Бремя царствования

Лишь немногие из тех, кто готов пожертвовать собой, возвращаются назад. Эрнст Хайне

Процессия медленно возвращалась в Ноатун. Возглавляли шествие царственные близнецы Фрейр и Фрейя, сразу за ними шествовали Фьëльнир, Герсими, Хнос и Сигюн, замыкали шествие двадцатка лучших пыльных плащей, отстукивающих копьями каждый пройденный шаг. Мерный стук по брусчатке бился в висках, в руку неприятно отдавался каждый проклятый удар копья. Наконец-то миновали ступени, прошли галерею, двери тронного зала распахнулись и закрылись за спиной. Назад пути нет. Я поднял взгляд и, поймав томную улыбку Богини Любви, растянул губы в нахальном оскале. *** В зале Малого Совета было шумно, все обсуждали врученные наконец-то верительные грамоты. Я с особым удовольствием наблюдал как трясутся от едва сдерживаемой ярости все три подбородка Оттара и как идет пятнами его отвратительная физиономия. Врученный ему веритет путал все его планы. Глава Торговой гильдии с остервенением разглядывал оттиск царского перстня, но не мог найти в нем изъяна. Надо отдать должное Старку, он выполнил работу потрясающе — и внешне, и по своим функциям перстень был неотличим от оригинала. За исключением одной маленькой особенности — на оригинальном перстне стоял герб братьев Брисингов. И я точно знал, что однажды кто-нибудь вспомнит об этой детали. Мы всего лишь выиграли время столь необходимое для поисков оригинала. Я был смертельно уставшим и всё чего я отчаянно желал — это выспаться. Сиф права, стоит иногда отправлять к Хель потребности всех миров. Кстати, о Сиф. Вернувшись, я застал ее полностью собранной, но при этом странно молчаливой. У Старка она также не проронила ни слова, а возвратившись в Асгард лишь бросила на меня печальный взгляд и удалилась. Что творилось в ее неспокойной голове мне было совершенно непонятно. Единственное, в чем я был уверен, отношение Сиф ко мне изменилось, она стала прислушиваться ко мне, а иногда мне казалось, что я становлюсь ей интересен. — … не улажен, мой принц! — донесся до меня голос Оттара. Ах, побери бездна! Я поднял глаза к Мунину, тот хрипло каркнув повторил вопрос, этого стервеца как всегда интересовали отношения с Ванхеймом. — До Вертнэтра торговые отношения с ванами остаются неизменными. А после встречи царицы Джейн и Фрейра будет видно. Надеюсь, мы останемся добрыми друзьями с нашими соседями. — Я тоже надеюсь. — но тон его голоса говорил об обратном. — На сегодня заседание Совета закрыто. Вечером нас ждет праздник Урожая, нам всем не мешает подготовится. — не дожидаясь возражений, я покинул зал заседания. Придя в свои покои, я тут же рухнул на кровать и провалился в сон. Меня разбудил непрерывный стук в дверь. В коридоре слышались возбужденные голоса. Подойдя ближе к двери, я различил голос Фандрала и Каисы. — Выбей что ли эту треклятую дверь! — Да что, Суртур разорви, случилось? Я бы тоже хотел это знать. — Пир уже начался, царская чета на месте, нет только Локи и Сиф! — ярилась Каиса. — И если местонахождение Сиф я знаю точно, то вот куда делся принц не знает никто! Так что будь добр… Я распахнул дверь. — Слава небу, ты здесь. Все жду… — Каиса умолкла — Ты спишь? — удивительно выпалил Фандрал. — Как давно начался пир? — я пропустил их удивление мимо. — Чуть больше получаса. — Каиса, передай Сиф я зайду за ней через десять минут, путь будет готова. — я собирался уже скрыться в покоях, как услышал — Она не будет готова! У нее нет платья, а еще она запретила Ингрид заплести ей волосы! Ты же не позволишь ей явиться на пир в броне и с хвостом? — Каиса не на шутку была раздражена. Я лишь улыбнулся и, как был взъерошенный после сна, направился в супружеские покои. Сиф сидела на постели, подвернув под себя одну ногу, привычка скорее простолюдинки, чем дворянской дочери и уж тем более никак не вязалась с образом принцессы. Копна смоляных волос была переброшена на одно плечо, спина была прямая и до предела напряженная. — Интересно? — она вздрогнула и