Тот, что краше всех.

      - О, вот это нравится! Такие милые цветочки…       - Нет, нет, А-Сянь, давай это попробуем. В нежно-розовом ты будешь выглядеть изящнее.       - Может тогда цветы вплетем в мою прическу?       - Я постараюсь.       Цзян Чэн с унылым видом слушал воркотню Усяня и Яньли, меланхолично наблюдая за тем, как оживленно они перебирают одежды сестры в поисках подходящего варианта.       - На тебя, что ни надень, все равно приличной бабы не выйдет, - беззлобно проворчал юноша.       - А-Чэн, не говори так, - пожурила брата девушка. – В этом мире не так много молодых людей красивых, как наш А-Сянь.       - Шицзе, не обращай на него внимания. Он просто завидует, что в списке молодых господ я на четвертом месте, а он только на пятом, - рассмеялся Вэй Ин, тут же получив от нее подзатыльник.       - Иди ты, - обиженно произнес Цзян Чэн. – Я больше не намерен тебя ждать. Дорогу знаешь.       - Эй, только не забудь, что уходим мы оттуда вместе!       - Забудешь такое, - процедил юноша, хлопнув на прощание дверью.       Сегодня Цзян Чэн чувствовал себя паршивей, чем обычно. Неделю назад их угораздило продуть соревнование по сбору семян лотоса другим адептам ордена. Стоит ли говорить, что по сути это было не собирание, а чистой воды воровство. Они не в первый раз были в рядах проигравших, но впервые их ждало за это такое унизительное наказание. Братьев отправили на свидание вслепую. Все бы ничего, но обязательным условием было переодевание одного из них в «молодую госпожу». Победители милостиво предложили им самостоятельно решить, кто это будет:       - Я бы хотел увидеть тебя в женском платье, - пробормотал Усянь, старательно изображая безответно влюбленного.       - Как тебе угодно, - фыркнул Цзян Чэн. – На мать мою посмотри, и будет тебе счастье.       - Э нет, братец, это не одно и то же, - засмеялся Вэй Ин.       - Бесспорно, но я слишком уродлив для этого. Все-таки я только пятый в списке молодых господ, в то время как ты выше меня аж на целую позицию.       - Цзян Чэн, я тебя не за внешность выберу, а за характер, - обнял его сзади шисюн.       - Я следующий глава клана. Мне не пристало ходить в женских тряпках перед будущими подчиненными, - отрезал молодой человек, расставив все точки над «и».       - Как бы тебе потом пожалеть не пришлось, гэгэ, - ответил Вэй Ин, игриво щелкнув его по носу. – Вот украду твое сердечко, что делать тогда будешь?       - Что ты ко мне липнешь? Уже входишь в роль? Ты слишком высокого о себе мнения, если считаешь, что я поведусь на переодетого мужика, - вынес свой окончательный вердикт шиди.       Но спустя несколько дней Цзян Чэн понял, что недооценил брата. Вэй Усянь с энтузиазмом окунулся в изучение мира женского обаяния и девичьих прелестей. Он подключил к этому процессу всех доступных особей противоположного пола от Цзян Яньли до девушек-прислужниц. Вместе с ними он оттачивал все свои движения, начиная с походки и заканчивая наклоном головы. Смотреть на это безобразие было выше его сил.       - А с голосом, что делать будешь? – ехидно вопрошал он Усяня, когда до дня икс оставалась пара дней.       - Не переживай, почти готово, - заверил его Вэй Ин.       - Что готово? – насторожился юноша, предчувствуя беду.       Интуиция Цзян Чэна не подвела. Сначала Усянь придумал талисманы, имитирующие уже существующие голоса, и сутки доводил брата до белого каления псевдо-криками Госпожи Юй. В последний день у него наконец-то получилось изменить тембр голоса. Когда Ваньинь услышал, как шисюн хихикает нежным девичьим голоском, он понял, что его мир больше никогда не будет прежним. Бедняга не знал, как стереть из памяти это ужасное зрелище.       