Comfort

Тёплое сияние солнца в безлюдном Сиэтле создало прекрасный пейзаж. «Смерть» ночи и рождение нового дня. Свет отражается от зелени, проскальзывает сквозь тонкие щели в зданиях; лучи падают на твои щёки и блестят на металле твоего пистолета. Он осыпал твою возлюбленную рассветными тенями, жёлтыми и оранжевыми оттенками, отчего её волосы казались золотыми, и целовал каждую веснушку на её лице, плечах и руках. Ты вдохнула; чистый воздух прошёл через лёгкие и вышел с мягким вздохом. Блондинка потянулась, и ты улыбнулась, подарив улыбку своей партнёрше, когда показался кусочек её живота. Ты удивлённо подошла ближе, увидев её в таком хорошем настроении, с намерением поцеловать и прошептать, что готова. Пальцы в перчатках развернули бумагу. Вы вдвоём изучали карту, пока не запомнили нужный маршрут. Дальше шли чертежи больницы с ярко-красным маркером, обведённым вокруг входов и выходов. Ты старалась запомнить каждый уровень. Уверенная в своей способности ориентироваться в городе, ты идёшь впереди, пока в поле зрения не появляется высокий бетонный гигант. Ты сидела на корточках в траве, открывая дверь в больницу. Указывая пальцем на стену здания, ты получила свой первый приказ. Найти вход не так уж и сложно, учитывая, как вы ориентируетесь на открытой местности. Вы обе занервничали от перемены в воздухе. Тяжесть осознания, осенившая тебя и солдата, была тяжёлой от плесени и мха, которые покрывали снаружи и проскальзывали в комнаты, оставляя знакомую неприятную вонь позади. Ладонь в перчатке лежит на твоём плече, бирюзово-ореховый взгляд приклеен к твоей вздымающейся фигуре. — Мы сделаем это, — решительно сказала Эбби. Выдохнув и сжав кулаки, ты направилась внутрь. Вверх по пожарным лестницам, через разбитые остатки широких окон. Стекло треснуло под твоими ботинками, каждый осколок упал на пол коридора. Влажный воздух мешал нормально дышать. Большая часть мебели была сломана или перевернута – другие выжившие тут уже проходили, в надежде найти что-нибудь необходимое. Все, что осталось – это жуткая тишина и давящая тяжесть душ, которые бродили по больнице. От этого в сердце возникает чувство холода, как будто лёд образуется в груди. От мысли о том, как велико число жертв, начинаешь нервничать. Больше смертей означало больше заражённых, а значит – больше спор. Споры, которые так легко проникают в твоё тело, превращая тебя в чудовище. Эбби положила руку тебе на щеку, её прикосновение успокоило тебя. Ты чувствовала мускусный запах, который витал в воздухе, касаясь грязных стен. Казалось, им пропиталась вся больница. Тишина вызывала у твоей партнёрши подозрительность, заставляла её заглядывать в полуоткрытые двери. Отсутствие стонов и плача от заражённых закрепило мысль о том, что под вами было логово. Ты ожидала, что появятся несколько бродячих собак, но их не было. Ничего не было. Это страшнее, чем сражаться с человекоподобными существами или настоящими людьми. Именно то, что таилось в тени, вселяло в тебя первобытный страх – они наблюдают, ждут, когда ты совершишь ошибку, чтобы забрать тебя. — Мы можем спуститься на лифте, но я не уверена, насколько глубоко… — блондинка ухватилась за щель между металлическими дверями, с ворчанием распахивая их. Ты посмотрела вниз на верхнюю часть лифта, цепь, по которой вы должны были подняться, выглядела достаточно прочной. Она пошла первой, проверяя, насколько хорошо трос выдерживает её вес. Ты молилась, чтобы он не сломался, и последовала за ней, приземлившись в лифте с глухим стуком. Она оказала тебе услугу, дав время вспомнить, на каком уровне вы находитесь, прежде чем открыть двери настежь. — Ты чертовски прекрасна, детка. — ты похлопала её по спине. Она улыбнулась тебе сверху вниз. Обе пересекли мёртвые коридоры; грибковая поросль там была более значительной и покрывала пол, стены и потолок массой органической плоти, которая, если присмотреться, напоминала человеческую кожу. Между грибами