Бремя царствования

Стоило покинуть Гладсхейм на неделю и здесь уже успело все встать с ног на голову! Как только без отца это место продержалось два года! От злости я пнул доспех Сиф, получилось слишком сильно, пришлось вернуть на место. Я стоял посреди передней покоев принца и принцессы Асгарда и оглядывал устроенный мною фарс. На спинке кресла повисла верхняя туника Сиф, прямо перед входной дверью валялись наплечники и наручи, рядом мой отцовский плащ, чуть дальше — ранее пнутый доспех. Дверь в спальню была нарочито распахнута и на ее пороге белой лужей притягивала взгляд нижняя туника. Я прошелся взглядом ещё раз, нет, не то. Слишком опрятно. Подошёл к столу и столкнул его к креслу вплотную, шкура на полу у кресла пошла сборками. Вот, это уже похоже на последствие безудержной страсти. Ещё пару штрихов и поверят все. Так, тут свалить подсвечник, представим, что Сиф махнула рукой, пытаясь удержаться за каминную полку, здесь… стук в дверь… Во имя бездны, кому потребовался принц Асгарда?! Я едва успел навести на себя иллюзию растрепанности и расхристанности, как дверь распахнулась, ударившись ручкой о стену. Тор. — Локи, хватит валять дурака, ты мне нужен! — я сосчитал про себя до десяти и развернулся к нерадивому родственнику. — Ты удивительно не вовремя! — Что здесь случилось? — Тор метался глазами, пока взгляд не зацепился за нижнюю тунику Сиф и разом растерялся. Я захлопнул дверь взмахом руки и сжал челюсть. — Я… видимо и вправду не вовремя. — Ты совершенно прав! — Я не думал… — Ты никогда не думаешь! — раздражение было натуральным, потому что любой разговор с «дядей» проверял меня на прочность, но сейчас это было как нельзя кстати. Заявись он в такой момент к отцу, тот бы его мигом превратил в чибиса. — Будь добр покинуть покои, я приду в свой кабинет в самое ближайшее время! — Да, да конечно. Извинись за меня перед Сиф. — проблеял царь и вышел вон. Я выдохнул. Что ж, так даже лучше. Сплетни служанок это хорошо, но если сам царь подтвердит, что принц и принцесса живут полной жизнью супругов, ни у кого не останется подозрений. Даже у Огуна. Я вошёл в спальню, Сиф спала, укрытая золотым покрывалом. Притащить её в покои и погрузить в сон было проще простого, куда труднее было ее раздеть магией на ощупь. Любоваться обнаженной женой собственного отца я совершенно не горел желанием, даже принимая во внимание, что Сиф не обделена природой. Когда до нее дойдут слухи она устроит грандиозный скандал, подробности которого останутся в стенах этих комнат. Можно было бы спутать ей мысли, чтобы она не была уверена было это на самом деле или нет, но чем дальше, тем больше я уставал от отцовской иллюзии и меньше моя магия мне подчинялась. И это меня беспокоило. А ещё эта мидгардка. И не в меру прыткий Тор. Во имя норн, скорее бы Ветрнэтр! В кабинете Тор стоял у окна, вглядываясь в небо. Странно. Что-то ещё случилось, пока меня не было. — Что случилось? — я обошел стол и упал в кресло. — Не знаю. — Вот как? — Мне снятся странные сны. — час от часу не легче! Странные сны видел и Один, а потом впадал в СОН. Многое из этих снов могла разобрать только Фригг. — Как Одину? — Тор обернулся и удивлённо вскинул брови, тьфу, пропасть! Он же «отец», а не Один. Вот из-за таким мелочей порой и рушатся империи. — Отцу помогала мать разобраться в этих снах. Я в этом тебе не помощник. — Джейн тем более. — царь сел напротив по-щенячьи заглядывая мне в глаза — Как думаешь, Джейн может пройти инициацию? — Нет! — слишком резко и слишком поспешно. — Почему? Да потому что норны не дают гарантии, что она выживет, вот почему! Я знаю, я узнавал, в те дни, когда она ещё засыпала на моей груди! — Она человек. Яблоки Идун дают ей время, здоровье и молодость, но перед силой источника они ее не защитят. Вспомни свою инициацию, ощущения весьма неприятны. — Джейн смогла пережить контакт с Эфиром. — Нет, Тор! — я хлопнул рукой по столешнице — Это может ее убить! Ты понимаешь? — Локи, почему тебе она так дорога? Потому что она должна была быть моей! Моей! Если