phobia.

Хенджин не говорит никому, но дома, наедине с собой, он начал произносить некоторые звуки. Когда это случается впервые, Хенджин кормит Дуни, и ему вдруг хочется сказать, какая она очаровательная. Для Хенджина — откровение, что его голосовые связки не атрофировались совсем. Но, к сожалению, все попытки выговорить целое слово не увенчались успехом. Это так странно не владеть собственным голосом. Хвану почти восемнадцать, возраст самый прекрасный, и Хенджин это четко осознает, ставя главную цель — наслаждаться. Парень отлично завершает учебу в школе, поступает на факультет мечты и записывает третий кавер, который набирает несколько тысяч просмотров. У него много приятелей, мама, которая стремление стать певцом поддерживает и бабушка, которая лучшие в мире сырники готовит. Первый курс престижнейшей Академии Искусств дарит Хенджину соулмейта, человека, понимающего его без слов — Бомина. У Хвана уже есть Дэхви, а у Бомина — Санха. И вчетвером они создают гремучую смесь из громкого смеха, небесной красоты и мощнейшего таланта. Бомин мечтает стать композитором, который напишет не один хит для HD (это название для их дуэта всегда пробирало Дэхви на смех), Санха собирался ставить своим неумелым в танцах друзьям лучшую хореографию. Но будет несправедливым не отметить то, насколько сильны были чувства Хенджина именно к Бомину, они оба чувствовали эту особую связь. Найти человека, который станет тебе сразу всем — порой невозможная задача. Про такую дружбу пишут книги, снимают кино, и Хенджин безумно гордился своими друзьями и <i>своим Бомином. Иногда Санха в шутку ревновал и тащил Дэхви в ресторан — заедать горечь от дружеского предательства. Долгие ночи в студии, просмотры всех сериалов от нетфликс подряд и тонна мятного шоколада, которым оба заполняли свои пустые желудки до отвала — их реальность. Оба мысленно уже стояли в красивых костюмах, в качестве свидетелей на свадьбах друг друга. — Идиот, если кто-то из нас женится или выйдет замуж первым, то не сможет стать свидетелем. — А мне плевать на эти тупые обычаи, у меня будет самая гейская свадьба из всех, о каких правилах речь, чувак? — Бомин на заявление друга лишь смеется. Бомин выше сантиметров на десять, кажется гигантом, но в душе ребенок, а на деле подросток с утрированным максимализмом, даже королеве драмы Дэхви бывает не переплюнуть этого огромного ребенка. Когда они собираются в поездку на 2 дня и 3 ночи, Бомин долго ворчит о своей любимой разбитой Дэхви чашке. Санха ржет над истерическими выпадами этих двоих и заходит в автобус первым, потому что смешно это до поры до времени. Хенджин чуть не опаздывает из-за своей любви к теплому одеялу. На улице зима, в душе уже лето и мечты о Японии, на которую друзья уже начали копить. — Отвали, короче! — Так это же ты начал скандалить, психопат! — Заткнулись оба, на вас уже люди смотрят, — Хенджин виновато улыбается женщине, что смотрит на них с явным недовольством. За окном метель, в салоне автобуса тепло и уютно, Хенджин закрывает глаза и слушает плейлист, состоящий из любимых кпоп песен. Парень засыпает, вслушиваясь в нотки, и, мечтая о том, как запишет кавер и заставит Бомина зачитать рэп партию. Хенджин открывает глаза и смотрит в белый потолок. Кажется, он все еще спит. Парень прилагает усилия и приподнимается, рассматривая местность. Это определенно палата в больнице. Противный писк приборов у кровати оглушает парня, и он хочет позвать на помощь, но голос ему не подчиняется. Врач осматривает парня и что-то спрашивает, но Хенджин не слушает, с ужасом осознавая, что это не сон. Когда парень приходит в относительную норму, и мама решает поговорить с ним, потому что вопросов в чужих глазах масса. Мама долго молчит, ей на муки сына смотреть невыносимо совсем, и она не может сказать