лежало что-то похожее на останки трупов. Все они довольно маленькие. Как будто они принадлежали детям. Желчь коснулась тыльной стороны языка, и тебе потребовалась секунда, чтобы проглотить её; внутри все горело. Эбби молчала, ладонью в перчатке трогала все, что осталось от некогда ярких стен. Ещё можно было различить очертания цветов и животных. Все уже выцвело и, в основном, покрылось грибками и темными пятнами. Должно быть, это была кровь. Очень много крови. Господи, что здесь произошло? Когда вы вдвоём добрались до лестницы, воздух стал невыносимым. Волк помогла тебе надеть маску, а ты помогла ей. Сквозь изрядно потрёпанный козырёк можно было разглядеть пятнышки, поднимающиеся с нижних уровней. Под белым светом фонарика пятна выглядели почти сюрреалистично. Как они кружились в воздухе, словно... светлячки. В них была какая-то болезненная красота. Ты не верила, как природа могла сделать ужасное прекрасным, если принять его таким, как оно есть. Не за смертный приговор, который она вынесла вашему виду, а за шанс для заражённых жить и процветать. Вы все ближе подбирались к логову… Много спор летало в воздухе. Каждый сделанный тобой шаг, приводил к тому, что грибковая поросль под подошвой трещала и крошилась. Твёрдые оболочки, покрывавшие лестницу, затрудняли тихое движение. Поросль на стене пульсировала, чем-то напоминая сердцебиение, выкачивая больше спор и затрудняя обзор. Ты с Эбби махнули ладонью по воздуху, очистив его ровно настолько, чтобы увидеть брошенные носилки и инвалидные коляски, заржавевшие от долгого пребывания во влажной среде. Почти ни один дюйм этого уровня не был затронут грибком. Твоя паранойя разыгралась; каждое помещение выглядело одинаково, как будто вы были в лабиринте, полном хищников, ожидающих подходящего момента, чтобы напасть. Эбби была напряжена; ты слышала очень слабое постукивание её кожаных перчаток по стволу дробовика, то, как она тяжело дышала. Здесь нельзя надолго оставаться. Нужно было поторопиться, собрать оставшиеся припасы, найти логово и сжечь эту чёртову штуку, чтобы она не породила новых заражённых. Похоже, что ваш покой и тишина в этом беспорядке здания были только временными. Конечно, это был только вопрос времени, когда твоё нежелательное присутствие нарушит сон этих существ. Ты застыла с самодельной бомбой в руке. Словно рождение чего-то ужасного, первые два заражённых с громким визгом прорвались сквозь массу грибов. Голова превратилась в беспорядочное месиво из плоти, грибов и зубов; жидкость, которая лилась из разинутой пасти, падала на пол и пузырилась. С болезненным криком, который наверняка разбудил бы других, щелкун атаковал. Нажав на курок первой, Эбби прицелилась в наросты на его голове. Он отшатнулся от силы пуль, половина его черепа упала на землю с влажным и неприятным звуком. Ты взяла свой пистолет и прицелилась в другого щелкуна, выпуская пулю за пулей, пока он не рухнул на пол со странными движениями. Спазмы прекратились, но от хруста, доносившегося из-за множества дверей, по коже побежали мурашки. Вскоре в дверь ворвался целый рой заражённых, некоторые спотыкались и ползли к вам, другие были гораздо проворнее и бежали на полной скорости. — Шевелись! Шевелись! — крикнула Эбби и повернула назад, а ты побежала за ней. Вы двое проскользнули в комнату, пытаясь установить дистанцию между вами и группой заражённых. — Сейчас же! Бросай сейчас же! — она бросила сигнальную ракету, чтобы ослепить бегунов, а ты высоко подняла руку, чтобы бросить самодельную бомбу. От взрыва задрожали стены, и посыпались обломки. Удалось убить нескольких и замедлить хорошо бронированных заражённых на пару секунд. — Я поняла! Кидай ещё одну! — блондинка стреляла в отставших, пока ты зажигала тряпку, пропитанную спиртом, в бутылке, и бросила её, наблюдая, как они царапают свои собственные тела, пытаясь потушить пламя. Ты отстреливала их, пока они сгорали заживо, вскоре очистив комнату и