бы не прихоть ведьмы, я бы никогда не допустил вашей встречи! — Потому что она мой друг, а ещё царица Асгарда. Хватит искать подвох там, где его нет! У меня есть жена, прекраснейшая из всех асгардских дев, и ей я верен. — Я заметил. — неловко улыбнулся Тор — Рад, что у вас всё отлично. — Я не намерен обсуждать свою личную жизнь. — Тогда обсудим мои сны. — Я не смогу их разобрать. — Разобрать их не проблема. Нас ждёт война. Я почти уверен. — Что же ты видел такое? — Я видел пир в Асгарде, мать и отец восседали во главе стола, ты вел Сиф за руку в танце, чуть дальше смеялся Фандрал, я улыбался смотря на всех вокруг, а потом пригубил вина. Оно было гнилое, рядом со мной стоял Хеймдаль, взглянув на него, я отшатнулся, его глаза заволокло белым, он хватает меня за руку и обвиняет, что я всех убил, что все мертвы. Я оборачиваюсь и вижу рану на груди матери, обожжённого Эйнара… Я в Валгалле… мы все в Валгалле — Это было однажды? — Дважды. — Бездна раздери всех и вся, как же не вовремя. — Война вообще вовремя не бывает. — Это что-то пострашнее войны! Раз в Валгалле все разом. — Я не понимаю, что это и меня это пугает. Джейн видит, что что-то не так, но я не хочу пугать ещё и её. — Правильно. Ей своих страхов перед Вертнэтром достаточно… — в дверь постучали, да что за день! — Войдите. — Ваше Высочество! К вам, по особому распоряжению, травница из верхнего города. — Проведите. — я подскочил, встречая Далию. Для меня она была не просто подругой матери, она была моей отдушиной. После официально признанной смерти отца я остался один. Мать переживала свое горе тихо и замкнуто. Даже покинула Асгард, спрятавшись в виноградниках Альфхейма. Я позволить себе отшельничество не мог. Молодые из армии или вылетают, или умирают. Я не хотел ни того, ни другого. Отбыв в Альфхейм, мать передала дом подруге в полное владение. Далия роскошь не любила и согласилась пользоваться только флигелем, где разместила лавку, чтобы не обременять мою мать в финансово. Сначала это была просто чужая женщина, живущая по соседству. Я не шел на контакт, лишь изредка помогал с тяжёлыми работами. А потом в какой-то момент, она просто спокойно сказала, что никто не видел тело принца, возможно мой отец жив. Я чуть не остолбенел, но милая женщина лишь улыбнулась, рассказав, что видела принца Локи ещё маленькой девочкой, когда ваны жгли деревни. И теперь тот принц стоит перед ней, я тогда впервые забыл навести отводящие чары. А после никогда при ней их и не наводил. Она стала для меня единственным другом во всех мирах. Раньше таковой я считал Фригг, но всё изменилось, когда я встретил Джейн. — Ваше Высочество! — Далия поклонилась, обернулась, увидела Тора, испугано застыла в реверансе — Ваше Величество, прошу меня простить! — Локи, кто эта милая девушка? — я подошёл к ванийке загородив Тору обзор. Обойдётся, похотливая скотина! Я приложился к пальчикам, Далия смущённо опустила глаза. Раунд за мной, меня она не подозревает, будет уверена, что говорит с моим отцом. — К чему такая срочность? — Это просила передать Ракель. — из поясной сумочки она извлекла перстень Тора. Настоящий, слава норнам! — Это… это ведь! — Да, это он. — я положил перстень на раскрытую ручищу Тора — Спасибо, моя дорогая! Я велю, чтобы вам передали вознаграждение. — Не стоит! — Стоит. И не спорьте! — Далия ещё раз присела в реверансе и покинула кабинет. Что ж, ну хоть с перстнем вопрос решился, отец был прав, поставив на Ракель. — Как? И кто эта такая? Травница из верхнего города? С каких пор в верхнем городе живут травницы? — Ты получил свой перстень, вот и радуйся. Остальное — моя забота. — Слишком много забот в твоих руках! — как-то запальчиво выпалил царь. Я лишь вскинул бровь. — Кстати, с чего вдруг простой рапорт докладывают со всеми регалиями? — Эта была мысль Джейн. Я теперь царь, а не просто принц. Некоторые этого не могут понять. — Вальштаг этого никогда и не поймет. А Огун с Фандралом всегда понимали, что дружба будет только до коронации. — Раньше я так хотел трон, а теперь