обернулась, вопросительно подняв брови. — Смотреть в стену — интересно? — Не очень. — оглядела меня с ног до головы — Ты выглядишь… помятым? — она не скрывала удивления. — Мне нужно было хоть немного поспать. — Сиф лишь понимающее кивнула, улыбнувшись самым краешком губ. — Пир уже начался. — Я знаю. — Не собираешься там появляться? — я прошел в купель и ополоснул лицо. — Если честно, я не хочу. — С чего вдруг? — Слишком много притворства. Все должны делать вид, что безмерно рады друг другу, что царь велик, что царица счастлива, что… — она умолкла. — Что принц не ëтун, а ты не воин? — с усмешкой закончил я, она лишь насупилась в ответ — Милая, на всех пирах царит лицемерие, так было и при Одине, уверен также было и при Бëре. — Почему же… — она растеряно потупила глаза. — Почему ты раньше этого не замечала? — я прошел в гардеробную, чтобы облачится в парадный доспех — Ты не замечала, потому что твой мир не касался всей этой гнили придворных интриг! — мне пришлось повысить голос, чтобы меня было слышно в спальне. — Раньше у тебя был устав, приказ, вера в людей и светлый образ прекрасного принца. Теперь ты повзрослела и видишь мир без прикрас… ты не могла бы помочь мне? Сиф молча вошла в гардеробную, я кивком указал на ремешки облегченной брони, и она споро затянула их все, чуть дернула доспех вниз, чтобы он лучше сел и отошла на шаг. Я обратил внимание, что она упорно пыталась не встречаться со мной взглядом. — Сиф? — со вздохом оно вскинула на меня взгляд — Что на самом деле случилось? Ты странная с самого утра. — Не знаю… меня как будто… Мидгард с его самоуничтожением, Ванахейм с его алчностью, да даже здесь… Асгард… я всегда верила в честность, в справедливость… а вокруг одна ложь… Во имя неба, как ты с этим живешь? — в ее глазах была такая боль. — Как ты… ты ведь это все чувствуешь, всю эту ложь. Как? — я аккуратно приблизился, нежно проведя костяшками пальцев по щеке. — Это моя суть, Сиф. Ты не боишься битв, не льешь слез по павшим. Спустись ты к истокам Вирда, тебя скорее всего нарекли бы Богиней Войны. Битвы, кровь, смерть для тебя это стало привычкой. Ложь, обман и коварство — моя привычка. — она лишь кивнула. Я мягко развернул ее спиной к себе и лицом к зеркалу — Давай-ка, выберем тебе наряд. — Сиф смущенно улыбнулась мне в отражении. — Астрид скоро подаст на меня жалобу царю. Уже третий пир я не заказываю у ней платья. — О, поверь, она даже рада этому. — на удивленный взгляд пришлось отвечать — Астрид не понаслышке знает, что я обожаю переделывать магией все ее наряды. Цвет? — Любой, только пусть он будет холодный. — Как пожелает леди. Герольд громогласно возвестил о нашем прибытии. Пересекая большую трапезную до царского помоста до меня то и дело долетали шепотки недовольства нарядом принцессы. Надо признаться, Сиф, закутанная в морозно-голубой шёлк, выглядела больше как принцесса Ëтунхейма, чем Асгарда. Но большее всего знать бесила тонкая ледяная тиара в ее распущенных смоляных волосах. Сама же воительница шла гордо подняв голову, лишь губы едва дрожали, ни то скрывая гнев, ни то удерживая улыбку. Исполнив церемониальный поклон правителям Девяти миров мы заняли свои места. Тор был хмур, и то и дело бросал на меня недовольные взгляды. — Вы опоздали! — прохрипел он мне на ухо. — Приношу извинения. — Извинения? Идунн уже отправилась в Альфхейм, пришлось провожать ее в ваше отсутствие. — Тор был зол. — Уверен, Идунн мое отсутствие только обрадовало. — И когда ты успел обмануть Богиню Юности? — Напротив, я был с нею предельно честен. — Тор с сомнением хмыкнул и отвернулся, а Сиф кинула в мою сторону странный взгляд. Пир в честь праздника Урожая шел вовсю, блюда сменяли друг друга, кубки поднимались за благоденствие природы и во славу ее даров. Трапезная была украшена охапками колосьев и венками из пестрых осенних листьев клена, то тут, то там виднелись рыже-красные головки физалиса. В нарядах дам в основном преобладали теплые оттенки желтого, оранжевого и красного цветов, именно