то, что должна. Дэхви в рубахе родился, потому легким испугом отделался, чего не скажешь о Бомине, который в себя еще не приходил. На немой вопрос о Санха мама поджала губы и отвела взгляд, по лицу Хенджина покатились горькие слезы. Это ведь сам Хенджин уговаривал парней поехать, это ведь рассудительный Санха скептически отнесся к затее ехать куда-то в такую погоду. Дэхви не приходит ни разу. После выписки из больницы, Хван узнает, что тот уехал к отцу, в Лондон. Это обижает, они вместе со средней школы, и Бомин ведь тоже не был ему чужим человеком. Это казалось Хенджину удивительно жестоким. У парня началась затяжная депрессия, связанная с состоянием Бомина, смертью Санха, отчислением, отказом от мечты и потерей голоса. Единственным спасением оказался Феликс, психотерапевт, который в Хенджина желание жить поселяет и со временем начинает вести себя как старший брат. Бомин — неизлечимый инвалид-колясочник, мальчик-сирота, которому нужно как-то начинать жить заново. Бабушка у Хенджина мировая и забирает Бомина к себе, в Пусан, где тот постепенно приходит в норму и начинает писать музыку. В двадцать лет, на годовщину смерти Санха, Хенджин и Бомин приезжают к могиле и встречают там Дэхви. — Мы любили друг друга, все те пять коротких месяцев, что были нам отведены. Мы так и не набрались смелости быть вместе. Я не могу вас двоих живыми видеть, понимаете? Даже если это и звучит ужасно, но я предпочел бы его видеть живым. Дэхви садится в черную иномарку и уезжает. Хенджин его понимает и кивает в пустоту. Жизненный путь короткий и пройти его за мгновение ока можно, но именно этот период тянулся как три столетия.</i> *** — Поедешь со мной Минхо встречать, красавчик? — Чан надевает толстовку и выключает свет в кафе. Хенджин молча кивает. — Уверен, он обалдеет. Бан уже неделю восхваляется Хенджином. Длинные белые волосы — помнится ему, именно этот образ Минхо до небес возносил, после просмотра какого-то тайского сериала. Хенджин не сделал это ради Минхо, это он так, чисто для себя. Минхо башню сносит, когда он Хенджина видит, он скучал невыносимо и даже не сразу на волосы внимание обращает. — Я, конечно, дико извиняюсь, что отрываю вас от игры в гляделки, или что вы двое, блять, вообще делаете, но твой лучший друг как бы тоже туточки. Минхо смеется и обнимает Чана до хруста в костях. — Я твое лицо постоянно в фейстайме наблюдал, че мне на тебя смотреть-то? Хенджин смотрит обиженно и усмехается. — У меня тоже телефон есть. — Хван показательно фыркает и отворачивается. — Думаю, вам нужно поговорить. — Не оставляй меня одного с ним, хен. — Хенджин обижен вообще-то, как бы он не скучал. — Эй, я вообще-то тоже эту срань выучил. — Хван вздыхает, потому что этой «сранью» он как бы каждый день общается. — Ну и флаг тебе в жопу. — Это че он щас сказал, я сленг жестов не понимаю пока. — Чан ржет очень громко и забирает чемодан Минхо. — Я завезу. А ты езжай к Хенджину, там это, Суни скучает по тебе. — Хван на хена благодарно смотрит и незаметно для Минхо показывает спасибо. Хенджин привычно молчит, хотя Минхо кажется, что даже если бы тот мог разговаривать — не стал бы. Минхо жует домашний бургер и смеется, когда Суни щекочет его своей мягкой шерстью. — Детка, ты милая, но твой запах просто атас, можно мы поговорим с Джини, а потом я с тобой поиграю? — Кошка кажется совсем разумной, когда поднимается с колен человека и выходит из кухни. Хенджин смотрит в окно, не поворачиваясь к Минхо, но чувствует жар от его взгляда. Через долгие минуты напряженной тишины, Хван все же смотрит в чужие глаза. — Почему ты не посчитал нужным объясниться? — Что сделать, Хенджин? Повтори. Объясниться после того, как чуть не избил тебя? Я извинился перед тобой, но загладить такую вину не смогу. Я здесь только потому, что не хочу терять