видеть его не могу! — Это радует. А Джейн в итоге вылепит из тебя нового «Великого Одина». На этом всё! Я предпочитаю вернуться в свои покои. Я слишком долго отсутствовал. Надежда на то, что Сиф всё ещё пребывает в объятиях сна рухнула сразу же, как только я вошёл в покои. Принцесса металась по спальне, кутаясь в зелёный плащ. Заслышав мои шаги, замерла на месте, как испуганный кролик, но глаз не опустила. — С пробуждением! — небрежно бросил я. — Значит постановка для дотошной прислуги… — А ты бы хотела предаться любовным утехам? — я нагло вскинул бровь, сжимаясь внутри, а вдруг и прям хотела? Сиф поёжилась, сильнее прячась в ткани плаща. — Не обязательно меня всякий раз усыплять! Я могу самостоятельно разбрасывать свое исподнее! — Запомню на будущее. — я устало вздохнул. — Раздевайся! — я воззрился на воительницу, как на ётунскую бестию, что случайным образом резвилась на солнечных полях Альфхейма. Сиф лишь закатила глаза, слишком знакомо. Она вообще незаметно для себя стала перенимать привычки отца, то наклонит голову, то сложит руки за спиной. — Тебе нужно выспаться, ты сам выглядишь чуть лучше мертвеца. — Выспаться я не против. — что толку врать, я жутко вымотался за все это время. — Ложись. — она приветливо похлопала по ложу рукой и изящно скользнула под золотую простынь. Я спорить не стал и раздевшись лег. Сиф повернулась на бок, подперев голову рукой и разглядывая меня, я заложил руки за голову и закрыл глаза. — Локи? — М? — Пока не уснул, могу задать вопрос? — я кивнул — Тебе он будет неприятен, но я должна знать. — она тяжело вздохнула, и я понял, что речь пойдет обо мне — Должна знать от тебя. — Как появился на свет Асгрим? — не волнуйтесь Ваше Высочество, правду никогда от меня не скрывали, а возможно я знаю её лучше, чем отец и мать. Фригг если уж раскрывала правду, то делала это крайне жестоко. — Я хотела по-другому задать этот вопрос, но да. Мне нужно понять… — Какие отношения меня связывают с герцогиней Халлесон? — я приоткрыл один глаз, взглянув на смущенную Сиф, она кивнула. Как ему это удалось, никак не могу понять. Она ненавидела его! Ненавидела какой-то слепой и всепоглощающей ненавистью! Все время, что я знаю. — Любви в этих отношениях никогда не было! — резче, чем хотелось ответил я. — Я не была бы столь категорична… — я хмыкнул, что ж, она права. Мать боготворит отца. — Поясню, от… — я вовремя понравился — я никогда не испытывал к Каисе ничего кроме уважения. И ещё желания восполнить причиненный ей ущерб. — Ущерб? — я устало сел на кровати, подпихнув под спину подушку. — Тор. — коротко ответил я. — Ты видела что он творит, когда пьян. — Он… но как? Каиса… — Была несчастной девочкой оказавшейся не в том месте и не в то время. Сути не меняет, Тор был груб, а столетняя девочка была обречена на всю жизнь. — я всегда удивлялся самому себе, насколько история моего появления не находила во мне отклика. Не долгожданный, а случайный ребенок, результат умелых манипуляций — и мне всегда было все равно… интересно почему? — Прислуга не узнала? — Я нашел их раньше. — И никаких свидетелей? — А много их может быть в спальне принца? — Ты уверен… — Что она этого не хотела? — перебил я вечно подозревающую всех Сиф — Уверен, она чуть не утопилась в моих покоях после. Еле успел. — Прости… — Сиф, — воительница упрямо изучала золотую ткань — посмотри на меня! — зелёные глаза поймали мой взгляд. — Единственная причина появления Асгрима на свет — это игры Фригг. — Раньше ты не называл ее по имени. — Раньше я не знал, сколь спокойно она швыряется чужими жизнями. — Ты не можешь этого знать. — Могу. И знаю. — Она любила тебя, Локи. — теплая ладонь Сиф легла в мою. — Я видела, что с ней было, когда ты выбрал Бездну. — Я знаю. Она была моей матерью. Она и Асгрима любила как внука, но долг не помешал ей сломать его жизнь. — Что она сделала? — Ты знаешь каким даром владела царица? — Даром? — Или проклятьем, как посмотреть. Фригг была вёльвой, сильнейшей из всех когда либо живущих во всех мирах. Дар ей достался от Скульд, самая