Но вчера, случайно заглянув в комнату шицзе, он увидел незнакомую девушку. Она стояла возле зеркала в простом наряде, а Яньли укладывала ее волосы в элегантную прическу. С такой красавицей не стыдно было не только пойти на свидание, но и стать спутниками на тропе совершенствования. Умом он понимал, что это Вэй Ин, но глаза упорно отказывались видеть мужчину. И ему совершенно не нравилось то, как замерло его сердце при взгляде на него.       За чередой воспоминаний Цзян Чэн незаметно пришел в чайную, в которой должно было состояться свидание. Юноши и девушки неспешно рассаживались по местам, стыдливо всматриваясь в лица друг друга. Большинство девиц бросало на него заинтересованные взгляды, что абсолютно не удивляло молодого человека. Он был изумительно хорош собой, и знал это. К тому же, в городе не было ни одного человека, который бы не слышал о наследнике ордена Юньмэн Цзян. Такие внешние данные и статус делали его особенно заманчивой кандидатурой на роль потенциального возлюбленного.       Сам Цзян Чэн даже не стал смотреть на присутствующих, так как в этом не было никакого смысла – уйти отсюда он должен был с Вэй Ином в женском обличье. Он посмотрел на зачинщиков спора, уже сидевших за соседним столом. Они громко смеялись и готовились к незабываемому представлению с Вэй Усянем и Цзян Чэном в главных ролях, заранее представляя глаза участников свидания, когда самый завидный жених вечера уйдет под ручку с переодетым парнем.       Подумав об этом, Цзян Чэн тоже решил подготовиться к этому, но уже морально. Только он вышел из чайной подышать свежим воздухом, как на глаза ему попался одинокий художник, сидевший напротив ее окон. Немного поразмыслив, юноша подошел к художнику и кинул ему пару монет. Это была сумма, которую тот не заработал бы и за месяц.       - Чего желает молодой господин? - затараторил мужчина, услужливо глядя ему в глаза.       - Скоро сюда придет, гхм, красивая девушка из Юньмэн Цзян. Я хочу, чтобы ты нарисовал ее портрет, - изложил свое пожелание Цзян Чэн.       - Все сделаю в лучшем виде, - бодро закивал тот. – Господин останется доволен.       В чайную Цзян Чэн вернулся уже в более благостном расположении духа. Почему-то он испытывал смутный трепет от мысли о Вэй Усяне в нежном розовом платье с цветами в волосах. Улыбаясь, он сел за стол, за которым уже сидели двое парней и девушек. Осталось только дождаться Вэй Ина.       - О боги, я заставила ждать уважаемых господ, - наконец-то услышал знакомый звонкий голос Цзян Чэн.       Он даже не стал оборачиваться в сторону брата, взамен уставившись на молодых людей, наблюдавших за исполнением условий спора. С каменными лицами те смотрели на человека, севшего напротив него. Цзян Чэн усмехнулся, так как прекрасно их понимал. Вчера, глядя на переодетого Вэй Ина, он уже испытал нечто подобное.       Юноша неторопливо поднял глаза и обомлел. Перед ним сидело существо, которое можно было охарактеризовать одним словом – «оно». Несомненно, это был Усянь, только вот его лицо покрывал толстый слой белил, поверх которых чернела толстая монобровь. Огромные красные губы и непомерный бюст завершали образ. Поверить, что это была особь женского пола, заставлял только нежный девичий голос, исходивший из ярко накрашенного рта.       «Плевать на спор», - подумал Цзян Чэн, как только отошел от первого впечатления, которое воистину было незабываемым, но уйти ему не дала тяжелая рука «дамы», резко вернувшая его обратно.       - Молодой господин Цзяяян, не торопитесь! Я не могу вот так сразу уйти с вами! – воскликнул Усянь, окинув его оценивающим взглядом. – Я еще не уверена, что остановлю свой выбор именно на вас.       От такой откровенной подставы, Цзян Чэн потерял дар речи.       - Вы ведь уже поняли, что составить мне конкуренцию вряд ли сможете. Если уж сам Цзян Ваньинь возжелал меня, то про тех двух и говорить нечего. Поищите свое счастье в другом месте, дурнушки, - обратился Усянь к девушкам.       Молодые леди не заставили себя долго ждать. Спешно покидая чайную, они бросали испуганные взгляды на Вэй Ина и сочувственные на оставшихся за столом парней, вечер для которых обещал стать особенно интересным.       - Давайте знакомиться. Меня зовут госпожа Сяо Сяо, - представился Вэй Ин.       - Мне все равно, как тебя зовут – вскочил Цзян Чэн, не в силах вынести этого позора. – Ни один мужчина в здравом уме и памяти не захочет смотреть на тебя дольше одной секунды. Я ухожу.       - А чаек уже пробовал? И как тебе на вкус? – понизил голос Усянь, пристально глядя в глаза взбунтовавшегося. – Чувствуешь, как постепенно немеет твой язык? Через мгновение ты почувствуешь, как пересохло твое горло. Поэтому лучше сядь, а то голова закружится. Вдруг упадешь.       - Чай отравлен? – внезапно осенило юношу, как только он стал ощущать все перечисленные признаки. Кто, как не он знал, что Вэй Ин был способен на все, что угодно.       - А ты шутник, А-Чэн, - жеманно махнув рукой в его сторону, пропел Усянь. – Это не чай отравлен, а ты – любовью, глупенький. Влюбился и не заметил, дурачок.       Цзян Чэн задохнулся от возмущения, но сделать еще одну попытку побега он уже не смог, потому что Вэй Ин под столом крепко обхватил его правую ногу своими нижними конечностями. Два свидетеля его унижения сидели рядом, побледнев от осознания стоявших перед ними сомнительных перспектив. Опасения им внушали как жуткая «госпожа Сяо Сяо», так и не менее жуткий в гневе Цзян Ваньинь. Впервые испытав сочувствие к совершенно посторонним для него людям, тот прошипел им:       - Прочь отсюда.       - О, нееет! – мгновенно среагировал Вэй Усянь, крепко схватив пареньков за руки и усадив их обратно за стол. Те побледнели еще сильнее, когда почувствовали недюжинную силу «молодой госпожи».       - Я и не знала, что А-Чэн такой ревнивый, - игриво произнес Вэй Ин. – Так боишься, что я выберу не тебя, а кого-то из этих симпатяжек?       - Не знаю, как молодой господин Цзян, а я вот действительно боюсь, - послышался дрожащий голос юноши справа от Цзян Чэна. – Госпожа Сяо Сяо, можете отпустить мою руку, кажется еще немного, и вы мне ее сломаете.       - Да ты заигрываешь со мной, шалунишка? Но на госпожу Сяо Сяо не стоит давить жалостью, я люблю сильных и храбрых мужчин.       - Уважаемая как раз озвучила мой самый главный недостаток, - резко оживился второй молодой человек, в надежде обрести спасение.       - Боитесь мести А-Чэна за то, что можете увести меня у него? – с притворной грустью в голосе спросил Усянь. – Ах, небеса, как же тяжело быть красивой. Но госпожа Сяо Сяо не такая! Для меня не важен социальный статус человека. Я доверяю только чувствам.       Цзян Чэн буквально кожей мог почувствовать, как вздрогнули несчастные от пламенных речей проклятья всей его жизни. Испуганные юноши попытались вскочить, когда Вэй Ин отпустил их руки, но тут же упали обратно на свои места, потому что тот мгновенно придавил обоим ноги. Не успел Цзян Чэн обрадоваться, что его собственные конечности обрели свободу от каменных тисков Усяня, как тот схватил его ладонь.       