коридор. Снова воцарилась тишина, но это не значит, что кошмар закончился. Ты вернулась в холл, глядя на свою подругу с озабоченным лицом. Она видела только, как сузились твои глаза и брови, как ты кивнула и опустилась на колени, чтобы приготовить огнемёт. Ты схватилась за ружьё и закрыла глаза, открыв их, когда почувствовала, что рука волка тянет тебя вперёд. — Давай осмотримся. Через пять минут мы вернёмся сюда. Если что-то случится – кричи, — если это была шутка, то не смешная. Эбби ушла искать оставшиеся припасы, а ты пошла в противоположную сторону, чтобы сделать то же самое. Находясь здесь в одиночестве, ты торопилась, лихорадочно роясь в ящиках и комнатах. То, что нашла, ты судорожно запихнула в рюкзак, не читая этикеток или сроков годности. К чёрту это, ты бы предпочла выбросить ненужные вещи, когда будешь в безопасности. Твоя охота за хламом закончилась поиском наручных часов. Ты встретила Эбби в коридоре и легко похлопала её по куртке. — Мы можем просто убраться отсюда, пока меня не стошнило прямо в маску? — ты тихо засмеялась, чтобы заглушить свои нервы. Она согласилась, страстно желая уйти и вернуться домой, чтобы поесть и вздремнуть. Пришло время взглянуть в лицо неизбежному – той широкой и темной комнате, в которой, должно быть, начиналось логово. Ты сделала пару осторожных шагов, оглядываясь вокруг в поисках других заражённых, которым приспичило сыграть в прятки. Эбби вошла в комнату первой, обнаружив открытый кокон грибов, которые росли вокруг мебели. Он пустил корни в землю и стены, споры прорывались сквозь тонкие трещины в его панцире. Ты обратила внимание на мебель, широко раскрытыми глазами оглядывая комнату. Детские рисунки на стене… — Это не оно ... — заговорила Эбби. — Что? — ты встряхнула головой. — Логово. Это все неправильно... — она придвинулась ближе, чтобы взглянуть на расколотый кокон. Похоже, инфекция могла начаться здесь со всех спор и щелкунов, но она настаивала, что это не похоже на логова, которые она видела раньше. Потолок заскрипел над тобой, ты подняла голову. Твои глаза расширились при виде сложного тела, свисающего из дыры в потолке. Масса грибов и плоти, каждый кусочек которой двигался в разных направлениях, как будто пытался освободиться. Ты затаила дыхание, наблюдая, как существо упало с тяжёлым стуком, отбрасывая вас обеих на землю. Эбби закричала, чтобы ты отошла, но ты замерла, уставившись на эту мерзость. Тело напоминало чёрную вдову с наростом на спине, который выплёвывал споры там, где грибы его не покрывали. Бока представляли собой смесь взрослых рук, ног и толстых отростков, извивающихся, как черви. Спереди – всего в нескольких дюймах от твоего перепуганного лица – смесь из женских и, вероятно, детских черт. Их лица выглядели такими человеческими; пронзительный плач новорождённых из их открытых ртов и глубокие стоны их воспитателей производили гортанный звук, от которого кожа покрывалась мурашками. — Возьми себя в руки! — Эбби вонзила пальцы в массивный нарост на спине, крепко опираясь об пол, удерживая массу заражённых на расстоянии от тебя. — Убирайся, сейчас же! — закричала она, и ты увидела, как головы младенцев повернулись к ней, закрытые глаза сфокусировались на блондинке, и громко заплакали от боли. Лица взрослых сменились выражением гнева, тело медленно повернулось к солдату. — Ага, вот так... — она отпустила монстра и побежала к тебе, схватив тебя за руку и выбежав из сестринской. — Что...Что это было... — ты съёжилась, не закончив предложение. Эбби ворвалась в комнату и повернулась к тебе лицом, тряся тебя за плечи. Ты смотрела на неё со страхом в глазах, с трудом приходя в себя после того, как увидела это ужасное создание. Блондинка положила руку на твою маску и ткнулась своим фильтром в твой. — Я здесь. Тебе нужно успокоиться, — она была нежной и тихой, несмотря на срочность всей ситуации. Ты была рада, что монстр медленный, иначе он вошёл бы в комнату, чтобы сожрать вас обоих, пока ты утопала в собственной панике. — Д-да, да... — ты кивнула, пытаясь взять себя в руки. — Да… Мы...