молодая из трёх сестер иногда любит шутить. Фригг видела многое, что-то размыто, что-то только как вариант будущего, а что-то как цепь событий. Царствование Тора должно было принести гибель Асгарду. Полностью уничтоженный мир. Горячность, грубость, заносчивость… шаг за шагом новоиспеченный царь должен был разрушать то, что созидалось тысячелетиями. Но даже самый буйный нрав можно унять. В некоторых видениях она видела царицу подле Тора, но она не была похожа ни на одну девицу из знатных домов высших рас. Хеймдаль смог ее найти. В Мидгарде. Фригг говорила, что как только проясняется одно из прошлых видений, как оно открывает видения новые. Она видела изгнание Тора. А значит их возможную встречу. И чтобы эти двое встретились, царица послала в Мидгард Асгрима, сделать так, чтобы он привел ее к месту, куда Один позже изгонит Тора… — я ещё никому никогда этого не говорил, свою боль, свою обиду, свою глупость. Сиф затаившимся кроликом слушала, слегка сжимая мои пальцы. Оказывается она умеет слушать, и слышать, и переживать. — Но даже премудрая Фригг не смогла предвидеть что эти двое столь сильно полюбят друг друга. Так сильно, так губительно, так печально… И тогда она сочинила ложь, я до сих пор уверен, что это ложь! — а может я просто упертый идиот. — Она убедила его, что у Джейн есть всего две дороги — быть с Тором или погибнуть в Мидгарде молодой. Фригг показала столько возможных смертей Джейн, что я уступил… Вернее, я бы тоже на его месте уступил. — Сиф не заметила моей оговорки, к счастью. Я замолчал, теряясь в образах своей памяти. На кухне маленькой квартирки пахнет кофе и свежей выпечкой, я улыбаясь смотрю в окно. До слуха доносятся лёгкие шаги босых ног, оборачиваюсь, в моей рубашке она выглядит ещё миниатюрнее. Хитро улыбаясь девушка подходит и забирает чашку из моих рук. «Нечестно!», ее улыбка становится только шире. Допивает, ставит в раковину, подходит ближе. Солнце делает цвет её глаз мягче, как топленый шоколад. Встаёт на носочки и как всегда касается моих кудрей. Я уже к ним привык. И иметь светлые волосы тоже привык. А вот просыпаться рядом с ней никак не привыкну. Она касается моих губ своими, легко, невесомо, я тянуть к ней, но она отскакивает. Ах, так! Опрометью бежит в спальню, я за ней, сгребаю в охапку и заваливаю на кровать. «Пощады не будет!», лёгкой щекоткой прохожусь по ребрам, она заходится смехом, таким ярким, таким живым, таким искрящимся. Я любуюсь ею. Родинкой на щеке, открытой улыбкой, прямыми черточками бровей. Прекрасна. Джейн замирает. «Всегда мечтала иметь голубые глаза». Голубые? Ах да, глаза тоже же изменили цвет. Я готов сделать их любыми, лишь бы она смотрела на меня так всю жизнь. Жизнь… Мидгард горит быстро… мой вечный страх, по левой ладони проскакивает тонкая змейка золотой магии, отец так и не смог научить меня полному контролю. Карий внимательный взгляд тут же бросился в эту сторону, брови нахмурены. Я провожу пальчиком между ними, разглаживая морщинку. «Мне показалось, что твоя рука засветилась», смущается. «Блик солнца». Поцелуй в подбородок, шею, ключицы. Мне ее мало, всегда. Её ладонь ложиться на грудь, ей не хочется меня останавливать, но надо. Ей пора. Выпускаю ее и завороженно смотрю, как она собирается. Она прекрасна! Её можно только любить, обожать, боготворить… Она явилась в тот же день, спустя пару часов. Как всегда величава, спокойна и с участливо-печальным взглядом. Ведьма Железного Леса! Я был готов ее убить. И она даже согласилась быть убитой. Только дала мне увидеть все то, что видела сама… гибель Джейн, гибель миров, миллионов людей… я уступил. Это было наше последнее утро с Джейн… — Локи?.. — голос Сиф… ах, да. Локи это я. — После она отняла все воспоминания об Асгриме, стёрла, все до единого! И это не помогло. Чувства двоих были слишком сильными даже для царицы Асгарда. Джейн искала кого-то или что-то и не могла найти, срыв приходил за срывом. Запертые чувства грозили сумасшествием. Тогда царица поторопила события, якобы случайно обронив на совете