Время лечит

Час дня. Тина встает с кровати, держась за голову. — Странно, я вчера не пила даже… — шепчет она себе сонным голосом под нос. Идет в ванную комнату, продолжая держаться за раскалывающуюся голову, чувствует, как пульсируют виски. Горячий душ — ее спасение сейчас. Включила воду потеплее, залезла в душевую кабину, небрежно задвинув створки. Когда тело привыкло к такой температуре воды, она делала ее еще горячее, любительница острых ощущений. И так много раз подряд, пока вода не стала обжигать кожу. Пар поднимался вверх, становилось труднее дышать. Она вдыхала все большие и большие объёмы воздуха, непроизвольно, пока не осознала, что откровенно задыхается. Резко присела вниз, начала судорожно глотать воздух. Единственное, что пришло ей в голову на тот момент. Но становилось хуже. Появилась жуткая тошнота и обильное слюноотделение, в глазах потемнело, руки стали дрожать, ее бросало из холода в жар. Воздух, ей нужен воздух. Тина догадалась распахнуть створки душевой. Резко поднявшись из сидячего положения, она схватилась за маленькие, чуть выпиравшие ручки створок и с последними силами открыла их. Все тело обдало свежим, прохладным воздухом. Но от резкого вставания у Кароль заискрилось перед глазами, в ушах раздался похожий на писк звук. Шум нарастал, превращаясь в более громкий, низкочастотный звук, казалось, барабанные перепонки сейчас просто лопнут, как резиновый китайский шарик. Девушка поспешила вылезти из кабинки, облокотилась на раковину и стала ждать, пока это привычное для нее утреннее состояние пройдет. Она продолжала жадно глотать воздух, хотя знала, что в предобморочном состоянии этого делать категорически нельзя. Тошнота не отпускала, лишь усиливалась, накатывая снова и снова в те моменты, когда ей казалось, что предобморочное отпускает. От таких волн девушке становилось холодно, тело покрывалось мурашками, все внутренности неприятно сжимались, превращаясь, казалось, в кашу. Так простояла минут пятнадцать, пока состояние не нормализовалось. Дрожь оставила, перестало тошнить, глаза стали видеть. Но головная боль не исчезла, только усилилась. — Что это было, блин? — пронеслось в мыслях. Тина решилась вызвать врача, ей осточертело находится в таком ужасном состоянии изо дня в день, однако ключевую роль сыграл незапланированный, но очень нужный ей выходной. Последние полгода ее мучила катастрофическая усталость, мигрени, тошнота. Все началось после того, как она перестала контактировать с Баланом. Может это и психосоматика, а может простое совпадение, но она знала, что тут его чары несомненно в действии.

***

— Тина, здравствуйте, что у вас опять? — спросил врач. — Да все по-старому, как в прошлый раз. Вегетатика что-то разошлась. — усмехнулась девушка. — Если не ошибаюсь, у вас сотрясение было, да? — уточнял мужчина. — Как оказалось, да. — Постельный режим соблюдаете? — Вчера не соблюдала, но все было нормально, и самочувствие относительно хорошее. А сегодня меня что-то опять несет. — Очень плохо, что режим не соблюдаете. — покачал головой врач. — Я так понимаю, у вас сегодня и завтра выходной? — Да. — Тогда убедительно прошу провести эти два дня в кровати. — с упреком сказал мужчина. — Пейте побольше воды, желательно горячей. Если сильно беспокоит голова, пейте болеутоляющее, я выпишу. Если мучает бессонница, я вам выпишу седативные и снотворное. И, пожалуйста, следите за давлением. Договорились? — Да, спасибо большое, бессонница и правда мучает. — призналась певица. — Вот вам рецепт. — он протянул бумажку с названиями лекарств. — Хороших выходных, до свидания. — До связи. — они направились к выходу.

***

Настроение у Кароль было на удивление хорошее. Остаток дня она послушно провела в кровати с чашкой горячего чая в руках. Мысли были заняты идеями новых номеров и клипов, новыми стихами и песнями. И всё-таки, ей было хорошо одной. Счастье в умиротворении. Или?

