Зеркало

Древнее зеркало, ставшее причиной возвращения в разрушенный дом семьи Моринг, манило её, словно магнит. Сара с трудом могла отвести взгляд от темной, едва колеблющейся глади. Эта вещица была такой же необычной, как и все в Сентфоре: чёрное стекло, будто живое, переливалось и приходило в движение, когда девушка делала очередной короткий шаг в его сторону. Оно не отражало мир вокруг, а напротив, приглашало нырнуть в собственную глубину. Стоит лишь подойти ближе и зачарованное зеркало покажет Саре значительно больше, чем испуганное лицо и новый запылившийся костюм. Странный артефакт остался в доме Морингов после ночного пожара, забравшего с собой жизни Люка и его родителей. Будучи коллекционерами, наверняка они считали это зеркало одной из своих лучших находок. Но вдоволь налюбоваться им так и не смогли. Адель, решившая уехать сразу же после исчезновения Цирка, не была столь же сентиментальна – поэтому все, что уцелело, либо выбросила, либо распродала. Она не собиралась больше жить прошлым, и Сара не могла ее осуждать: молодая амбициозная девушка не была обязана хоронить себя вместе с погибшей семьей. Помогая Адель начать новую жизнь, и сама собираясь в будущем покинуть Сентфор, тем не менее Сара с интересом изучила коллекцию, собранную семьей Моринг. Из древностей, сохранившихся после ночной трагедии, наибольший интерес у нее вызвала именно эта реликвия. Проклятие Писайдеры, воскрешение Фавна, Цирк Уродов и Человек в маске – череда страшных событий останется лишь в истории Сентфора. Но хранившие темную энергию артефакты все еще находились в городе, не давая очевидцам ничего забыть. Исчезновение Цирка, вопреки расхожему мнению, не лишило древние предметы потусторонней силы, и реальное доказательство этого Сара могла видеть перед собой. Адель зеркало пугало, и она неоднократно замечала, что если его не удастся продать, то точно необходимо уничтожить. Сила, исходившая от артефакта, физически осязалась каждым, кто с ней сталкивался. И Сара не была уверена, что мистическая мощь зеркала безопасна. Будто под гипнозом, она завороженно протянула к нему руку. Несмотря на то, что способность здраво размышлять отнюдь не покинула ее разум, что-то внутри самой сущности Сары отчаянно просило о контакте с чёрной материей. И девушка не могла противостоять этому притяжению. Когда пальцы Сары коснулись стекла, оно начало менять форму, обволакивая ладонь девушки, будто вязкая смола. Зеркало тянулось к Саре, темные щупальца нежно ласкали ее пальцы, не пытаясь причинить какого-либо вреда. На мгновение Саре стало страшно. Панический ужас пробудило в ней прикосновение к самой тьме, что сейчас будто проникала под кожу, застревала в легких, оседала на одежде. Не отрывая взгляда от зеркала, Сара наблюдала за тем, как после множества трансформаций в отражении наконец-то появился ее собственный образ. Но девушка «по ту сторону» не была полной копией Сары: глаза двойника чёрные, а кожа белая, словно мел - такими в фильмах обычно любят изображать привидений или живых мертвецов. Девушка хотела закричать и отдёрнуть руку, но не могла пошевельнуться: все тело онемело и совершенно ее не слушалось. «Другая» Сара слегка наклонила голову и раскрыла ладонь: чёрные щупальца неуловимо приобретали форму чужих пальцев, и зеркальное отражение мягко взяло Сару за руку. В жесте не было зла или агрессии, лишь молчаливая поддержка, и когда девушка вновь встретилась с «другой» взглядом, ей показалось, что отражение смотрит на неё с нежностью. Когда девушка в зеркале улыбнулась, Сара с удивлением почувствовала, что ее наполняет не ужас от зловещей гримасы, а всепоглощающее спокойствие, постепенно замедляющее бешеное сердцебиение. Если сначала Саре казалось, что происходящее – неизбежная и мучительная встреча со смертью, то теперь она поняла, что это – освобождение. От страха, сомнений, боли и сожалений. Сара не сдержала тихого вздоха облегчения - зеркало обещало ей такой покой, что она больше не хотела ему сопротивляться. Закрывая глаза, она сделала шаг навстречу улыбающемуся отражению, позволяя плавящемуся стеклу