о коронации принца. Один согласился. Фригг умела убеждать. Потом коронация, Ётунхейм, Тора изгнали, Джейн его встретила… высокий, светловолосый, голубоглазый… подмена сработала… — Локи, прости! — она положила голову мне на грудь. — Я не хотела… — что именно она не хотела не сказал, но я итак понял. Я провел ладонью по волосам воительницы, отец так бы сделал, он постоянно пытается прикоснуться к ней. — Когда ты увидел Джейн, ты знал про них? — Нет. — она кивнула чему-то — Не знаю, как бы я поступила на месте Фригг. — Знаешь. И я знаю. — я тяжело выдохнул — гибель миллионов не может быть ценой за короткую счастливую жизнь мидгардки. — воительница резко подняла голову. — А Джейн, она знает? Она вспомнила? — волнуется, искренне. Это хорошо, что они подружились. — Нет, но она чувствует его. — Это как? — Как влечение. Только сильнее и необъяснимее. — Сейт? — я удивлённо вскинул брови — Моя мать из ванийского дворянства Асгарда. И пусть сейт не достался ни ей, ни мне, я как женщина рода должна знать. — Мужчины не владеют сейтом. — Асгрим твой сын! — Звучит оскорбительно. — Локи, сильнее тебя магов нет. — Тебе откуда знать? — Мне поведал Вёлунд. — и этот отметился. — Может быть ты права. Я не знаю, Сиф… я уже ничего не знаю. — принцесса вновь опустила голову на мою грудь и вдруг шмыгнула носом. — Сиф? — Мы несчастны, Локи. Всё мы! — судорожный вздох — Я любила Тора, Тор любит Джейн, Джейн даже не знает, что любила другого… Тебя вообще назначили изгоем. Я же первая и назначила! — горячая капля упала мне на грудь. Я зарылся ладонью в черные волосы. — Чшшш… Сиф. — этого ещё не хватало. Весь разговор был отвратителен. Он должен быть не со мной. Сейчас столько стен сломалось между этими двумя, да только один из них в другом мире. Отцу воспоминания я отдам. Воспоминания, не момент. — Когда Один сказал, что выдает меня за тебя, я поняла, что всё повторяется. Что это какая-то шутка норн. — Повторяется? — Моя мать ненавидела отца… Великий Эйнар был презираем ею до самых сокровенных глубин души. По одной простой причине… — Сиф отстранилась и села, поджав под себя ноги. — Прекрасная Илва была обручена с младшим братом Эйнара, Льётом… Илва была единственной вещью во всех мирах, которую не покорил великий воин. После Второй Ванахеймской, Один посулил исполнить все, что пожелает Эйнар. И он пожелал Илву… Насильно навязанный брак… Отец верил, что мать смирится, что полюбит или хотя бы начнет уважать. Но она лишь боялась. А потом родила дочь. Не сына. И из вожделенного трофея стала никчёмной вещью. Как и я. Я стала пощечиной отцу. Постыдным недоразумением. А приезжающий изредка Льёт мстил брату как мог, ударяя по самому больному. А я слышала. И пыталась доказать, что я могу быть воином. Отец отмахивался. И так по кругу. А потом мать понесла опять. И родила вторую дочь… Пропасть расширилась до размеров Гуннингагап. Вскоре я ушла из дома… — на золотой простыне сидела черноволосая одинокая девушка, брошенная, нелюбимая, несчастная, отвергнутая отцом и мужчиной, которого любила. Сломанная душа. Такая же как мой отец. Вот что увидел принц Асгарда. Вот в кого так отчаянно влюбился. Они одинаковые. Мы одинаковые! Сиф права, мы несчастны! Я протянул руку, показывая, что она может вновь устроиться и поплакать, Сиф утерев щеки отрицательно качнула головой. Так даже лучше. Утешать чужих жён я умею великолепно, только не таким способом. Воительница улеглась со своей стороны, подложив руку под щеку и вдруг — Спасибо! — я вскинул бровь. — За честность. — Иронично благодарить за это Бога обмана. — Я благодарю своего мужа. — Сиф закрыла глаза. Устала. Все устали. Через две недели из Ванахейма вернётся принц, который не по собственной воле предал супружескую клятву данную женщине, которая ненавидела его столетиями. Вернётся, ещё не зная, что его ждут. Что за него боятся, с ним хотят делить тайны. С ним хотят безмятежно засыпать… У него получилось чтоб его! Возможно и у меня когда-нибудь получиться… мерный стук дождя за окном… сон заволок сознание.