***

1:34 AM Раздался звонок в дверь, быстро сменившийся убивающим тишину стуком. Тина подскочила с кровати, быстрым шагом направилась к входной двери. Кажется, этот звонок ее напугал. — Привет, Кароль. — протянул Дан и облокотился на дверной косяк. — Привет, что ты здесь делаешь? — она почувствовала резкий запах перегара от него. — Блять, да ты бухой в хламину. — она неаккуратно толкнула его в плечо. — Какого черта ты здесь делаешь? — уже громче с наездом спросила она. — Только, блять, не говори, что ты приехал сюда в таком состоянии. — девушка посмотрела вдаль, ища его машину. Да-да, она испугалась. — Я зайду? — Дан проигнорировал вопрос и, подвигая в сторону певицу, нагло прошел на кухню. Тина закрыла глаза на его наглость. — Спрашиваю последний раз: какого хера ты здесь? — она сложила руки на груди. — Танюша, ты чего доебалась-то? — наигранно спросил он. — Тебе ж похуй на меня, на мои слова, действия. — Во-первых, для тебя Тина. — разозлилась Кароль. Во-вторых, это, блять, мой дом, имею право спросить, с какого переляку ты бухой вваливаешься ко мне в час ночи! — она повысила тон. — Соскучился, блять. — отрезал Дан. — Пить хочу. — он потрогал горло. — Я налью? — он взял из шкафчика черную кружку. — Наливай. — спокойнее сказала девушка. — Что у тебя с руками? — прищурившись, она заметила на них запекшуюся кровь. — Да, ничего, Кароль. С каких пор тебя волнует мое состояние? — грубо ответил он. — Я задала вопрос, в чем проблема ответить? — С другом подрался, порезали меня. — причмокнул он. — Чем ты думал, животное? — пренебрежительно спросила она. — Нам завтра на ген. прогон ехать. — А можно как-то без нотаций обойтись?— цедил мужчина, допивая воду из чашки. Его трясущиеся от выпитого спиртного руки не смогли удержать черную ёмкость. Керамическая кружка с оглушительным звоном приземлилась на пол, разбиваясь на тысячи осколков. Дан стал водить ногой по полу, пытаясь собрать осколки. — Я уберу. — спокойно, но обречённо произнесла она. — Иди спать. — уставшим тоном произнесла певица. — Не смей мне указывать! — неразборчиво прокричал мужчина. — Я сказала, блять, ты сейчас идешь спать на второй этаж, вторая комната направо! Я все понятно объясняю? — четко произнося каждое слово, по-диктаторски сказала Тина. — Малышка, не парься. — Дан подошел к девушке вплотную и резко схватил за руки. — Я на машине. — Не трогай меня, придурок. — она вырвала свои руки из его и строго посмотрела на мужчину. — Ты в таком виде никуда не поедешь, понял? Бегом спать! — А то что? — начал язвить Балан. — Побьешь меня? Или пожалуешься? Сладкая, мне сорок один год, я сам могу решить, что мне и в каком виде делать. — он мило улыбнулся. – А тебе и правда нужно идти спать, ты ж у нас постельный режим должна соблюдать. — Слышишь ты, божедурье, — она схватила Балана за воротник рубашки и приблизилась к его лицу, — я волнуюсь вообще-то. Сейчас ты ляжешь спать, не произнеся больше ни слова. Если на второй этаж далеко идти, могу на коврике прямо тут постелить. Ясно? — яростно отчеканила она. — Бесишь ты меня, Ти-на. — он сбросил ее руки с себя. — Спокойной ночи. — пьяным шагом побрел в спальню на второй этаж, оставляя девушку наедине со своими мыслями. — Иди уже. — она мягко говоря была в шоке от произошедшего. Певица быстро убрала черные осколки стекла с пола, потом поднялась на второй этаж, чтобы убедиться, что с Баланом все в порядке. Он лежал на нерасстеленной кровати в непонятной позе на животе и уже видел седьмой сон. Почему-то ей вдруг стало спокойно на душе. Он рядом и с ним все относительно хорошо. А она и вправду дура, ведь позволила так с собой обращаться. Тина спустилась вниз, зашла в свою комнату и рухнула на кровать. Нервы не железные.

***

Дан проснулся в два часа дня. Ему потребовалось несколько минут, чтобы вспомнить, как он оказался у Кароль дома в спальне. Голова болела неимоверно, что было вполне ожидаемо от двух с половиной бутылок виски. Он с трудом встал с кровати и поплелся на первый этаж. Будучи на лестнице, он заметил Тину, сидящую за столом на кухне и листающую что-то в своем телефоне. — Тина, — сипло оклинул девушку Дан. — есть что-нибудь от головы? — Доброе утро, — поздоровалась певица, — возьми у меня в черной сумке таблетки. — сказала она, не отрываясь от телефона. — Спасибо. — найдя в сумке таблетки, он подошёл к шкафчику с посудой и вынул оттуда стеклянный стакан. Пока Дан наливал воду, в голове всплывали отрывки вчерашнего дня. Он вспомнил, что разбил какую-то чёрную чашку. — Та чашка, твоя любимая была, да? — виновато спросил он. — Да. — спокойно ответила Тина. Неловкая тишина. — Тина, ты прости меня, пожалуйста. За вчерашнее представление. Прости. Девушка не ответила. — Долбоеб я, да? — Ага. — кивнула певица. — Извини меня, пожалуйста. — он опустил голову вниз, было видно, как сложно даются ему эти слова. — Я куплю тебе новую, хочешь, сто таких же? — Не надо, Дан. Ничего не надо. — мягко, но очень отстранённо отвечала девушка. И больше ни слова. Никто из них не произнес больше ни слова, пока Дан не уехал к себе домой. — Спасибо тебе большое, приятного вечера. И извини меня, ещё раз. — Я простила. Езжай домой. Только осторожно. Пока. — холодно произнесла Кароль. — Пока. — тоскливо пробормотал Дан, доставая из кармана ключи от машины.

***

Через сорок минут, как Дан уехал, позвонили в дверь. — Кто там? — девушка посмотрела в глазок. — Доставка. — послышалось за дверью. Открыла. Молодой человек держал огромный букет из чайных роз и полиантесов. Аромат ошеломляющий. — Спасибо. — произнесла девушка и взяла в руки букет. Она поняла от кого эти цветы еще в первые секунды встречи с курьером. Извинения приняты.