Документ

Му Цину еще никогда не приходилось подвергаться таким унижениям. Сжимая губы и жмуря глаза, он терпит весь этот маскарад и улыбается перед госпожой Фэн. Рассказывает, как хорош ее сыночек в любовных делах, воркует рядом с Фэн Синем и обхватывает за руку, а тот тупит. Каждый раз тупит на одном и том же месте. А Му Цин придумывает очередной факт с неба и звонко смеется с шутки матушки Фэн. Улыбается приторно ласково, что рвотный позыв подкатывает к горлу. Сам не верит в то, что происходит. Вдох-выдох, вдох-выдох - соберись. Спокойно. После каждого лишнего прикосновения, нет, после каждой секунды этого фарса ему хочется окунуться с головой в холодную воду, выкинуть неудобные одежды, а после тут же сбежать как можно дальше. К единственному родному человеку. Только этого он делает. В мыслях божится, что это последний день в тугом корсете, только итог единственный. Просыпается, натягивает платье и любезно просит горничную привести к нему супруга, дабы тот затянул потуже корсет - ему это приносит какое-то мистическое удовольствие что ли, - закатывает глаза, шумно выдыхая и что-то бурча себе под нос. А иногда не сдерживается и шипит на мужа, жмурится, хмурится, скидываясь со своей кровати на пол. Представляет, что прыгает в бурную реку с обрыва, на самые острые скалы, которые только может создать природа. А самое страшное, что юноше начало нравиться. Нравиться дыхание Господина Фэн. Нравиться его легкие, бережные и все еще пугливые прикосновения к талии. Он совсем глуп в отношении женщин, но по-настоящему старается. Ни разу не поднял руку на колкость Му Цина. Ни разу не принудил к самому сокровенному, чего он и боялся. И Му Цин начал приходить каждый вечер в покои к супругу и молча сидеть, лишь иногда упрекая того в том, что он делает все не так, как надо. Смотреть немного жадно, но с прежним отвращением - в этом он мог быть уверен. Жара. Воздух до одури спертый, а Му Цин после горячей ванной в чересчур душном платье - его подкинула ненавистная горничная. Юноша не стучась заходит в чужую комнату и садится возле стола, лениво окидывая взглядом стопку с документами. Как обычно их много. Наверное даже больше, чем вчера. Он качает головой - Фэн Синь явно не справляется, но Му Цин помогать не собирается. Он выше этого. Как обычно немного посмотрит и отправится спать к себе. Рядом с Фэн Синем стоит бокал с темной жидкостью со льдом. В последнее время супруг к ней пристрастился. Впервые она так манит белесым стаканом, Му Цин облизывает пересохшие губы и, лишний раз не думая, тянет к нему руку. Делает пару больших глотков сока коньяка. "Девушка" хмурится, закрывает рот рукой, вызывая тихий смешок со стороны мужа, который все-таки решил отвлечься от скучных бумаг. — Дрянь. — А ты не пей что попало. — Заткнись. — Да. Му Цин дергает плечами, выдыхает шумно, устало прикрывая ресницы. На удивление, после жгучей жидкости осталось приятное послевкусие, отчего он делает еще пару глотков, опустошая снифтер. Секунда, вторая и в ногах чувствуется внезапная усталость. Юноша закатывает глаза, облакачивается о стопку документов и подпирает щеку рукой, впервые за все время разглядывая Фэн Синя. Признаться честно, он не так уж плох, выглядит мужественно и достойно. Особенно плечи. Такие крепкие, что хочется провести по ним кончикам пальцев и сжать как можно сильнее, промять, ущипнуть, укусить. Последнее здесь явно лишнее, только Му Цин впервые не сдерживается, восхищенно вздыхая и поднимается, усаживаясь на край стола. Сводит ноги в коленях, роли послушной женушки придерживается. От одного вида мужа что-то внутри сжимается, заставляя Цина напрячься, нервно оглядеться на дверь, за которой кто-то так настойчиво ходит. — Не мешай работать. — Отстань. Ты все равно не умеешь работать. — А чем я занимаюсь по твоему? — Чем угодно, кроме заполнения бумаг. Пиши. — Му изящно взмахивает рукой и по-неуклюжему смешно ногой, задевая стопку бумаг с краю. Шелест бумаг быстро прекращается, Фэн Синь вскакивает, поднимая бровь. — Это твоя помощь? — М...