Мы убьём его... — Эбби проверила твой пистолет и винтовку, зарядила и положила оружие тебе на колени. — Полагаю, это означает «да». Конечно, слушать гул монстра – сомнительное удовольствие, но ты не могла рисковать тем, чтобы эта штука заразила ещё больше людей и подвергла опасности твоих разведчиков. Вы двое быстро придумали план. Существо было медленным, но огромным, и имело много затвердевших грибов на своём теле. Если бы вы обе ударили по нему одновременно, он не смог бы добраться ни до одной из вас. Итак, ты решила зайти сзади, а Эбби – спереди. Вы вышли наружу и обнаружили, что монстр выползает из дверей, его большое тело едва помещается. Ты думала, что все это слишком просто. Монстр был настолько медленным, что прежде чем он бы вышел, его легко можно было обстрелять. Но стоило новорождённым закричать, как весь энтузиазм улетучился. Шум привлёк щелкунов, и, как вишенка на торте твоего кошмара, существо начало дрожать со всех сторон, как комок змей, пытающихся выбраться, и из кожи начали выползать странные тела. — Черт... — выругалась Эбби и выпустила пламя. Огонь поглотил щелкунов, но они всё ещё спотыкались, приближаясь. Она продолжала смотреть на тех, кто стоял перед тобой, пока ты стреляла в тела, падающие со стен. — По лестнице! Иди! — крикнула она, чтобы ты отошла назад, приказывая потратить весь магазин на заражённых сзади, чтобы расчистить путь. Их было очень много. Как будто плач огромного монстра свёл их всех с ума. Они доносились из каждой комнаты, из каждой стены коридора и из-под лестницы. Ты почувствовала, что они пытаются схватить тебя, но Эбби ударила тупым концом своего пистолета по ним. Это было слишком ошеломляюще, и когда у тебя закончились патроны, ты поняла, что вам двоим нужно выбираться, потому что выиграть эту битву нет шансов. Она прошла вперёд, стреляя остатками пламени, чтобы очистить лестницу. Ты рванула вверх, но почувствовала, как чья-то рука обхватила твою ногу. Щелкуны карабкаются друг на друга, пытаясь добраться до тебя. Один из них сделал это, его ногти впились в твою ногу, когда ты пыталась сбросить его с себя. Острый укол коричневых ногтей в плечо заставил тебя позвать Эбби, которая оттащила тебя от щелкуна, устроившего засаду сбоку. Остатки грибка на его голове снесло на ступени, когда солдат использует последние картечи, оставшихся в дробовике. Ты бежала с ней, пока не почувствовала себя в безопасности у открытого окна. Ты глубоко вздохнула, сняла маску и высунул голову в окно. После всего, ты не сразу поняла, что тебя укусили, пока Эбби не бросилась вперёд и не схватила тебя за руку, потянув её вниз, чтобы обнажить куски ткани и плоти, отсутствующие на твоём окровавленном плече. Она выругалась, оттащила тебя подальше и закрыла дверь кабинета большим шкафом. — Дай-ка я посмотрю... — она открыла сумку и стала искать бинты и таблетки. Ты уставилась на свою руку, а потом на плечо. На коже виднелись два ряда зубов, из которых сочилась кровь. Эбби взяла тебя за руку, глядя на твоё бледное, потное лицо. — Эй, это ерунда, слышишь? — её было едва слышно. Приглушенная громким плачем, стонами и визгом, доносившимся снизу. Все стихло, твой разум медленно переваривал, что значит быть укушенной щелкуном. Ты молчала, пока Эбби поливала твою рану спиртом и накладывала повязки, пытаясь остановить кровь. Странный звон в ушах сменился гулом, он превратился в голос Эбби, зовущей тебя. Ты смотрела на неё со слезами на глазах. Она положила руку тебе на щеку, перчатка упала на пол. На тебя накатили эмоции. Боль, паника, страх – ты выплёскиваешь все это через один громкий, болезненный крик. Она закрыла тебе рот, слыша, как заражённые ходят по коридорам. Ты затихла, обмякла в её руках, когда ударила её в грудь и начала рыдать в изгиб её шеи. Она крепко обнимала тебя, гладила по голове и