Осколки

      Над кладбищем клубился туман, ночь в новолуние была темна. Дампир бесшумно ступал по покрытой сухой листвой земле. Чуткие уши уловили шорох совсем рядом, и он резко обернулся, схватившись за рукоятку меча. Но там никого не было, лишь каменная горгулья, мрачно оскалившись, сидела на надгробии. Адриан успокоился на секунду, но вдруг осознал: этой горгульи здесь быть не должно. Он едва успел заслониться ледяным щитом, когда чудище замахнулось на него лапой. Дампир ответил залпом огня, но тот рассеялся, столкнувшись с каменной кожей. Против нее не работала элементальная магия.       Дампир отскочил и сложил руки в магическом жесте. Горгулья взлетела, готовясь пикировать на него. Адриан окружил себя защитным заклинанием, у него оставалось мало времени: вампир мог ускользнуть в любой момент. Горгулья клацнула каменными зубами совсем рядом, но юноша не дрогнул. Заклинание завершилось, вокруг него зажегся синим пламенем магический круг, и чудище, бросаясь на него в новой атаке, рассыпалось на мелкие осколки, едва столкнувшись с магическим барьером.       Адриан рассеял заклинание и ринулся за тенью, выскользнувшей из подземного склепа. Йоаким мчался из всех сил, но дампир легко настиг его, припечатав заклинанием.       — Проклятье! — ругнулся Армстер, пытаясь вырваться, но чем больше он сопротивлялся, тем сильнее магический круг под ногами жег его тело. — О, вижу вы используете мою веру против меня, — усмехнулся вампир, указывая на магические символы на круге, которые оказались буквами еврейского алфавита. — Где же вы этому научились, господин Адриан?       — У меня было много времени, чтобы изучить записи в библиотеке Бельмонтов, но, полагаю, вы это знаете… Как давно вы следили за мной?       — Что вы, я не следил за вами! Я лишь действовал по приказу…       — Перестаньте оправдываться, мне известно все о ваших происках, — равнодушно заявил Адриан. — Вы пытались столкнуть меня и Бернхарда, чтобы избавиться от обоих. Вы следили за мной по своей инициативе.       Армстер промолчал, обдумывая способ выкрутиться.       — Советую вам исповедаться, ибо сегодня вы умрете, — дампир усмехнулся.       — Отчего же мне признаваться, если судьба моя уже решена? — вампир вопросительно поднял брови.       — У вас есть выбор между мучительной смертью под солнцем или милостивой от моего меча.       — Почему вы хотите убить меня? Ради мести? Тогда вы ничем не будете отличаться от Дракулы или Бернхарда! Проявите милосердие, достойное вашего имени!       — У меня нет причин оставлять вас в живых. Вы кровожадны и опасны для людей, попытаетесь отомстить, лишь стоит мне отвернуться. Я собираюсь вернуться в свою крепость, а вы знаете ее местонахождение, — Адриан мрачно рассмеялся, — мне проще убить вас, чем строить новую.       — Я вампир и следую своей природе, а вы отрицаете ее, — в голосе Армстера мелькнул упрек. — Я следил за вами, потому что считал вас опасным для моих сородичей, и, похоже, оказался прав. Вы суровы к созданиям ночи, а к людям, которые творят не менее жуткие беззакония, милостивы. Это несправедливо!       — Я одинаково сужу о поступках людей и созданий ночи. Пока что среди людей я чаще встречал чистых сердцем, — Адриан оперся на стену склепа, все еще сосредоточенно удерживая вампира в магической ловушке. — Говорят, обращение в вампира лишь усиливает плохие черты характера.       — Почему же вы медлите? Почему не завершите начатое? — в голосе Армстера звенел страх. — Неужели вам так важно знать о том, как я следил за вами?       — Нет, не важно. Я лишь хотел помочь вам. Но, увы, уже поздно…       Край солнца показался над горизонтом, окрашивая небо в теплые оранжевые тона. Йоаким закричал, корчась от боли, пока молодые лучи медленно сжигали его плоть. Адриан равнодушно проследил за тем, как он обратился в пепел и, сняв заклинание, направился прочь от кладбища.

