Осколки

      Сифа вошла на кухню, зевая и потягиваясь, привлеченная ароматами вкусной еды.       — Доброе утро, солнышко! Ты так рано встал?       — Доброе, — Адриан не повернулся, продолжая помешивать еду на сковороде. — Нет, не рано. Тревор еще спит?       Она угукнула, наливая себе фруктового компота, и села за стол. Он поставил перед ней тарелку, выложил приготовленную еду и вновь вернулся за плиту. Ее насторожило то, что юноша не показывает ей свое лицо, но она решила не напирать с расспросами. Адриан закончил с едой и, извинившись, вышел. Сифа хмуро доела свой завтрак, пусть даже тот и был как обычно божественно вкусным. Похоже, у Адриана опять ухудшение, в такие моменты он сторонился их внимания. Она тоже вышла из кухни и, приняв безмятежный вид, отправилась его искать.       Юноша был в библиотеке замка, сидел на ковре, разбирая оставшиеся книги. Их было много, и последние дни он занимался классификацией. Сифа, мурлыкая под нос веселую мелодию, пробежалась пальчиками по корешкам книг, выбирая себе что-нибудь для чтения. Она села на диван напротив него и уткнулась в книгу по медицине. Повисла тишина, которая изредка прерывалась перелистыванием страниц.       — Как тебе спалось сегодня? — невзначай спросила сказительница. Сифа мельком заметила темные круги под его глазами.       — Все хорошо, — рассеянно ответил он, перекладывая книги из одной стопки в другую.       — А я видела очень странный сон, — она рассмеялась.       Юноша поднял на нее удивленный взгляд и вопрошающе наклонил голову на бок.       — В моем сне ты превратился в маленького беленького пушистого зверька. Ты был такой крохотный, что умещался на ладони, и мы кормили тебя мятыми фруктами с ложечки.       Адриан усмехнулся и покачал головой.       — Твой сон не далек от истины, я действительно умел превращаться в маленького зверька, в белую летучую мышь.       — Летучие мыши бывают белыми? Альбиносы?       — Нет, возможно, существуют виды белых летучих мышей, хотя альбиносы редко выживают в дикой природе, так как слишком заметны.       — Ты сказал, что умел превращаться…       Он дотронулся до своего ошейника.       — Сейчас я не могу делать ничего, что свойственно вампирам. Хотя, думаю, это к лучшему. Мне следует стать осторожнее и больше полагаться на свои навыки, чем силы. К тому же я стал лучше понимать людей, — он улыбнулся, но она заметила, что его улыбка была с оттенком горечи.       Сифа тяжело вздохнула.       — Адриан, я не могу больше прикидываться. Тебе опять снились кошмары?       Юноша опустил голову.       — Откуда ты знаешь? — глухо спросил он. — Я сплю в другом крыле замка.       Она слезла с дивана и устроилась на ковре рядом с ним.       — Ты всегда не можешь спать после кошмара и бродишь по замку всю ночь, а утром выглядишь усталым. Поговори со мной, расскажи мне о том, что тебя тревожит.       — Это был всего лишь плохой сон, я даже не помню его целиком. У нас есть дела поважнее…       — Какие, например? — Сифа постаралась придать голосу веселости, но тревогу было трудно скрыть.       — Нужно понять, что делать со всеми этими книгами. Я уже говорил, что хочу покинуть замок, как только удастся обезопасить его для посетителей и сделать бесполезным для возможных завоевателей.       — Да, это важно, но не столь срочно. Твое здоровье важнее. Ты изводишь себя, не даешь себе отдыха, пытаясь убежать от тяжелых воспоминаний. Я не прошу тебя все забыть, это невозможно, но прошу, не отвергай нашу помощь. Мы хотим быть рядом, когда тебе трудно.       — Сифа… Мне просто нужно время. Тебе и Тревору надо готовиться к рождению ребенка и…       — До его рождения еще полгода, мы в безопасности и…       — Меньше, чем полгода, четыре месяца, — прервал ее Адриан.       — Четыре? Но…       — Это тоже в пределах нормы. Я наблюдаю за течением беременности, скорее всего ребенок родится семимесячным.       Она задумалась.       — Видишь, надо поскорее оборудовать комнату для младенца. К тому же сомневаюсь, что этот замок подходящее место для воспитания ребенка…       — Но ты здесь вырос, почему ты считаешь, что тут не подходящее место?       Адриан вздохнул.       — Все изменилось с тех пор, тут больше не безопасно.       — Это место полно тяжелых для тебя воспоминаний, поэтому ты так стремишься его покинуть? — осторожно спросила Сифа, протягивая к нему руки.       — Да, — тихо ответил он, наклоняясь к ней и располагая свою усталую голову у нее на груди.       Она погладила его по волосам и запела колыбельную. Адриан прикрыл глаза и, похоже, задремал. Сифа замечала, что немного магии просачивается в ее песни, и он легко засыпал от ее голоса. В этот момент на пороге появился Тревор, гремя сапогами, и она гневно на него взглянула. Бельмонт извиняюще выставил перед собой ладони и жестами предложил перенести спящего на диван. Он осторожно поднял юношу, и Сифа села на кушетку, укладывая голову Адриана на свои колени, продолжая петь. Тревор накрыл их плащом и сел с книгой в кресле напротив. Полчаса спустя ее тихое пение перешло в мерное сопение, и охотник улыбнулся, заметив, как она клюет головой. Он усмехнулся этой картине и, укутав спящую Сифу другим концом плаща, тихо вышел, направляясь в мастерскую, доделывать детали арбалетов.