поэтому ещё ледяной наряд Сиф вызвал столько толков. — … дунн? — Что? — воительница мягко улыбнулась — Неужели я смогла застать тебя врасплох? — Вспомнил, как Фригг плела венки для Праздника Урожая… — Никогда не умела этого делать. — Ты не умеешь плести венки? — я принял самое надменное выражение лица — Какой ужас, леди Сиф! Если бы я знал это раньше, не в жизнь не вступил бы с вами в брак! — воительница долго сверлила меня наигранно оскорбленным взглядом, но все же прыснула и рассмеялась, привлекая к нам внимание знати. — Так всё же мне интересно, чем ты оскорбил Идунн? — Зачем тебе это? — Просто интересно. — Я отверг её. — Отверг Богиню Вечной Юности? Но… — Вот именно, «вечной»! Никто не знает сколько ей лет, ведь она выглядит так, словно ей вчера стукнула сотня. Но дело даже не в этом. — А в чём? — Она остается юной не только телом, но и душой. Наивная, доверчивая, впечатлительная… — И что в этом плохого? Восхищалась бы тобой всë время. — как-то неуверенно проговорила воительница. — Восхищалась бы, ровно до того момента, пока не влюбилась бы столь же воодушевленно и возвышенно в кого-нибудь другого. — Она же не Фрейя быть столь ветреной. — Фрейя никогда никого не любила, кроме себя, запомни это Сиф. — Богиня Любви без любви — какая ирония. — Напротив, она способна подчинить это чувство, оно не имеет над ней власти. В этом ее огромное преимущество. — Пожалуй… — Сиф замолчала на мгновение — Так Идунн не простила тебя? — О, молоденькие девицы, как правило, очень обидчивы и злопамятны. — И как же она тебе мстит? — Пока я был в темнице, она отказывала мне в молодильных яблоках. — Но… — глаза Сиф округлились — если раз в год не получать… — она распалялась и на нас вновь стали поглядывать. — Тщщщ! — я приложил палец к губам — Я ëтун, Сиф, я могу прожить и без них. С ними, конечно, мои силы больше, но для меня это не смертельно. — В любом случае, даже безродным заключенным их дают, а ты принц! — Я рад, что в тебе сие вызвало такой гнев, но мы на пиру, милая. Перестань хмурится, а то все подумают, что тебе не нравится твой наряд. — Сиф тут же улыбнулась. — Мне даже доставило удовольствие это представление. Их вытянутые рожи того стоили. — она чуть склонила голову, слегка прищурившись — Кажется, я начинаю понимать, почему ты всегда выкидывал что-нибудь эдакое. Это и правда забавно. — Он испортил тебя, Сиф. — пробасил вдруг за нашими спинами Тор. Мы воровато оглянулись, но нарвались лишь на добродушную улыбку. — Нам пора обходить народ и пригубить общую чашу. А там как раз вернется Идунн. Мы с Тором вышли в центр трапезной, ожидая, когда подадут чашу с пряным вином. Все лица обратились в нашу сторону, но при этом жужжание голосов не смолкло. Я привычным жестом заложил руки за спину и встал чуть позади брата. Тор оглянулся. — Встань плечом к плечу со мной. — я сделал шаг. — Это против правил. — ухмыльнулся я — Тебе ли говорить о правилах! — он вновь улыбнулся. — Ты в хорошем настроении. — Да, тому есть причины. — Джейн пустила тебя на порог? — Она вернется в наши покои. — Рад за вас. — я откровенно кривил душой. Я нисколько не был этому рад. Сегодня я покину Асгард, а мое место займет мой сын. И не приведи норны, Тор вновь что-нибудь выкинет. Не уверен, что Асгрим стерпит очередное унижение Джейн. — А вы с Сиф спелись, я смотрю. — Тор буквально светился. — Как говорят в Мидгарде «муж и жена — одна сатана» — я сдержано улыбнулся. — И то верно! — громовержец размашисто хлопнул ручищей по спине, заставляя меня поморщиться. Наконец-то к нам вышел Нюд, держа в трясущихся старческих руках огромную чашу. Еле шаркая, этот старик неспешно ковылял к нам, немного расплескивая напиток. Я с трудом удержался, чтобы не выступить навстречу в желании помочь, это было бы неслыханное неуважение к почтенному старцу. А вот заставить его тащить лохань с добрый бочонок — это великая честь! Я с сожалением поджал губы, варварство у асов в крови. Приняв чашу, мы с Тором двинулись обходить столы, давая