шептала на ухо невинную ложь. Нет, нет, нет, нет… Ты отстранилась от неё с глубоким стоном. Ты начала мерить шагами комнату: после нервного срыва твои движения стали хаотичными. Ты ненавидела Эбби за то, что она втянула тебя в эту историю. Ты злилась на себя, потому что могла бы избежать этой ситуации, если бы не начала паниковать. Ты боялась за свою жизни, потому что знала, что из этой комнаты нет выхода, если нет готовности снова вступить в бой. Ты боялась снова увидеть эту мерзость. Ты была в ужасе, потому что тебя укусили. Укусил щелкун. — Через сколько? — ты посмотрела на Эбби. Она медленно приблизилась к тебе, взяв твои руки в свои. — Через сколько что? — она пыталась утешить тебя, но ты чувствовала себя как ненормальная, ходила туда-сюда. — Я обращусь. Через сколько? Эбби сжала кулаки и снова подошла ближе, её голос стал громче: — Ты не обратишься, мать твою. Оно... Оно даже не такое глубокое! Нам нужно возвращаться. Мэл… — Заткнись! Заткнись! — ты заткнула уши и начала снимать свитер. В этой комнате становилось очень жарко. Ты почувствовала приближение головной боли. — Ты же понимаешь, что я формально уже мертва, так что... Через сколько?! — начала кричать ты. Она ткнула в тебя пальцем: — Не смей, блять, сдаваться! Ты не знаешь! М-может быть, у тебя иммунитет?! Ты ведь не могла знать этого до укуса? — от её громкого бессвязного бормотания у тебя ещё сильнее заболела голова. — Ты же знаешь, что это чушь собачья, Эбби. Ты видела, что делает с людьми укус. Я не хочу кончить так же... — ты почесала плечо, но она взяла тебя за запястья, не давая открыть рану. Она трясла твои руки, говоря в нескольких дюймах от твоего лица, её голос дрожал от переизбытка эмоций. — Это не так, ясно?! Мы вернёмся и все исправим. Все будет хорошо, вот увидишь... — голос её звучал неубедительно. Её слова были пустыми, и вы обе это понимали. Эбби отказывалась признать, что она потеряет тебя. Даже если вы обе вернётесь в WLF и сохраните это в секрете, она будет наблюдать, как твоя болезнь растёт, а ты слабеешь, пока окончательно не потеряешь всю свою человечность и не превратишься в труп, покрытый грибами и запёкшейся кровью. — Я не могу потерять тебя... Пожалуйста, не поступай так со мной. Я... Я не знаю, смогу ли справиться с твоей потерей... — Эбби крепко держала тебя. Она всхлипывала в твои волосы, тело сотрясалось от беззвучных рыданий. Ты обняла её, закрыла глаза и положила усталую голову ей на плечо. Она затряслась сильнее… Ты не сразу поняла, что заснула… Твои покрасневшие глаза открылись при виде твоей подруги, обнимающей тебя на коленях. Она пробормотала «прости», чувствуя, как ты извиваешься в её объятиях. Ты смотрела на неё снизу вверх, на её мокрые от слез щеки и налитые кровью глаза. Она выглядела такой измученной. — Нет. Эбби... Все в порядке... Ты можешь идти... — на это она прижала тебя ещё ближе, чуть не раздавив в своих объятиях. Ты прошептала ей на ухо: — Ты не можешь здесь оставаться... Тебе нужно поесть. Тебе нужно поспать... А то выглядишь ты дерьмово... — ты попыталась разрядить обстановку, но это не сработало. И не сработает. Шутки не улучшили бы ситуацию. Ты не знала, что делать. В промежутке между растущей болью, изменением температуры тела и сильной мигренью ты почувствовала момент ясности. Ты не будешь проводить все оставшееся время, рыдая в объятиях своей возлюбленной и чувствуя себя несчастной. Ты не будешь проводить свои последние часы в слезах из-за безвыходности ситуации. Ты хотела чувствовать себя счастливой. Если ты и собиралась умереть, то хотела почувствовать себя счастливой в конце. Ты оттолкнулась от несчастного на вид волка и встала. Сначала ты открыла свою сумку и взяла сумку Эбби, положив туда все свои вещи. Ты засунула пистолет в задний карман. Затем ты оглядела комнату, пытаясь найти что-нибудь. Клочок бумаги был бы очень кстати. — Что ты делаешь? — она встала, вытирая глаза большими пальцами. — Ч-ч... — она