***

      Ночи стали удлиняться и повеяло холодом севера. Адриан и Тревор доделали арбалеты, благо наконечники из серебра имелись в хранилище Бельмонтов в достатке, и разместили их у окон замка. Как раз вовремя.       Адриан шел по лесу, наложив стрелу на лук, и прислушивался. Он недавно видел зайца, но спугнул его хрустнувшей под подошвой сапога веткой. Прежде эта охота заняла бы у него минуты. Краем глаза он заметил движение и, резко натянув тетиву, выстрелил. Попал. Это был большой жилистый заяц. Стрела пробила грудь и мгновенно его убила. Уже темнело, и он решил поспешить обратно, укладывая добычу в охотничью сумку. Он прошел по своим следам в сторону замка и был уже почти на выходе из леса.       Внезапно по его спине пробежали мурашки от знакомого звука. Это было гнусное хрипение ночной твари, по звуку она была совсем близко. Лук был уже перекинут через плечо. Адриан, замерев на месте, схватился за рукоять меча. Он услышал, как тварь прыгнула и, обернувшись, рубанул мечом. Она взревела и рванулась в сторону. Это был обычный крылатый демон. Тварь дыхнула на юношу пламенем, но он магически отразил его и приготовился ко второй атаке демона. На этот раз тварь напала сверху, замахиваясь когтистой лапой, Адриан отсек ей конечность, но не успел увернуться от когтей. Они распороли плечо и мышцы груди. Юноша вскрикнул и отскочил. Тварь пальнула огнем, он не успел рассеять пламя. Адриан ответил сковывающим заклинанием, тварь замерла на месте. Отрубленная голова твари отлетела в сторону, разбрызгивая кровь по земле.       Юноша оперся здоровой рукой на ствол дерева и позволил себе отдышаться. Других тварей он, к счастью, не слышал. Правая рука сильно истекала кровью, а одежда едва защитила от ожогов. Он вытер меч тряпкой и вставил в ножны. Заклинание ослабило его, от потери крови закружилась голова. Ему едва удалось добраться до замка.       — Боже, что случилось?! — вскрикнула Сифа, увидев, как Тревор вел его в лабораторию, перекинув здоровую руку через свое плечо.       — Стычка с ночной тварью. Он потерял много крови.       Адриан тихо стонал, будучи в полусознательном состоянии, когда они обрабатывали и зашивали его раны.       — Проклятье! Это мне надо было пойти на охоту вместо него. Он опять пострадал из-за меня, — буркнул Тревор, опуская его на кровать.       Сифа положила руку на его плечо.       — Он будет в порядке. Я не позволю, чтобы с ним что-то случилось, — она приложила руку к груди Адриана, подпитывая его целительной магией.       Юноша задышал спокойнее, погружаясь в глубокий сон.       — Я пройдусь по окрестностям. Вдруг там еще кто-то есть. Ты запри за мной двери и будь готова к нападению.       — Тебе лучше остаться в замке. Утром осмотришь окрестности на наличие следов других. Не рискуй собой понапрасну.       Тревор скрестил руки, но вынужден был с ней согласиться. Он винил себя за произошедшее, также как и за то, что приключилось с юношей в деревне. Адриан всем жертвовал для них, а он не мог даже быть рядом, когда возлюбленному требовалась защита. Будет ли он способен защитить своего ребенка, когда наступит время, или опять потеряет все, что было ему дорого?       Тревор сжал руки в кулаки и вышел из комнаты, оставив Сифу у постели раненого. Ему захотелось забыться, но совесть напомнила, что его привычки ставили под угрозу его возлюбленных.       — Когда же ты наконец станешь мужиком, Тревор Бельмонт? — злобно спросил он свое отражение в окне. Ночь ответила молчанием.