Время лечит

— Дан, все как-то быстро получилось. — опомнилась Кароль. — Что значит быстро? У нас все случилось через полтора года после знакомства. О чем ты говоришь? — спокойно объяснял Дан. — Мы полгода из них вообще не пересекались. — Именно этого я и боялся. Хорошо. — взялся за голову Дан. — Прости, Тина, прости меня за то, что я не звонил тебе эти полгода. У меня на это были свои причины. Извини. — раскаялся он. — Я так не могу, все так стремительно. — закрыла лицо руками. — Уже смогла. — У меня немного другие принципы, понимаешь? — Какие к черту принципы? Кого ты из себя строишь? — не понимал мужчина. — Я очень холодный человек. Мне трудно подпустить человека близко, трудно ему открыться. — Я знаю. Поэтому нам был необходим этот перерыв, чтобы понять, нужны ли мы друг другу. Если судить по тому, как ты на меня набросилась, можно сказать, что ты скучала, что между нами была и есть искра. — Набросилась? — удивилась девушка. — Ты сам меня соблазнил. — засмеялась она. — Как же ты меня бесишь! — Дан положил руки Тине на шею и стал легонько душить ее. — Не души меня. — девушка скинула его руки с шеи и вновь захохотала. — Кароль, ты такая дурочка. — мужчина придвинулся ближе и прошептал ей это на ухо. — Почему? — тихо спросила девушка. — Потому что ты не хочешь поверить в свое счастье. Ты слишком много думаешь, фантазируешь. Зачем ты пытаешься быть сильной, независимой, зачем делаешь вид, что тебе хорошо в одиночестве? — Потому что так и есть? — Нет, это не так. Ты сама себе это внушаешь. Я знаю, о чем говорю. — Почему ты так уверен? — девушка засомневалась в себе, но готова была защищаться до последнего. — Мне сорок лет, я многое видел. И тебя я вижу насквозь. Я вижу, какая ты маленькая и беззащитная. — Дан, это не так. — девушка продолжала сопротивляться истине. — Тиночка, это так. Признайся же. — бархатным голосом произнес он и поцеловал ее в волосы. — Доверяй мне. — Я боюсь. — Чего? — Я боюсь, что будет больно. Что я привяжусь, а потом меня выкинут обратно, в начало пути. Я не хочу возвращаться. Поэтому я всеми способами пытаюсь отогнать от себя людей. — Я же говорю, дурочка. — Дан прижал ее к себе. — Я хочу, чтобы ты мне доверяла. — Я не могу. Я не уверена, что это вообще возможно. — девушка сдерживала слезы бессилия. — Тина, спокойно. — Дан заметил ее вмиг погрустневшие глаза. — Эй, ты чего, Тина, не расклеивайся! — он осторожно потряс ее за плечи. — Дан, ты прав, я все себе внушаю. Но, мне кажется, одиночество уже настолько въелось в мою душу, что я не смогу, даже если буду очень стараться, ни с кем быть откровенной. — всхлипывая, произнесла певица. — Малышка, главное верить. — он гладил ее по волосам. — Я сделаю все, чтобы ты была счастлива. — Дан, не стоит, ты только потратишь время… — отмахнулась девушка, хотя в душе желала, чтобы ее вытащили из этого топкого болота страданий. — Как я мог влюбиться в такую дурочку? — удивлённо спросил Балан. — Влюбиться? — девушка незаметно улыбнулась. — Да, Кароль, я люблю тебя. — ни на секунду не засомневался он. — Да что ты несешь! — засмеялась Тина сквозь слезы. — Мелкая, пошли спать, ночь на дворе. Завтра на репетицию. — нежно сказал мужчина, подхватил ее на руки и понес на кровать. — Дурак! — она вцепилась в его шею руками. — Ты еще поплатишься за это! — шутливо пригрозила Тина. *** 7:17 AM — Котёнок, вставай. — Дан стал щекотать девушку. — Дааан, отстань, мне больно. — она отвернулась и уткнулась носиком в подушку. — Прости, забыл. Ну вставай, через полтора часа надо быть в зале. — Я не хочу, — протянула певица. — я хочу спать. — Какая ты непослушная! Вставай, иначе покусаю. — Что за угрозы? — засмеялась Тина. — То есть ты уже не боишься? — Не боюсь. — девушка почувствовала боль в висках. — Ой, что-то у меня голова болит. — пожаловалась она. — Тина, хватит халтурить. Вставай, я завтрак уже приготовил. — Даан, не нужно было. — смутилась певица. — Я обычно не ем ничего на завтрак. — С ума сошла?! А ну бегом вставай, иди ешь. Анорексичка хренова. — Дурбецало! — Тина села на кровати. — Ладно, встаю-встаю. — сказала она, кривясь от боли и потирая виски. — Жду тебя на кухне через пятнадцать