да, — язвительная улыбка, так бьющая по мозгам, потому что бесит. Фэн Синь упахивается как лошадь, а в этой женщине его всегда что-то очень раздражает, берет за нутро и душит. Слишком она изящная, высокая, красивая, язъвительно-прекрасная и еще миллион прилагательных лишь для нее. И бесить начинает сильнее. Мужчина наклоняется ближе к белесому лицу, заглядывая глаза в глаза. Дышать нечем становится в миг, температура неумалимо поползла вверх. — Ты бы до них не дошел, тугодум, — Му Цин на долю секунды удивляется своей собственной неуклюжести, но решает продолжить. Начал - иди до самого конца. К тому же грани позволенного становятся все расплывчатее, с тем как корсет все невыносимее. Юноша хлопает ресницами, старается сделать из себя глупую девчонку, но получается паршиво. — Женщина, что с тобой? — Со мной все так, как нужно. А тебе опасно для мозга таким заниматься, - очередная стопка летит куда-то в сторону. — Му Цин, - рык пробирает до мурашек, а Фэн Синь как ни в чем ни бывало хватает за тонкую кисть. Кажется, что еще чуть-чуть и она будет раздавлена мозолистой руке, - Перестань. Ты сам будешь все это собирать и заполнять, раз тебе так не нра- — Завались, увалень. Сам собирать будешь. Невинная мадам вмиг превращается в озверевшую змею, дергает сжатой рукой в сторону очередной стопки. Что, если это не вызов? Фэн Синь зря задел тонкую гордость Цина, только бушевать, пока тебя теснит такой широкий мужчина... — А ну прекрати! Почему ты меня не слушаешь? — Было бы кого слушать, не смеши. Сначала научись пользоваться чернилами, а п...- сухие губы накрывают во влажном поцелуе. Слишком хорошим для человека, который боялся дотронуться лишний раз до собственной "жены". Му Цин не понимает, что происходит, но его и не спрашивают. Его грубо притягивают, в движение раздвигая тонкие ноги. Фэн Синь, разморенный жарой, действует без стеснения, но все равно перехватывает вторую руку. Так ему спокойнее. Только прилетает ногой по заднице, мужчина жадно сминает чуть слаковатые губы, будто пытается откусить. Му Цин не прогнется. Ни за что и никогда. Только в животе все тянет, ребра сжимаются еще меньше и остается непонятное желание раствориться в животных инстинктах. Беспомощное мычание, второй удар по заднице и Фэн Синь замедляется. Смотрит, выжидая то ли визга, то ли кулаков. — Развяжи корсет, идиот, — беспомощные подергивания становятся резкими и ничуть как у беспомощной дамы. Юноша вырывает руки, легко, почти невесомо бьет по щеке и изныло стонет. А Фэн Синь не понимает. Стоит, как последний дебил, и не понимает, что это за реакция, пока нежная ручка не хватает за промежность с такой силой, что чертики заплясали в глазах. - Развязывай корсет. Или ты разучился разговаривать? — Да я...да ты...ты...я... Впервые Фэн Синь так мямлит, словно растеряная девчонка. Отшатывается назад, скулит и пытается убрать чужой хват - слишком цепкий для слабой и беспомощной. Му Цина не хватает. Его распирает от всех эмоций разом - щеки становятся пунцовыми, пальцы сами отпускают причинное место. Юноша толкает тело в стену и почти падает на ватные ноги. Слишком невозможно дышать, слишком хочется и не можется. — Пошел ты, придурок. Инцел! В дверном проеме только и виднеется, что край платья, который быстро исчез в темноте коридора. Фэн Синь, кажется, впервые так обсильнный, падает на стул и оглядывает кабинет. Все еще пахнет диким желанием, на губах остался чужой привкус, а яйца пульсируют.