости сбежать ещё раз? Я имею в виду, что это может быть и пытка... но было не так уж больно. Он старался не ранить меня сильнее, чем следовало бы. Я не чувствовал себя принуждённым к этому. Мы просто запутались и упали в постель*? Первый раз всё равно был ужасен, так что я имею право жаловаться. ЭТОТ ПРИДУРОК ЗАНИМАЛСЯ СЕКСОМ ПО ОБОЮДНОМУ СОГЛАСИЮ, НО ВСЁ РАВНО СЧИТАЛ ЭТО ПЫТКОЙ?! Мобэй-цзюнь, я начинаю видеть тебя в новом свете. Я отдаю тебе честь за такую преданность этому безнадежно глупому человеку! Даже у этого Господина мелькнула мысль о том, что чувствовал к нему Ло Бинхэ во время их первого поцелуя! Как этот идиот может не понимать даже после того, как у вас был секс несколько раз?! Будь уверен, Мобэй-цзюнь, я собью этот дурацкий самолёт и сыграю в купидона ради тебя! Само собой разумеется, что после знакомства с Ло Бинхэ Шэнь Цинцю стал питать слабость к преданным людям. Отчасти подпитываемый мстительным желанием увидеть Шан Цинхуа ошарашенным этим вопросом Шэнь Цинцю принял самую презрительную позу. Раскрыв веер, чтобы прикрыть нижнюю половину лица, он холодно произнес суровую правду: — Шан Цинхуа, тебе нужно хорошенько подумать. Неужели тебе никогда не приходило в голову, что Мобэй-цзюнь взял тебя с собой и даже лег с тобой в постель, потому что любит тебя? Шан Цинхуа хотел было возразить, но слова прозвучали не так ровно, как он надеялся. Какое-то время он мямлил и бормотал, не в силах прямо опровергнуть заявление Шэнь Цинцю. Он действительно считал странным, что Мобэй-цзюнь позволил ему нанести ответный удар и был добрее к нему после того, как они воссоединились. Но Шан Цинхуа всегда думал, что это из-за того, что он осмелился наконец высказать своё недовольство, и Мобэй-цзюнь слушал его с редкой благожелательностью. — Но... Мобэй-цзюнь любит меня? У него определённо есть перспективы получше! Не то, чтобы он когда-либо действительно удосужился написать об этих перспективах. На самом деле Мобэй-цзюнь был любимым персонажем автора и, как таковой, был сдержан. Ло Бинхэ могли принадлежать все женщины, каких бы он ни захотел, но Мобэй-цзюнь не должен был быть запятнан подобным образом. — Я бы тоже так сказал, но если я чему-то и научился, так это тому, что демоны очень непредсказуемы. Слова Шэнь Цинцю имели вес. В конце концов, это он охмурил главного жеребца романа! Шан Цинхуа накрыл поток из множества эмоций, и он правда изо всех сил пытался их переварить. — Мобэй-цзюнь, мой идеал, прекрасный демон с безупречным телом, холодный и сдержанный, могущественный и сильный... любит пушечное мясо, вроде меня? Произнося эти слова почти ошарашенно, Шан Цинхуа начал ощущать, как к нему медленно подкрадывается понимание. Шэнь Цинцю понимал, что братец Самолёт имел в виду, он создал Мобэй-цзюня как своего идеального мужского персонажа, но в этот момент это звучало гораздо более лично, чем когда они говорили об их физической близости. А что является причиной этому, он решил донести до Цинхуа, добавив последние штрихи, спрашивая: — Ты буквально был готов прыгнуть в огонь ради него и даже не почувствовал желания сбежать, когда Мобэй-цзюнь утащил тебя в постель. Теперь этот Господин собирается спросить Шан-шиди, не питаешь ли ты к нему даже малейшего семени любви? Ответ последовал незамедлительно. — Конечно, да! В первую очередь в лице Шан Цинхуа ответил автор романа. Мобэй-цзюнь был его любимым творением, его любимым персонажем. Как он мог не испытывать к нему привязанности? Чёрт возьми, он даже терпел оскорбления и бесстыдно обнимал его за ноги, потому что обожал Мобэй-цзюня, несмотря на его жестокий характер и бесчувственную отчуждённость. Как будто кто-то наконец зажёг лампочку в голове Шан Цинхуа. Он так много пережил ради Мобэй-цзюня, даже если это было частью его стремления цепляться за его ноги. Но вспоминая тот случай, когда он бросил вызов страху боли и смерти ради него и даже испытал боль, когда Мобэй-цзюнь оттолкнул его, Шан Цинхуа, наконец, понял гнев Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа теперь понимал, что, несмотря на свой обостренный инстинкт выживания, он был готов пойти на многое ради Мобэй-цзюня, даже если от страха у него дрожат ноги. — ...