Вверх дном

Слухи о том, что Ун гей и встречается с парнем, за считанные секунды распространились по школе. И ладно, если бы это были просто какие-то смешки со стороны, так нет же, это были издевательства, оскорбления и даже избиения! Но я об этом не сразу узнал. Вообще младший почти никогда не грустил, и, казалось, можно было сразу догадаться, что что-то не так, однако он очень хорошо всё скрывал. Но это до поры до времени. Потом всё тайное стало явным. — Так, выкладывай, — серьёзно сказал я, смотря прямо в глаза Ё. — А? — не понимающе спросил он, немного приподняв брови. — Ты думаешь, что я ничего не вижу? Что у тебя случилось? Он отвёл взгляд и закусил нижнюю губу, начав кусать её от волнения. — Ёнджо... не беспокойся... я справлюсь, всё- — Нет, Хванун. Ты должен мне рассказать о том, что тебя беспокоит. Вздох. — Меня в школе травят за то... что я гей.. Последнее он сказал крайне тихо, опустив взгляд в пол. — Но я не хочу прекращать отношения! Я вытерплю всё, что они делают! Ой... — Всё, что они делают? Что они делают? — Ничего. — Хванун. — Ну... — кинул тот и вместо того, чтобы сказать ещё что-то, приподнял рубашку, показывая многочисленные синяки на теле. Так вот почему он отказывался мыться со мной последние несколько дней. Я был в шоке. — Почему ты не сказал мне об этом раньше..? — Хён.. я... я не хотел жаловаться. — Ун, ты понимаешь, что это серьёзно? — Я знаю, знаю... И по его глазам снова покатились слёзы. Тяжело вздохнув, я подошёл к нему и обнял, усаживаясь с блондином на кровать. И мы стали думать, как решить эту проблему. Я предложил Уну пропустить пару дней в школе, чтобы тот и отдохнул, и всё хорошенько обдумал. Конечно, я против прогулов, но раз такое дело, то я сочёл это за нужное. Интересно, как об этом узнали? Кто мог рассказать всем? Гонхи точно нет, я в этом уверен. А вот ещё один друг Хвануна, (если можно так назвать), Дончжу, сразу не понравился мне и показался очень странным. Это тоже было проблемой, но больше всего меня беспокоило состояние младшего: он был никакой и уже не натягивал фальшивую улыбку, чтобы убедить меня в том, что всё хорошо. Теперь я всё знаю. Ё часто зависал, подолгу смотря в одну точку, и даже не слышал меня, погружаясь в свои мысли. Он постоянно пил успокоительное и плакал чаще обычного, порой слушая грустные песни. Ну не оставлю же я его? Пришлось взять больничный на работе. Я старался как-то подбадривать его, поднимать настроение; ходил с Уном гулять, но либо рано утром, либо поздно ночью, чтобы не встретиться ни с кем из школы. И иногда мне удавалось веселить своего малыша, заставляя его улыбаться. Но как правило это было ненадолго. Ну и ладно, выходило же. Сидя дома я понял, что это отличная возможность побыть наедине, не собираясь никуда. Просто обычно либо я тороплюсь на работу, а светловолосый в школу, либо он уходит на тренировку, а я остаюсь один дома. А тут ни мне никуда не надо, ни ему. Красота. И, кстати, я узнал ещё кое-что от Уна. По ночам он думал о суициде. Да, этого жизнерадостного и хрупкого человечка посещали подобные мысли. — Но я просто не мог. Я представлял, настолько больно будет вам с Гонхи, когда вы узнаете о том, что я мёртв, и только это меня останавливало, — признался Ё. Я уже говорил о том, что это лучший мальчик на свете? — Господи, Хванун! Я крепко обнял его и осознал, чего мог лишиться из-за своей невнимательности. — Теперь в ближайшее время я буду только с тобой. И всегда рассказывай всё мне, хорошо? Я никогда не буду осуждать тебя, наоборот, — сказал я и заглянул в глаза младшего. — Хорошо, хён, — кивнул тот и выдохнул, прикрывая глаза. Вскоре всё прошло само по себе: Хванун-и пришёл в себя и вернулся в школу, где стал игнорировать все эти шуточки, благодаря чему «гомофобы» заткнулись и больше не приставали к нему, поняв, что тот больше не злится. К тому же он узнал много чего про них, поэтому шантажировал этих людей. Какой же он у меня умничка). Мы должны быть сильными, а не убегать от проблем именно таким способом (суицид), и всем видом показать, что нам плевать на чужое мнение. Хотя бы для вида.