поглотить себя. *** Первым ощущением Сары, когда она пришла в себя, стала острая резь в глазах от ослепительного, всепроникающего света. Вторым - дурманящий запах цветов, сладость которых хотелось вдыхать жадно, полной грудью. И третьим – холод чьего-то прикосновения к запястью. Прикрыв свободной рукой лицо, Сара заставила себя разлепить глаза. И тут же изумлённо ахнула, не веря увиденному. - Привет, Сара, - рядом с ней, как ни в чем не бывало, сидел Джон. Темные пряди густых волос развевал ветер, а кожа, без единой морщинки на красивом лице, была слишком светлой для такого яркого солнца. Даже одежда осталась прежней – потрепанная и неуместно напоминающая о его былой человечности. Джон ничуть не изменился, застывший во времени, молодой и прекрасный, с гипнотическим взглядом, который Сара так и не смогла забыть. Будто вовсе не он умирал на ее руках, за секунды превращаясь в иссохшего старика… Безмятежно улыбаясь и наблюдая за ее восторгом с непередаваемой нежностью, он убрал прядь с чужого лба. Затем отстраненно произнес, словно разговаривал с самим собой: - Я и не смел надеяться, что мы вновь встретимся. Но Вселенная любит преподносить сюрпризы. - Ты... - Сара лишь выдохнула, раздираемая изнутри одновременно шоком и оглушительной радостью. - Я умерла? - Нет. Но и живой назвать тебя сейчас нельзя. Ты скорее попала в переход между мирами, где соблюдается хрупкий баланс… Джон хотел рассказать ей подробнее, но Сара уже пришла в себя достаточно, чтобы резко подняться и обнять его, обрывая на полуслове. Джон опешил, но почти сразу же крепко сжал Сару в ответных объятиях. - Тише, моя девочка... Сара рыдала на его плече. Все ее тело дрожало, а голос в тихом бормотании постоянно срывался в судорожные вздохи и всхлипы. На рубашке Джона расходились мокрые пятна, но он не двигался, лишь успокаивающе гладил Сару по волосам. - Боже, Джон... Я не знала, но... Я пыталась... - …найти меня, - закончил фразу Джон. И едва ощутимо коснулся губами ее виска. - Поэтому до сих пор не уехала из проклятого города. - Не все свои проклятья мы способны оставить в прошлом, - девушка отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо. Рассматривая родные черты, не сдержала улыбки. Чувство, что ее переполняло, было покоем заблудшей души, наконец-то нашедшей приют; сном измождённого странника, скитаниям которого положен конец. Их поцелуй казался таким правильным, таким естественным - больше не оставалось никаких границ между душами, изголодавшимися по потерянной, но не исчезнувшей любви. Она грела, когда становилось невыносимо холодно, и давала надежду, когда во тьме гасла последняя свеча. Губы Джона казались Саре сладкими, как мёд, и она не понимала, от чего теряет голову - от дурмана фиолетовых цветов, застилающих землю плотным ковром, или мускусного запаха чужой шелковистой кожи. Вновь обретенная близость стоила всех ее отчаянных поисков и страданий. - Сара, я должен сказать тебе... - сбивчиво произнес Джон, когда был вынужден отстраниться для вздоха, - я очень рад тебе, но... Он запнулся, и взгляд его глубоких карих глаз наполнился такой печалью, что Сара могла физически ее ощущать. А может, это их общая скорбь, которую теперь невозможно разделить? - Но тебе нужно вернуться в свой мир. Сара непонимающе смотрела на сидящего перед ней мужчину. Смысл его слов игнорировался сознанием, девушка была просто не способна воспринять сказанное. Столько лет она верила, что их история не закончилась, что когда-нибудь она найдет его и больше не позволит уйти. О чем же Джон говорит сейчас? Прогоняет ее? Видимо, это галлюцинации от странных наркотических цветов… - Сара, - Джон встряхнул девушку за плечи, заставляя вновь поднять взгляд. Его голос звучал очень серьезно, но говорил он непривычно тихо. – Ты не представляешь, как я благодарен судьбе за возможность вновь увидеть твою улыбку, услышать голос, просто побыть рядом. Все мои мечты о Вечности разбились вдребезги, когда я понял, что в ней нет тебя. Десять лет я бесчисленное количество раз пытался перешагнуть барьер миров, чтобы появиться в мимолетном сне, но ты не слышала мой зов.