Я люблю его. Слова вырываются гораздо легче, чем он ожидал. Потому что, в самом деле, что ещё могло быть мотивацией Шан Цинхуа в отношениях с Мобэй-цзюнем, если не любовь? Он определённо чувствовал больше привязанности к демону, чем к кому-либо из своих прежних знакомых. Видя, что Шан Цинхуа спокойно принимает своё собственное откровение, Шэнь Цинцю почти вздохнул с облегчением. Внезапно на лице Шан Цинхуа появилась широкая улыбка. Как будто все его тяготы наконец испарились, он произнес: — Это значит, что я заполучил самого идеального человека в этом мире, да? Серьезно, это единственное, что тебя волнует... Если он принимает это без сопротивления, я думаю, с ним всё будет в порядке. И что ты имеешь в виду под самым? Бинхэ — главный герой, он — самый лучший! — Этот Господин предлагает не повторять его ошибок и поговорить о своих чувствах с Мобэй-цзюнем, чтобы устранить любое возможное недопонимание по этому вопросу. Мобэй-цзюнь, испытывающий симпатию к Шан Цинхуа, не был огромным прыжком веры, но тем не менее они должны были в этом убедиться. Шэнь Цинцю не хотел, чтобы они носились с невысказанными мыслями, как это было у него с Ло Бинхэ. Это не было проявлением заботы с его стороны, он просто знал, что если что-нибудь случится, Шан Цинхуа снова придёт к нему на порог пускать слезы. Это было то, что Шэнь Цинцю хотел предотвратить. В тот момент, когда он произнёс эти слова, двери внезапно распахнулись, и в комнату ворвался поток ледяного воздуха. Шэнь Цинцю был рад, что у него есть веер, иначе удивлённый взгляд испортил бы его вид. Шан Цинхуа резко развернулся на месте и оказался лицом к лицу с Мобэй-цзюнем, чьё застывшее лицо казалось ещё более неподвижным, чем обычно. — М-Мой король?! Почему, когда...?! — После твоего бесстыдного заявления о том, что он — твой идеал, — произнёс Ло Бинхэ, и Шэнь Цинцю ясно понял, что всё это было спланировано им. Его ученик понял его замысел и импровизировал; Шэнь Цинцю был довольно обеспокоен тем, каким временами Ло Бинхэ мог быть манипулятором. Это напоминало ему оригинал, и от этого ему захотелось содрогнуться. Услышав ответ, Шан Цинхуа не сводил глаз с Мобэй-цзюня. Шэнь Цинцю задумчиво наблюдал за происходящим, гадая, собирается ли Шан Цинхуа признаться или попытается выкрутиться из сложившейся ситуации. Вместо этого обычно зажатому автору хватило смелости подойти к всё ещё неподвижному Мобэй-цзюню и взволнованно спросить: — Мой король, вы любите меня?! Шэнь Цинцю был ошеломлён, даже Ло Бинхэ удивился его дерзости. Мобэй-цзюнь, который всё это время молчал, предпочёл не отвечать, вместо этого спросив: — ...Всё, что ты сказал, это правда? Шан Цинхуа склонил голову набок, как будто не понимал вопроса своего короля, но его ответ был очевиден. — Зачем же лгать, мой король? — будучи тем, кто слышал ложь из уст Шан Цинхуа больше всех, было неизбежно, что Мобэй-цзюнь понял, что эти слова, сказанные только что Горным Лордом, были действительно искренними. Но Шан Цинхуа не остановился на этом, продолжая, — Почему мой король не сказал мне раньше? Шэнь Цинцю спрятал своё подёргивающееся лицо за веером. Он мог поаплодировать оппортунисту в братце Самолёте за то, что он взял на себя Мобэй-цзюня и загнал его в угол, чтобы тот напрямую признал, что он действительно питает слабость к Шан Цинхуа. К удивлению обоих наблюдателей, Мобэй-цзюнь не стал ничего отрицать, а почти обиженно заявил: — Ты оставил меня первым. Заядлый читатель в Шэнь Цинцю, который прочёл бесчисленное множество романов, мог сделать обоснованное предположение, основанное только на одной это фразе. Мобэй-цзюнь испытывал чувства к Шан Цинхуа ещё до восшествия на престол! Влюбиться в человека, у которого почти не было достоинства и который даже не осознавал ни своих, ни чужих чувств, пока это не было прямо заявлено; Шэнь Цинцю не мог не волноваться, что все демоны