***

      Это было другое кладбище у стен Гресита. В свете солнца оно вовсе не казалось мрачным, здесь не было огромных надгробий и статуй, оплакивающих погребенных, только простые кресты и цветы были высажены рядом с некоторыми могилами.       — Прости, что давно не навещал, — Адриан улыбнулся, положив на могилу с красивым мраморным крестом белые цветы. — Мои дела здесь почти закончены. Я уеду ненадолго из города…       Он обернулся, услышав шорох крыльев. Это была горлица, вспорхнувшая от звука его голоса. Дампир посмотрел вверх на чистое голубое небо.       — Надеюсь, там тебе спокойнее. Ты вернулся к тем, кто действительно тебя любил, — он опустил голову. — Я не смог защитить тебя…       Адриан тихо рассмеялся.       — Хотя я знаю, что ты сказал бы… Что я и так спас тебя от смерти и подарил еще месяц жизни… Хочется верить, что со мной тебе не было тяжело, я был довольно мрачным последнее время…       Он отошел и посмотрел на могилу в последний раз.       — Прощай…

***

      На ее рыжих волосах играли лучики апрельского солнца, она напевала мелодию своего народа, развешивая белье перед их домом.       — Мама, мама! — с криком прибежал мальчик четырех лет.       — Осторожнее, золотце! Не бегай так быстро. Что случилось?       — Там, пришел… — говорил он, задыхаясь. — Адя пришел!       — Что? — Сифа едва не выронила корзину с бельем.       Она побежала вслед за ребенком. Там стоял он, Соня сидела на его руках, играя с его золотыми волосами, а он ласково отвечал на ее вопросы. У сказительницы на глазах выступили слезы.       — Адриан! — она бросилась к нему, обхватывая руками и его, и девочку, Лука тоже притесался к объятию. Адриан бережно спустил девочку на землю, внимательно рассматривая лицо Сифы.       — Тебе идут волосы до плеч, — он ласково улыбнулся. — Хотя ты прекрасна в любом виде…       Она снова бросилась к нему на шею, покрывая его лицо поцелуями.       — Где ты был все это время? Дети так скучали по тебе, — сказала она, наконец отпустив его. — Пойдем в дом.       Дети висли на нем, теребя одежду и всячески докучая, сказительница велела им пойти поиграть, на что Соня надулась, а Лука печально вздохнул и вышел.       — А где Тревор? — спросил Адриан, оглядывая большую гостиную.       — Он… — Сифа поджала губы. — Он сейчас отдыхает. Я позову его, когда он проснется.       Адриан вопросительно поднял брови, но потом пожал плечами.       — Как ты? Ты так исхудал! — возмущенно всплеснула руками сказительница и направилась к буфету. — Сейчас, у меня там должен быть припрятан кусочек пирога.       Она налила ему чай и усадила за стол.       — Кушай, солнышко! — Сифа чмокнула его в щеку. — Кушай, а потом рассказывай все, что случилось!       — Да, я поем, — Адриан надкусил пирог, начинка приятно растеклась во рту. — Я привез для вас гостинцы. Надо разобрать вещи первым делом, а расскажу я позже, вам двоим сразу.       Покончив с трапезой, они сели на диван, Сифа не выпускала его руки из своих, будто боясь, что он снова куда-то исчезнет.       — Сифа, я никуда не сбегу, по крайней мере, прямо сейчас, — он снова улыбнулся и в подтверждение своих слов жарко поцеловал ее в губы. От нее пахло сладкими целебными травами и медом.       Наконец оторвавшись от ее мягких губ, Адриан спросил, заглядывая ей в глаза:       — Что с Тревором? Он никогда не спит так поздно… Неужели, у него опять запой?       — Нет, ему просто нездоровится… — она опустила голову.       — Что-то не так… — он бережно поднял ее за подбородок. — Расскажи мне, пожалуйста.       — Тревор, — у нее задрожали губы, — его принес Сен-Жермен месяц назад. Он был сильно ранен. Рана зажила, но… Тревор все еще болеет.       — Я осмотрю его, — Адриан поднялся на ноги. Сифа поднялась следом.       — Погоди, тебе нужно отдохнуть немного.       — Я не устал. Как его ранили? Что произошло? Почему ты не договариваешь?       — Адриан, я не хочу тебя тревожить понапрасну.       — И все же…       Сифа вздохнула и начала свой рассказ.