572 года.

572 года… Сквозь все эти годы и века, сквозь войны и болезни, я помнил её добрую, смущенную улыбку. Помнил взгляд чистых и невинных глаз. Помнил мягкость её рук, красоту шелковистых волос. Сладкий, певучий голосок. Я помнил её… Лале-хатун. Она была единственной среди турок, кого я не ненавидел. Племянница султана, прекрасное невинное дитя, она очаровала меня. Стремилась к знаниям, желая доказать, что женщины имеют право обучаться, что они не просто украшение для мужчин. Стремилась защищать не только родных, но и мало знакомых. Вступилась за гончую погибшего шехзаде Хасана. Приютила у себя, зная, что Шахи-хатун будет недовольна. Она не боялась отстаивать свои права. Не побоялась и написала портрет Хасана. Не побоялась стать моим лучиком надежды. 1448 год. Османская империя. За несколько дней до возвращения Влада на родину. — Лале-хатун! Юноша поднялся с лавки навстречу запыхавшейся девушки. Пронзительный взгляд серых глаз отмечал все: небольшую дрожь, заламывание тонких пальчиков, неуверенный и потерянный взгляд карих глаз, в которых стояли слезы. Он никогда не видел слез Лале… — Я назначила эту встречу чтобы попрощаться с тобой, Влад. Юноша нахмурил брови, пытаясь понять причину столь раннего прощания. До его отъезда ещё 3 дня. — Что-то случилось, Лале-хатун. Это был не вопрос, а утверждение. Весь вид поникшей девушки буквально кричал о том, что у нее больше нет времени. Влад цепко осматривал девушку, пытаясь выявить причину. Она уезжает сегодня? Поэтому не сможет попрощаться в день отъезда? Или ее не допустят попрощаться? Лале ещё более поникла. От былой задорной девчонки не осталось и следа. Что же могло случится, что сейчас она готова разрыдаться на весь сад. — Дядя Мурад выдаёт меня за Мехмеда. Он же против нашего общения, он запретил мне видеться с тобой. Девушка нервно перебирала подол своего платья, слезы медленно скатывались по ее щекам, срываясь в траву. Поникшие плечи едва подрагивали. Лале пыталась сохранить свой вид, пыталась оставаться сильной, но не смогла… Так вышло, что девушка прониклась симпатией к будущему Господарю Валахии. Светлое чувство заполняло все её существо, едва на горизонте виднелась макушка Влада Дракулы. Им было сложно формировать дружбу. Он не хотел привязываться к османам, которых ненавидел всем своим сердцем. А ей было больно, что он считал, будто она такая же как и все. Как и весь её народ. Но день за днем, неделя за неделями, год за годом, и они смогли подружиться. Их дружба крепчала, но она не была такой, как например с Асланом. Нет. Каждый раз при виде друг друга, и у Лале, и у Влада сердце сбивалось с привычного темпа, ладони потели, а все естество заполняло неведомое им чувство. — Я была рада познакомиться с тобой. Лале смахивала с щек слезы, натягивая на лицо искреннюю улыбку. Что бы не случилось, эту девушку не сломать. Влад печальным взглядом оглядывал первую любовь своей жизни. Сейчас нет смысла что либо скрывать. Время нещадно подходит к концу. Увы, но у них нет будущего. Его и никогда не было. Лале слишком верующая, она ни за что не бросит свою родину. Не пойдет против своего народа. А Влад не потянет ее за собой. Будет лучше если Лале-хатун останется дома. Он желал забрать её, правда. Не хотел отдавать её Мехмеду. Но может… может он когда нибудь и сделает её счастливой. С ней рядом будет Аслан. Ее верный друг. Он защитит её, Влад не сомневается. Со стороны входа в сад раздались недовольные разговоры. Среди них слышится голос Мехмеда. — Больше времени нет, — девушка торопливо оглядывалась. — Прощай, Влад. Я тебя никогда не забуду. Пересилив себя, Влад притянул Лале к себе за талию и быстро прикоснулся на ее губам. Поцелуй был нежным и детским. Также быстро Лале-хатун отстранилась. Подарив напоследок нежную улыбку, скрылась среди деревьев и кустов. — Прощай, Лале-хатун. Тихо вымолвил Влад, пытаясь запомнить сладковатый вкус меда и персика на своих губах. 2020 год. Бухарест, Румыния. Я вынырнул из своих воспоминаний, замечая небольшую потасовку в углу бара. Мужчина о чём-то яро спорил с молодой девушкой. Совсем недавно я сорвался, чуть не убил девчушку-подростка. Но меня отвлек телефон, даже не сам аппарат, а то, что было на нем изображено. Лале. Сначала подумал, что не она, быть такого не может. Моя Лале пропала в 1450 году. Глупец Мехмед не доследил за ней. И с тех пор никто не знал, что случилось с Лале-хатун. Но вглядываясь в устройство, я все больше замечал сходства. Точная копия Лале. Эта девчонка знает ее, знает Лале. И мне стало страшно. Они же знакомы, я мог сделать больно ей. Сбежал, бросил бедную девочку. Взял себя в руки и попросил нужных людей найти мне всю информацию про эту девушку, что так похожа на Лале. Лайя Бёрнелл. Выяснил, в каком отеле остановилась девушка, и как последний влюблённый дурак пришёл в бар отеля. Я даже не знаю, помнит ли она хоть что-то. — Я прервала каникулы, бросила сестру и поехала забирать полотна, а вы… До моего вампирского слуха донесся чистый, звонкий и певучий голос. Лале. Нет. Лайя. Знакомый, сладковатый медово-персиковый вкус неожиданно появился на моих губах. Я засмотрелся на девушку. Ее движения, повадки, черты лица, да и все тело, напоминало мне мою единственную любовь. Чтобы там ни было, я вмешаюсь. Даже если Лайя не помнит меня, я помогу ей вспомнить, потихоньку. А если нет...Кто помешает мне построить новую жизнь с ней? Здесь нет ни султана Мурада, ни Мехмеда. Тогда я отдал её им, даже не пытался бороться. И к чему это привело? Сейчас же я этого не допущу. А начну я, пожалуй, с малого. — Господин Винсент, а вы готовы продать картины? Есть такая сумма, за которую Вы готовы уступить их мне? Я заплачу не торгуясь. Просто назовите цифру. Троица обернулась на меня. Я смерил мужчин брезгливым, холодным взглядом. На Лайю же взглянул быстро, с небольшой теплотой. Заметил, что она с неким удивлением, шоком и заинтересованностью смотрит на меня. Винсент быстро чиркнул сумму на бумажке, передал мне. Бегло оглядев цену, усмехнулся. Чего ещё ожидать от таких, как он? — Хорошо. Я готов решить вопрос прямо сейчас. Только условие. Бегло осмотрев заинтересованных мужчин, перевел тёплый взгляд на Лайю, что стояла, затаив дыхание. — Мы оформим картины на имя мисс Бёрнелл. Они будут принадлежать ей. А начну с малого — верну тебе твои же картины.