втайне были мазохистами. В противном случае он действительно не знал Мобэй-цзюня достаточно хорошо, чтобы предположить, как этот неприступный демон умудрился влюбиться в этого несчастного автора! Шан Цинхуа потребовалось некоторое время, чтобы переварить то, что сказал Мобэй-цзюнь, но его улыбка стала только ярче. Шэнь Цинцю не знал, что за бессмертный вселился в Шан Цинхуа, что у того хватило смелости сделать это, но человек действительно протянул руку, чтобы коснуться лица Мобэй-цзюня, не боясь получить в ответ удар. Даже сам ледяной демон казался слегка удивлённым и не двигался из любопытства к тому, что его человек намеревался сделать. — Мой король, если бы я тогда знал, я бы не ушёл. Я поклялся следовать за вами, но теперь у меня совершенно другие причины остаться с вами навсегда! — ...Второго раза не будет. Это было завуалированное предупреждение, что Мобэй-цзюнь больше не позволит Шан Цинхуа уйти от него. Шэнь Цинцю почувствовал к нему жалость, а также слабое чувство вины, потому что это напомнило ему о том, как сильно страдал Ло Бинхэ каждый раз, когда он уходил. Мобэй-цзюнь сохранял мрачный вид гораздо дольше, чем его Ло Бинхэ, но чем горделивее был человек, тем больнее ему становилось. Это Шэнь Цинцю, как человек, хорошо знал. — Разве он может быть? У меня есть лучший мужчина, о котором я и мечтать не мог, насколько же сумасшедшим я должен быть, чтобы уйти, когда мой идеал теперь принадлежит мне! Это было, наверное, самое громкое и искреннее признание. Шэнь Цинцю знал, что обожание Шан Цинхуа Мобэй-цзюня было настоящим, но в то же время небрежно и открыто заявлять о своих чувствах, потому что теперь он знал, что это безопасно привлекать внимание Мобэй-цзюня? Бесстыжий! Братец Самолёт, твоё бесстыдство не знает границ! Когда-то ты коалой цеплялся за эти ноги, а теперь ты шимпанзе с несокрушимой хваткой! По факту, теперь, когда Шан Цинхуа прочно закрепил свои чувства, он никогда больше не отпустит Мобэй-цзюня. Шэнь Цинцю мог бы сказать так много, он внутренне бесился в неверии, что Шан Цинхуа признался в своей искренней любви в редкий момент простой честности, но в то же время навсегда обеспечил себе выживание в этой истории. Он украдкой взглянул на Ло Бинхэ, и его прогноз оказался верным: мужу не нравилось то, на что он смотрел. Шэнь Цинцю разделял его чувства, почему они были вынуждены смотреть на весь этот фарс? Тем не менее, было лучше покончить с этим делом раз и навсегда и наконец-то спокойно побыть наедине с собой, поэтому он подошел к тому месту, где стоял Ло Бинхэ, и ободряюще сжал его руку. Недовольный блеск в глазах Ло Бинхэ ослаб, и теперь он глядел на Учителя с нежной любовью. Тем временем Мобэй-цзюнь был совершенно ошеломлён тем, как открыто Шан Цинхуа теперь говорил и трогал его. После той вспышки гнева Лорда Пика Аньдин он наконец понял, что Шан Цинхуа не был таким покладистым, каким казался. И всё же, он оставался рядом с Мобэй-цзюнем во многих ситуациях, помогая ему, даже несмотря на то, что боялся демона. Но теперь обычно жалкий человек в его присутствии не дрожал, даже осмелился прикоснуться к нему по собственной воле! Мобэй-цзюнь должен был согласиться, что это доставило ему настоящее удовлетворение, и втайне признал, что Шан Цинхуа, неоднократно называющий его идеалом, погладил его эго. Ни один человек не остался бы равнодушным, если бы его возлюбленный так открыто возносил ему дифирамбы. Наконец, довольный словами Шан Цинхуа, он приблизился и крепко прижал мужчину к себе. Сначала они пришли только потому, что Шан Цинхуа хотел что-то сказать Шэнь Цинцю, но теперь всё закончилось, и они собирались вернуться. Если никаких проблем не возникнет, Мобэй-цзюнь планировал как можно дольше не выпускать Шан Цинхуа из виду. — Подождите, подождите! Позвольте мне сначала поблагодарить моего шисюна! Шан Цинхуа сумел вывернуться из объятий Мобэй-цзюня, чтобы выразить признательность Шэнь Цинцю за помощь, и быстро поклонился, чтобы прошептать: — И всё же, что ты сделал такого, чтобы Мобэй-цзюнь стал