тебя совсем, понимаешь? Будь рядом, даже если не так как раньше, не думаю, что заслуживаю быть другом. Хенджин тяжело вспоминает, как перед самым отъездом Минхо у него под дверью, как брошенный пес скулил, просил прощения, и говорил, что ненавидит себя, как никогда раньше, но про отъезд — ни слова. Хенджину важно было поговорить тогда, но когда он пришел к Минхо, того уже дома не оказалось. — А я думал, ты здесь, потому что любишь меня. — Хван горько усмехается и пожимает плечами. — Хенджин, я не хочу начинать то, что обречено на провал. — Вот я тебя люблю. — Хенджину плевать на глупые слова человека напротив, ему плевать на то что было, плевать на потом. Он хочет быть счастливым сейчас. Минхо закрывает глаза и вздыхает. Он приближается к Хенджину и внимательно смотрит в глаза. — Я не хочу, чтобы потом кто-то спасал тебя от меня. — Почему ты просто не скажешь мне? Это ведь не трудно. — Хенджин, — Минхо гладит младшего по щеке и обводит губы пальцами. — Я не заслуживаю тебя. — Прекрати, ты самый лучший человек на свете. Ты помог Чан-хену выбраться из кошмара, ты борешься с собой каждый день, ты подарил мне Дуни, в конце концов! — Хенджин слишком многое в жизни потерял, и упустить возможность быть счастливым не имеет права. Он порывается поцеловать Минхо, но тот его останавливает. — Эй, ты совсем меня не слушал, да? — Мне плевать на все, я не оправдываю то, что ты делал в прошлом из-за своего расстройства. Я просто хочу бороться вместе с тобой, мы оба делаем друг друга сильнее, разве нет? Минхо тронут тем, что с трудом показывает младший, пока его глаза застелены пеленой слез. Ли понимает не все, но уловить суть ему достаточно. Он легко касается чужих губ, целует по очереди то верхнюю, то нижнюю. Хенджин тяжело дышит, когда Минхо обводит его губы языком и снова легко касается. Он целует нос, проходится губами по щекам, бровям, лбу. У обоих от такой нежности внутри цветы распускаются. Хенджин мурчит еле слышно, и Минхо нежно улыбается, обхватывая любимое лицо руками. — Я люблю тебя, Джинни. Он снова чмокает пухлые губы и трется своим носом о чужой. Хенджин очень довольного кота напоминает. Парень осторожно языком чужие губы раскрывает и чуть засасывает нижнюю губу, вызывая у Ли мурашки. Насладиться друг другом, казалось, невозможно. Нежиться в кровати под мягким пледом, целуя любимые губы, для обоих теперь стало самым обожаемым занятием в мире. *** — Хен, как отметим выигранный суд и год тюрьмы для твоего придурка бывшего? — Минхо по-хозяйски вваливается в кабинет начальника и прыгает на диван. — У тебя вчера был приступ? — Чан впервые узнает об этом не от Минхо, и обеспокоенно смотрит на друга. — Ага, — Ли выгляди довольно расслабленным, — хорошо, что мы были у меня. Идеальная квартира Хенджина не выдержала бы такого набега. — Ты в порядке? — Да, Енбок-хен говорит, что мне становится лучше. — А сам ты что чувствуешь? — Что верю ему. — Чан улыбается. — Ну так и? Ты не ответил. — Тебе лишь бы на халяву пожрать. — Когда такое было? Я ранен в самое сердце. — Клоун. На улице все тот же апрель. Кафе давно закрыто, на часах перевалило за полночь, в помещении играет негромкая музыка, ребята поглощают все на своем пути, потому что их друг, хен и начальник, в лице Бан Чана, разрешил сегодня кушать все, что душа пожелает. Даже Наын абсолютно забила на свою диету. Чан тихо выходит из духоты помещения и садится на крыльцо. Енбок по закону жанра плюхается рядом. — Этот кошмар закончился, тебе легче, Кристофер? — Чан невероятно обожает, как звучит его имя из уст Феликса, поэтому он слишком очевидно улыбается, после чего опускает голову на чужое плечо. — Определенно. — Чан набирается смелости наконец и переплетает свои пальцы с красивыми феликсовскими. Он абсолютно точно готов начать новую страницу.