смотрела, как ты составляешь какой-то список, протягивая его ей. Её глаза пробежали по списку, на лице появилось смущённое выражение. — Мы сделаем то, что указано в этом списке, а потом ты вернёшься домой, — твёрдо сказала ты, но по твоему телу было видно, что ты нервничаешь. Было нелегко игнорировать страх, но то не позволишь ему управлять. Ты была сильной. Ты знала, что это так. Эбби склонила голову набок, испытывая смешанные чувства. — К-как ты можешь быть такой спокойной? — блондинка была расстроена, но, увидев твою непоколебимую фигуру, она испытала противоречащие чувства: хотелось согласится с тобой, но и поспорить. Эбби не горела желанием опять увидеть на твоём лице слезы — Всё в порядке. Давай посмотрим... — она проглотила горечь момента и начала читать список. — Все то, что я сделала бы, если бы застряла в комнате со своей очень красивой девушкой. Первое: станцевать... Серьёзно? — на что она рассмеялась. Совсем тихо, но это означает, что ты на правильном пути. Ты протянула ей руку, она приняла её с лёгкой улыбкой. Музыки не было, вы двое танцевали под звуки тишины. Вы танцевали медленный танец, пока ты напевала у плеча своей возлюбленной. Она сжала твою руку, пытаясь подавить желание заплакать. Когда вы закончили вальсировать, она снова просмотрела список. — Второе: поделится неловкими историями из детства, — Эбби сидела рядом с тобой на полу в комнате, и вы обе начали делиться историями о том, как были моложе и глупее. Прошли часы; вы смеялись и морщились от своих историй. Ближе к концу ты начала кашлять, но Эбби ничего не сказала, просто держала тебя за руку. Третье место в списке занимали комплименты друг другу. Было трудно придумать что-то, чтобы заполнить бумагу, поэтому ты просто писала то, что пришло в голову. Итак, вы двое говорили о том, что вам нравится друг в друге, и ты услышала, как Эбби искренне фыркнула, когда ты начала говорить о её огромных мускулах. Четвертым в списке значилось извинение за слова или поступки, которые ранили другого. В воздухе витало напряжение, но вы были честны друг с другом. Ты сказала, что сожалеешь о том, что ссорилась с ней из-за всякой ерунды. Она извинилась за то, что накричала на тебя. Пятым - рассказать плохие анекдоты. Ты устала, и половина воспоминаний смешались в кучу. Эбби хотела спать, но она держалась. Ты сказала ей пропустить этот пункт и предложила разделить свой энергетический батончик и вздремнуть. Она отказывалась есть и спать. Шли часы, и тебе становилось все хуже. Твоё тело становилось горячим и начинало зудеть. Во рту пересохло, и ты чувствовала, что тебя вот-вот вырвет. Ты начала кашлять жидкостью и почувствовала, что стало труднее сфокусировать взгляд. Ты смотрела на Эбби, наблюдая, как её лицо искажается печалью. Она все ещё плакала. Ты чувствовала, что слез почти не осталось, но все равно продолжала рыдать. Воздух в комнате снова стал тяжёлым, на шутки уже не осталось сил. Ты так устала, но так старалась не заснуть, пока не увидишь, как Эбби выйдет из больницы. Ты знала, что этому когда-нибудь придёт конец. — Я думаю, мы должны сделать последний шаг, — ты встала и медленно направилась к её рюкзаку. Ты с трудом подняла его, чувствуя, как мышцы постепенно расслабляются. — Пора идти... — вздохнула ты. Эбби покачала головой, разорвала листок и подбросила его в воздух. — Нет, я не оставлю тебя здесь. Я не могу... — она взяла у тебя сумку и отбросила её прочь. — Ты идёшь со мной, или мы обе остаёмся, — прорычала она сквозь зубы, пытаясь напугать тебя и заставить пойти с ней. Это не сработало. Ты не могла просто так войти на стадион, чтобы никто не заметил тебя. Ты выглядела больной. Умирающей. — Эбби, теперь ты опускаешь руки. Что ты получишь, умерев здесь? — тихим голосом ответила ты. У тебя не было сил на очередную перепалку с ней. — Я не могу просто уйти, зная, что ты умрёшь здесь, как какая-то грёбаная шавка! Ты заслуживаешь лучшего. Пожалуйста... Пойдём