лучше? Шэнь Цинцю изобразил слабую улыбку и ответил также шепотом: — Ты можешь поблагодарить за это Трех Святых Матерей*, — он по-настоящему недоумевал, как Шан Цинхуа удавалось оставаться на своём Пике, но при этом совершенно не подозревать, что "Морозная Весна пика Аньдин" Трех Святых Матерей стала на данный момент текущим бестселлером. Шан Цинхуа сделал странное лицо, но быстро выпрямился и вернулся к Мобэй-цзюню. — Пойдемте домой, мой король! — Мгм. Окончательно уладив все разногласия, Шан Цинхуа пребывал в приподнятом настроении и не возражал, когда Мобэй-цзюнь взял его за руку и потащил за собой. Шэнь Цинцю вместе с Ло Бинхэ проводил эту парочку, когда в его сознании ожил молчавший долгое время голос системы. [Поздравления! Скрытый побочный квест завершен, вам присуждается 200 баллов за участие главного героя в любовной линии другого персонажа!] Шэнь Цинцю чуть не поперхнулся. То, что он считал неприятной проблемой в отношениях с товарищем-переселенцем, на самом деле было тайной миссией, скрытно данной ему?! Как будто этого открытия ему было недостаточно, мелодия системы весело продолжала объявлять о следующих достижениях. [Товарищ-переселенец под учетной записью Шан Цинхуа, истинный конец достигнут! Функция приватного обмена сообщениями разблокирована, принять сейчас?] Мысленно он яростно нажал на кнопку "НЕТ". Ему не нужна была возможность быть всегда на связи с Шан Цинхуа через систему! [Дружба с Мобэй-цзюнем разблокирована, начальное значение 5! Предоставлена "Морозная весна пика Аньдин", ценность дружбы увеличилась на 15! Помощь в достижении цели побочного квеста, добавленная стоимость дружбы 20! Специальный сценарий будет разблокирован на цене дружбы 75 из 100!] ЧТО. ЗА. НАХРЕН. ПОЧЕМУ?! Было бы преуменьшением сказать, что Шэнь Цинцю пребывал в великих душевных муках. Он не хотел утруждать себя тем, чтобы дружить с другим демоном, который являлся уловом братца Самолёта. Он определённо не хотел, чтобы Ло Бинхэ ревновал к своему близкому, доверенному лицу. Но больше всего он не хотел знать, какой особый сценарий ожидает его, если он достигнет отметки в 75 баллов в так называемой ценности дружбы с Мобэй-цзюнем. Хэй, Шэнь Цинцю теперь был женатым человеком, его достоинство пострадает, если он окажется втянут в какую-нибудь неловкую ситуацию. Поэтому он решил избегать этих двоих долгое-долгое время. Утомлённый прошедшими событиями, Шэнь Цинцю не мог не погрузиться в объятия Ло Бинхэ. Удивлённый, но довольный тем, что его Учитель прислонился к нему, Ло Бинхэ быстро обхватил рукой талию Шэнь Цинцю и принял на себя половину его веса. Шэнь Цинцю редко, если вообще когда-либо, проявлял уязвимость по отношению к нему; его гордость, как учителя, не позволяла ему сделать этого. Поэтому в этот самый момент Ло Бинхэ пребывал в блаженстве. Следующие слова Шэнь Цинцю отправили его на седьмое небо. — Бинхэ, мы можем исчезнуть в человеческом мире на месяц? Этому Господину... действительно нужно на какое-то время отвлечься от всего. — Конечно, Учитель! Мы можем отправиться куда угодно в человеческом мире, только вдвоем… Ло Бинхэ с надеждой посмотрел вниз, когда сказал это, так как Шэнь Цинцю, наверняка, не был готов прямо дать согласие, чтобы сохранить свой образ и достоинство. Однако, видя, что его попытка отомстить Шан Цинхуа с треском провалилась и вернулась втрое с нежелательными наградами, Шэнь Цинцю был не в настроении больше напускать на себя важный вид. Он спокойно кивнул, складывая веер. — Да, только мы вдвоем. *We had a tangle and just sort of fell into bed? Я перевела это как: 1) Мы запутались и упали в постель?; 2) Мы повздорили и оказались в постели? Как бы второй вариант не был правильнее, но первый звучит более логично, если связывать с предложением, идущим прямо перед этим. Как ШЦХ мог чувствовать, что его не принуждали, если до этого они ссорились? *Три Святые Матери — я на самом деле не помню, как перевели Псой и Сысой это название, поэтому оставила так, исправьте меня, если вы помните правильный вариант.