пригубить вино всем собравшимся мужчинам. Завершив обход, вернулись за царский помост, оставшееся вино мы должны разделить среди царской семьи. Сначала чашу передали Сиф, затем вино пригубил я, после чашу передали Джейн, которая с трудом удержала ее в руках, последний глоток сделал Тор и, на радость всем собравшимся, разбил чашу об пол. Подростки, которых знатные родители уже вправе были брать на пир, слетелись к осколкам, как мотылька на огонь. Считалось, что черепки общей чаши приносят удачу. Чушь полная, конечно, но в столь юном возрасте всегда веришь в глупости. Едва возня и перебранки молодых асов за вожделенные осколки утихли, как послышался едва заметный тихий гул, который возвещает открытие моста. Вернулась Идунн. Все поднялись из-за столов и с нетерпением ожидали юную богиню. Хранительница яблок не особо торопилась и по залу поползли недовольные шепотки. Но вот ожидание увенчалось успехом, двери трапезной распахнулись и сияя красотой юности в зал вплыла очаровательная девица, с копной буйных волос цвета пшеницы. В сопровождении эйнхериев, что тащили увесистые лари, Идунн подошла к царскому столу, лучезарно улыбнулась Тору и присела в реверансе. Дальше она произносила длинную, напыщенную и совершенно идиотскую речь, которая с каждым годом становилась всё глупее и бессмысленнее. Я видел, с каким сдержанным недовольством на нее смотрела Джейн. — Может ты сумеешь ее заткнуть? — вдруг раздался шепот справа. — Сиф! — укоризненно шикнул я — Она говорит уже вечность, ей-то не грозит состариться! Во имя норн, для чего вообще вся эта речь? — Будь снисходительнее, для Идунн это единственный день в году, когда она в центре внимания. — У половины богов нет и такого дня. — Я говорил тебе, она юная не только телом, но и душой. И умом, к сожалению. Наконец-то Идунн умолкла, весь зал выдохнул с облегчением. Богиня принялась раздавать дары благословенной яблони. Но и тут не смогла мне не насолить, положив намеренно плод на стол, а не вручив в руки, что являло собой неприкрытое неуважение. Я лишь усмехнулся. Церемония будет продолжаться и в отсутствии Идунн, один ларец с плодами передали Фандралу, чтобы раздать их заключенным, ещё один — Нюду, для слуг дворца. На главной площади Асгарда были выставлены сотни ларей для простого люда, а так же от дворца во все концы направились гонцы. Никто не должен остаться без благословенных яблок. Я знал, что близится время провожать богиню в Ванахейм, а значит я должен был уйти с ней. Я с грустью смотрел на Сиф, искренне надеясь, что Асгрим не разрушит мой брак в моë отсутствие. Вскоре в трапезную вошел один из эйнхериев и быстрым шагом направился к царю. Я знал, что его послал Хеймдалль, значит, ваны готовы прийти за дарами. Унизительную роль просящих ваны заслужили после Второй Ванахеймской войны. Разбив их войска на голову и пленив наследников как залог мира, Один не погнушался отобрать у ванов право вкушать плоды священной яблони. И ванам уже несколько тысячелетий из года в год приходится просить этот дар у Асгарда, и то, плоды получали лишь члены царской семьи и члены семей правящих ярлов. Неудивительно, что они так ненавидят асов после этого. А тем временем Тор кивнул эйнхерию и поднялся, подавая руку Джейн. Мы с Сиф последовали их примеру. Я слышал, как разносился голос Фандрала на площади перед дворцом, он выстраивал своих людей. Мы пересекли площадь, за нашими спинами встала Идунн, за нею выстроились в колонну по двое двадцатка воинов. Двинулись к Химинбьергу, мост озарился бликами, ваны нас уже ждали. Процессия остановилась, напротив нас, впереди вооруженного сопровождения стояла миниатюрная ванийка с непослушной рыжей копной. Сигюн. Вот уже почти пятьсот лет с прошением в Асгард сходит младшая дочь Фрейи, как самая кроткая, как самая лояльная к царскому дому, потому что прожила среди нас с Тором все свое детство, отданная на воспитание Фригг. Еë медовый взгляд прошелся по всем нам, задержавшись на мне, она солнечно улыбнулась. В ней