домой... — от хрипоты в её голосе ты почувствовал себя ужасно, и на мгновение тебе захотелось взять её за руку и уйти вместе с ней. Все будет в порядке? Может быть, тебе просто нужно принять антибиотики, и всё будете в порядке. Или, может быть, ты могла бы просто остаться в живых немного дольше и провести с ней ещё несколько дней, недель или месяцев… — Они пристрелят меня, как только увидят, что меня укусили. Это не... Я не хочу так... — ты потёрла глаза и нос. Она взяла тебя за руку и потянула к двери. Ты не сопротивлялась. Ты смотрела, как она ведёт тебя обратно к лифту, помогает подняться на верх кабины и несёт вверх по кабелю. Желчь вырвалась из твоего горла, когда ты увидела ряд детских рисунков на пути наверх. Она вытерла тебе рот рукавом, поцеловала в макушку, и ты закрыла глаза от этого прикосновения, мягко улыбаясь. Какое-то время ты спокойно шла, пока твоё тело не начало тяжелеть. Ты сгорбилась на пути к окну и пожарной лестнице. Эбби помогла тебе выбраться, неся тебя всю дорогу вниз. Она добралась до самого дна и вздохнула. Ты видела, что уже смеркалось, и гадала, как долго вы там пробыли. Судя по времени на часах, ты бы сказала... Два дня? Через некоторое время Эбби пришлось остановиться. Она была уставшая, голодная и обезвоженная. Она ни за что не смогла бы дотащить тебя до самого дома. Все закончится тем, что её убьют, и это будет твоя вина… — Н-нет, остановись. Эбби... Хватит... — ты оттолкнула её. — Я не пойду дальше. Пожалуйста, просто попрощайся... — твоя речь становилась медленной, как будто двигать языком было тяжелее. Эбби закричала: — Нет, — от неё исходили волны гнева, когда она топнула ногой и указала на тебя, как какой-то ребёнок, бросающийся в истерику. — Я знаю, для чего этот пистолет. У тебя в кармане. Черт, я не позволю тебе убить себя! — она так громко кричала на тебя, что ты просто расплакалась. Это было похоже на инстинкт – звук её голоса, эхом отдающийся в твоей голове, причинял боль. — Дело не в том, чего хочешь ты! Дело в том, чего хочу я, а я не хочу обращаться! На моем месте ты бы сделала то же самое! — кончиками пальцев ты потирала пульсирующие виски, пытаясь унять боль. Эбби съёжилась, понимая, что ты права. Если бы её укусили, она бы сделала то же самое. Но сейчас все было по-другому, страдала не одна из вас, а обе. — Ты понимаешь, о чём просишь меня? Я не могу уйти, пока ты... — она глубоко вздохнула и потёрла лицо. Она готова расплакаться, но старалась держать себя в руках. Ты обхватила её руками, слегка обнимая, и она сделала то же самое, боясь причинить боль твоему бедному, слабому телу. — Последнее: мы прощаемся... — прошептала ты ей в грудь. Какое-то время она не отвечала, но когда ты слегка сжала её, она в конце концов расслабилась. Вы сидели на траве, прощаясь. Ты поблагодарила её за все, что она сделала для тебя. Она прижимала тебя к себе и шептала, как сильно любит. Ты сказала, что надеешься, что она вернётся целой и невредимой. Она ответила, что будет скучать по тебе. Она повторяла это до тех пор, пока ты не накрыла её рот ладонью и прижалась губами к тыльной стороне кисти. Ваш последний поцелуй... Из-за грибка тебе нельзя было почувствовать её губ на своих. Эбби встала, ожидая, что ты последуешь за ней. Ты опустила голову, стоя в траве. Она пыталась убедить тебя пойти с ней, но ты сказала, что слишком устала. Она дала себе обещание вернуться за тобой и похоронить тебя как следует. Ты видела, как она уходит, как её неуклюжая фигура становится все меньше и меньше. Она оглянулась, но ты не двигалась. Возникло необъяснимое желание убежать; она отходила все дальше и дальше, пока полностью не исчезла из поля зрения. Потом ты вздохнула и потянулась к заднему карману, со стоном закрыв глаза. Эбби замерла от громкого выстрела. Птицы слетели с деревьев, отбрасывая на неё зловещую тень. Она схватилась за грудь и закричала. В этот момент она почувствовала только... пустоту.