минут. — Ладно. — согласилась Тина. После завтрака оба направились к своим машинам. — Может вместе поедем? — спросил Балан. — Ты серьезно? Нас же сразу спалят. — Зачем прятаться? — Зачем всем знать, вот вопрос. — объяснила она. — Ты не поедешь сама в любом случае. Вызывай водителя. — настаивал он. — Тогда я не успею на репетицию вовремя приехать. — Да плевать мне, успеешь, не успеешь, я тебя не пущу одну. Либо езжай со мной, либо жди водителя. — строго сказал мужчина. — Ну что ты лезешь? Я сама решу, когда и как мне ехать. — Тина, не надо со мной так разговаривать. — Не надо мне указывать. — продолжала язвить. — Я сказал, ты не поедешь одна и точка. — повысил тон мужчина. — Тебя силой заставить? — он укоризненно посмотрел в ее глаза. — Боже, Балан, умеешь ты уговаривать. — девушка закатила глаза. — Поехали. — Садись. — он открыл дверцу своей машины. И всю поездку они молчали, не проронили ни слова. — И как мы выходить будем? — поинтересовалась Тина, когда они подъезжали к павильону. — Я встану на парковке, что подальше, там менее людно утром. Выйдешь ты, через десять минут я. В чем проблема? — сухо ответил Дан. — Дан, ну перестань так общаться со мной. — ей стало обидно от такой интонации. — Прости меня, пожалуйста. — виновато сказала она. — Просто день не задался, голова раскалывается сильно, еще со вчерашнего дня. — Так чего ты не сказала, я бы в аптеку заехал. — смягчился он. — Я говорила, ещё в кровати. — Ну поехали сейчас в аптеку, опаздаем на пятнадцать минут, ничего не случится. — Не надо, Дан. — Я не спрашиваю тебя. — он набрал на gps-навигаторе путь до ближайшей аптеки. — Спасибо. — поблагодарила она.

***

На удивление, на репетиции оба появились вовремя. — Ребят, сегодня нам нужно закончить работу с танцем, начать ставить вокал. Завтра нужно будет Завадюку уже показать черновой вариант начала, потому что дальше вы будете снимать рекламу. — сообщил режиссер. — Тина и Дан, вам сегодня придется несладко, вы много пропустили. - предупредил он. Да, репетиция и правда была очень тяжелой для обоих, ведь без них расставили практически весь танец. Когда наступил долгожданный перерыв, Дан схватил за руку девушку и вывел в коридор. — Тина, что происходит? — Отпусти меня, пожалуйста. — тихо сказала девушка. — Что не так? — удивилась. — У тебя до сих пор голова болит? Ты вся бледная, еле, блин, дышишь. — взволновано произнес Дан. — Дан, все нормально. Я не выспалась сегодня просто. — Да ты даже глаза открыть не можешь полностью! Тем более, вчера ты спала до часу дня. У тебя ТОЧНО ничего не болит? Ты себя чувствуешь нормально? — Ну что за допрос ты тут устроил? — спросила девушка. — Повторяю, все нормально. — спокойно объясняла она. — Тина, ну я же переживаю. Посмотри на меня. — он повысил голос. — Не кричи, пожалуйста. — она заглянула ему прямо в глаза. — Спрошу ещё раз: у тебя точно все в порядке? — Да-да, спасибо за беспокойство. — каждая ее фраза звучала крайне апатично. — Тогда пошли в буфет. — Я не хочу. — Просто выпьем по стаканчику кофе. Кстати, у тебя с давлением как обстоят дела? — Я гипотоник. — Значит, кофе будет кстати. — он потянул ее за руку. — Пошли. — Ладно. — сдалась Тина. Чашечка кофе дала девушке заряд на последующие два часа, но потом силы вновь стали стремительно исчезать. В семь вечера она совершенно выдохлась, что заметили и ее коллеги. — Тина, с тобой все нормально? — поинтересовался режиссер, видя что та еле держится на ногах. — Да, все хорошо. — отвечала певица, задыхаясь. — Точно? Может ты посидишь, отдохнешь пока, потому что через час у нас прогон на Завадюка. — Я нормально себя чувствую, слышишь? — отмахивалась девушка. — Ладно, молчу, но я предлагал. Завадюк пришел чуть раньше, чем полагалось, очень обрадовав этим всех присутствующих в зале. — Ну что, народ, зажжете сейчас? — продюсер был в хорошем настроении. — Ага. — уныло прожужжали тренеры. — Тогда вперед, я весь внимание. — Владимир сел в центр на первый ряд. Прогон прошел успешно, Завадюк был в целом доволен работой ребят, и, высказав все замечания и предложения, распустил всех по домам. — Дан, ты подвезешь меня до дома? — с надеждой спросила валившаяся с ног Тина. — Ого, сама