Холодный пот потек по спине, когда он почувствовал пальцы Вэй Ина, выводившие на коже фразу «Признайся мне». Цзян Чэн сердито покачал головой, стараясь максимально выразительным взглядом дать понять, что он лучше сдохнет, чем сделает это. Негодяй закатил глаза и вывел еще одно предложение: «Признайся, и все закончится». В ответ шиди только сильней выпучил глаза, явно настаивая на своем. Тогда Усянь скептически хмыкнул, эффектно приподняв монобровь и железной хваткой сжав его руку. Сердце Цзян Чэна замерло в предвкушении чего-то поистине ужасного.       Боявшиеся подавать маломальские признаки жизни собратья по несчастью наследника ордена Цзян, с недоумением взирали за этим противостоянием взглядов. Но к тому, что они увидели дальше, жизнь их точно не готовила.       - А ведь я давно хотела узнать, каков на вкус очаровательный господин Цзян, - возбуждающе прошептал Вэй Ин и, глядя прямо в округлившиеся глаза шиди, потянул его пальцы себе в рот.       - Госпожа Сяо Сяо, я не хочу ни с кем вас делить! Пожалуйста, давайте покончим с этим! – не помня себя, на одном дыхании выпалил Цзян Чэн, погрузив всю чайную в мертвую тишину.       - Вот так бы сразу, - удовлетворенно выдохнул Вэй Ин.       Отпустив всех своих жертв, он встал из-за стола, и, подхватив под руку находившегося в трансе Цзян Чэна, неспешно покинул чайную вместе с ним.       Почувствовав, как заходящее солнце бьет ему в глаза, Цзян Чэн стал медленно приходить в себя. Он слышал, как за спиной раздавались какие-то голоса, но сейчас его мало волновал этот бренный мир. В голове была только одна мысль – чем он так провинился перед небесами, что они послали Вэй Ина в его жизнь. Если бы сейчас кто-нибудь предложил ему петлю, он бы, не задумываясь, в нее залез.       Мрачный ход его мыслей был прерван появлением проходившего мимо пьянчужки. Пошатываясь, он посмотрел за спину Цзян Чэна, чертыхнулся и сунул ему в руки полупустой сосуд вина.       - Бери, паренек, тебе нужнее, - сочувственно похлопав его по плечу, пробормотала пьянь и, пошатываясь, отправилась прочь.       - А я и не знал, что у молодого господина Цзян такие специфические вкусы, - пошло хихикая, сказал художник, про которого он уже благополучно забыл. Протянув ему обещанный портрет, старик смеясь удалился по своим делам. Опустив глаза, Цзян Чэн увидел лицо, которое теперь имело риск стать главным героем его ночных кошмаров.       - Я ненавижу тебя, Вэй Ин, - простонал он.       - И совершенно зря! – воскликнул тот, потрясая перед ним сосудами вина, по три в каждой руке. – Смотри, что у нас теперь есть! Представляешь, пока шел сюда, поспорил с приезжими, что переоденусь в девчонку, страшную, как смерть, и смогу соблазнить в таком виде самого молодого господина Цзян. То есть тебя! Представляешь?! Ставкой было четыре сосуда! Откуда им было знать, что у нас с тобой уговор!       - А два еще откуда?       - Их накинули за то, что те двое тоже досидели до конца, - смеялся Усянь. – Ох уже это мое врожденное обаяние. Что мужчина, что женщина – одинаково хорош.       - Эти два сосуда будут моей моральной компенсацией за сегодня, - буркнул Цзян Чэн, пустив по ветру разорванный в клочья портрет.       - Готов поспорить, кому из нас двоих она больше положена, - рассмеялся Вэй Усянь, увлекая его за собой.       - Тем двум несчастным она положена, - хмыкнул он, устало проведя рукой по лицу.       Цзян Чэн смотрел на Вэй Ина, идущего в лучах заходящего солнца в нежном розовом платье и цветами в волосах. Тот уже смыл свой жуткий макияж и убрал накладки, почти превратившись в ту девушку, так взволновавшую его вчера в комнате шицзе. И почему-то сил злиться на него уже совершенно не оставалось.