И в Раю, который обещал Фавн, меня разъедала ядовитая горечь сожалений, потому что я знал, что год за годом память обо мне тускнеет, теряя былые очертания. Не в силах смириться, я мог тешить себя лишь призрачными надеждами. Я так хотел верить, что нам выпадет ещё один шанс, что ты не забудешь. И когда распахнулся портал, когда я увидел тебя, я решил, что окончательно сошёл с ума, что ты мираж больного, истерзанного грезами сознания. Но ты открыла глаза, посмотрела на меня так же, как смотрела когда-то, и стало понятно, что мираж здесь - только я. Слова давались Джону с видимым трудом, ему было больно проживать все озвученное снова, но он упрямо продолжал, лишь крепче сжимая девичью ладонь. - В твоей груди бьется сердце, а по венам течёт кровь - ты живая, настоящая, попала в мир, которому не принадлежишь. И он не смеет забирать тебя. Не сейчас, когда у тебя ещё есть время, отведенное по праву. - Ты... ты гонишь меня? - Сара пыталась найти в его лице хоть что-то, что могло бы сказать ей, что Джон не всерьез, просто шутит. Но это не было шуткой, как бы она не пыталась убедить себя в обратном. - Когда придёт твой час, если... Если ты сама захочешь. Я буду здесь вечно, я буду ждать тебя столько, сколько потребуется. Но я не позволю тебе так легко разбрасываться жизнью. Я хочу, чтобы ты прожила ее полностью, ни о чем не жалея, а не продала за бесценок. Сара слушала Джона, но взгляд ее был прикован к облакам над его головой. Безмятежные гиганты плыли по сиреневому полотну, будто нарисованному пастелью рукой безумного художника. Вдали небо становилось бирюзовым, создавая причудливый переход красок. Сара смотрела и повторяла про себя, как мантру, принимая окончательное решение: «Я хочу запомнить. Я хочу запомнить все». Взять то, что ей доступно, закрепить в душе и теле каждый след, который способен оставить этот человек, так много для нее значащий. Когда она потянула Джона за собой, он понял ее без слов. Осторожно опустив Сару на пестрый ковёр из зелени, он в последний раз позволил себе сдержанную нежность, прежде чем потерять контроль. Они занимались любовью под причудливым кружевом облаков, в гуще мистических трав и цветов, окрыленные собственным счастьем. Время было неумолимо, но они смогли заглушить его тяжелую поступь, на краткий миг нарушая все законы мироздания. Пронзительный звон расколотых стен Вечности стал последним оплотом их единства. Оглушённая, Сара вновь начала проваливаться в темноту, и последним, что она помнила, было нежное прикосновение чутких пальцев к ее щеке. *** Очнулась Сара на холодном бетонном полу, в той же мрачной комнате с зеркалом. Судя по тому, что затылок и спина ощутимо ныли, она упала и при падении неплохо приложилась о плитку. Пару мгновений девушка приходила в себя, а затем резко вскочила, забыв про какую-либо боль, и кинулась к зеркалу. Стекло больше не переливалось и не двигалось - зеркало стало совершенно обычным, но повсюду шли уродливые трещины, которых Сара не помнила. С другой стороны, она ведь ударилась головой… Девушка до боли прикусила губу, пытаясь разобраться в хаотичном рое собственных мыслей. Она могла бы решить, что все произошедшее с Джоном, их встреча - лишь следствие сотрясения мозга, плод ее воображения, слишком впечатленного и искалеченного воспоминаниями… Но как объяснить растекающийся по телу жар, особенно острый там, где были его прикосновения? Если все лишь сон, значит, она так и не проснулась. В бессилии, Сара опустилась на колени перед зеркалом. И тут ее взгляд зацепил яркий цветной лоскуток, особенно приметный на серой плитке. Взяв его в руки, Сара узнала фиолетовый лепесток цветка, на поляне из которых они с Джоном… А если реальность, то она вернулась в свой мир, зная, что всему свое время. Сара улыбнулась, прижимая к губам ее личный символ счастья: девушка ощущала умиротворение, не посещавшее ее душу уже очень давно. Больше Сара не считала, что в ее жизни произошла непоправимая потеря, шрам от которой невозможно исцелить. А месяц спустя, когда Сара уже собиралась покинуть Сентфор, она узнала, что беременна.