Тина Кароль попросила меня довезти ее до дома! — показушно удивился Балан. — Заметь, я не сам это предложил. — Дан, не устраивай цирк, ответь на вопрос. — Конечно подвезу, с удовольствием. Могу поинтересоваться, что послужило причиной такой просьбы? — Я устала, очень. Я просто не дождусь водителя, усну прям здесь. — язык еле ворочался. — А я тебя спрашивал, точно ли все в порядке. Ты отвечала: да-да, конечно! Все супер! — передразнивал мужчина. — Балан, успокойся пожалуйста. — девушка облокотилась на стенку и закрыла глаза. — Что такое? — испугался Дан. — Голова кружится. — она начала учащенно дышать, в глазах потемнело. — Так, спокойно, только не падай. — он подхватил ее под руки. — Дан, ты прав, мне реально херово. — неразборчиво произнесла певица и поползла по стенке вниз. — Тина! — оклинул девушку певец, начал трясти ее за плечи. — Не кричи, пожалуйста. — попросила певица. — Мы едем в больницу. — решил Дан, взяв девушку на руки. Наша лютая противница больниц и врачей не смогла произнести ни слова в опровержение. Просто смирилась, сдалась, поняла, что сопротивляться бесполезно. Но уже в машине, когда девушке стало немного лучше, она уломала Дана не ехать в больницу, а вызвать врача на дом. — Как же ты меня раздражаешь! — возмущался Дан. — Ты будешь терпеть до последнего, пока замертво не упадешь. И знаешь, где это случится? Правильно, на сцене. Сумасшедшая! — Перестань, ты невыносим. — упрекла Кароль. — Невыносима тут только ты. Сейчас приедем, поешь и сразу спать, поняла? — Поняла. — передразнила девушка, на что получила укоризненный взгляд Дана. Врач прибыл через пятнадцать минут после того, как парочка приехала в Зазимье, потому что Дан вызвал его ещё во время поездки. — Здравствуйте, что у вас случилось? — в комнату вошел мужчина лет сорока. — Обмороки, головокружение, тошнота, головная боль, слабость, тремор конечностей и низкое давление. — протараторил Дан, видя, как округляются глаза девушки. — Так, — протянул доктор, — я вас посмотрю сейчас, сначала померим давление еще раз. Температуры нет? — Нет. — ответила Кароль, надевая манжету тонометра. — Хорошо, сколько уже голова болит? Когда началась боль, какого характера? Рвота была? — Уже второй день болит не переставая, будто что-то пульсирует в висках, глаза болят. Рвоты не было, только тошнота. — Когда последний раз ели? — Утром, потом только кофе в обед. — 83/61, вы гипотоник? — угу. — Нигде головой не ударялись? — Вроде нет… А хотя да, наверное. — неуверенно произнесла певица. — Попала в ДТП на днях, может и ударялась, не помню. — Ну, тут на лицо сотрясение мозга, ничего серьезного, но придется 4-5 дней соблюдать постельный режим. — Что? — возмущенно спросила она. — Какие 4-5 дней, какой постельный режим, у меня репетиции, скоро эфир, мы не успеем подготовиться. — взялась за голову. — Вас по-хорошему сейчас необходимо доставить в больницу, причем в срочном порядке. — объяснил врач. — О, боже… А можно как-то обойтись без этого всего? Без больниц, постельных режимов и прочего? — На ваш страх и риск можно все, только подпишите отказ от госпитализации тогда. Вы уверены? — Конечно. — девушка посмотрела в сторону Дана, ища поддержку, но в его глазах горел недобрый огонек. Несмотря на это, она подписала отказ и, быстро распрощавшись с доктором, выпроводила его из дома. — Дан, а что я должна была сделать? — спросила Кароль, увидев его осуждающий взгляд. — Да ты все правильно сделала. — неумело скрывая раздражение, сказал мужчина. — Полежишь пару дней, будешь как новенькая. Спокойной ночи, отдыхай. — бросил Дан. Он резко поднялся с кресла, схватил сумку и направился к выходу, не оборачиваясь. — Ну, Дан, стой. — хотела остановить его Кароль, но тот был непреклонен. — Подожди! — кричала она. — Ещё увидимся. — он нарочито хлопнул дверью. У девушки не осталось сил на истерики. Она просто, без лишних эмоций, взяла бутылку белого полусладкого из холодильника и удалилась в спальню. Изнуряющая тишина съедала ее изнутри, разрывала в клочья сознание. Сердце с каждой секундой все больше проростало льдом, она время от времени содрогалась от неприятных ощущений. Обида и злость на себя. Беспомощность.