вообще было много солнца — в цвете волос, в цвете глаз, в брызгах солнечных лучей, рассыпанных по белой коже. Она была слишком теплой для той, чья мать была холодной и расчетливой стервой. Сигюн поклонилась и начала приветственную речь. Это надолго. За ее спиной я отыскал взглядом Асгрима и, тяжело вздохнув, кивнул ему. Пора. Мы одновременно создали свои иллюзии и, прикрывшись заклинанием сокрытия, двинулись на встречу друг другу. Поравнявшись я шепотом поведал ему последние события Асгарда, он мне — дела Ванахейма. — И ещё, Джейн вернулась в супружеские покои. — Это должно было произойти. — спокойно заключил он, я кивнул. Сигюн уже перешла к благодарностям. — Что ж… удачи! — Тебе она понадобится гораздо больше. — как-то жестоко ответил Асгрим и направился к асам. Я в прямом смысле шагнул в иллюзию своего сына и она буквально приросла ко мне. В спину ввинчивался тяжелый взгляд Хеймдалля. По приказу Тора нам передали лари с плодами, взяв один из них, я последний раз бросил взгляд на Сиф и развернулся кругом. Хранитель не спешил открывать врата. Я поднял взгляд и незаметно кивнул стражу. Напоследок заметил, как он нахмурился, а потом всë потонуло в радужных всполохах. Сияние моста утихло, перед нами раскинулась площадь, мощенная белым мрамором. Впереди, вытягивая свои башенки к темному небу, возвышался Белый дворец. Ноатун выглядел настолько воздушным и тонким, словно выточен из морской ракушки. Ещё в детстве, когда Фригг раз в год на пару месяцев забирала нас в Ванахейм, мне казалось, что если морские ветры чуть сильнее обрушаться на его стены, то он разлетелся, или же морская волна слижет его с утеса. Но Белый дворец вот уже тысячи лет стоял на берегу серого моря и, как раньше, серебрился в свете полной луны. Нам навстречу вышли Фрейр и Фрейя в сопровождении принца и принцесс Ванахейма. За ними, гордо выпятив грудь, шли ярлы всех провинций земли ванов. Никакой помпезности не было, каждый ярл забрал свой ларец, поклонился Идунн и удалился в свою провинцию. Богине Юности тоже не дали и рта раскрыть. Фрейя, забрав ларь, безапелляционно кинула «свободна!» и оскорбленная юность исчезла в разноцветном сиянии. Процессия медленно возвращалась в Ноатун. Возглавляли шествие царственные близнецы Фрейр и Фрейя, сразу за ними шествовали Фьëльнир, Герсими, Хнос и Сигюн, замыкали шествие двадцатка лучших пыльных плащей, отстукивающих копьями каждый пройденный шаг. Мерный стук по брусчатке бился в висках, в руку неприятно отдавался каждый проклятый удар копья. Наконец-то миновали ступени, прошли галерею, двери тронного зала распахнулись и закрылись за спиной. Назад пути нет. Я поднял взгляд и, поймав томную улыбку Богини Любви, растянул губы в нахальном оскале. Много позже, меня нагнал посыльный, заспанный мальчуган просил пройти в кабинет Еë Величества. Фрейя встретила меня с деловой вежливостью политика. — Рассказывай, как прошло. — Как проходило много раз до этого. — Что Тор? — Выглядел слишком довольным. — Ты разобрался в этой истории с перстнем? Оттар уверяет, что оригинальный перстень у него. Но я лично осматривала веритет, подделка исключена. — Боюсь, подделка как раз у Оттара. — Или твой отец вновь умудрился нас всех одурачить. — эти слова обрушились на меня тяжестью всей земной тверди. Фрейя знала, что Асгрим мой сын. Я с трудом смог удержать непроницаемую маску — Он ничего тебе не говорил? — Нет. — Ты уверен, что сможешь его обмануть? — Сомневаетесь в моих способностях или в моей верности? — наглость всегда лучший путь отвести от себя подозрения. Фрейя расплылась в недоброй улыбке. — И в том и другом немного, если честно. — Разве я давал повод? — она поднялась, обошла стол и наклонилась ко мне. — Даже не вздумай пытаться меня обмануть, сын секретов, будет жаль убивать столь прекрасного юношу! — и она впилась в мои губы страстным поцелуем. Я ответил, ответил с пылкостью, от которой тошнило. Мне придется отыграть этот спектакль или сгинуть. Ловушка захлопнулась. Назад пути нет.