маленький художник

Кокичи любит рисовать. Настолько сильно, что порой приходится даже отказывать последним друзьям на их заманчивое предложение погулять. Он часами сидит и злится, когда не может создать удобную атмосферу для вдохновения. Но обычно он ставит рядом красивые цветы, которых дома у него полно. Ёлка, кактусы, даже те же самые фикусы. Гирлянды разного вида, вазы с фруктами, измазанные в краске береты и вещи, окно, в котором был буквально весь город, самые красивые малиновые закаты, которые он хотел запечатлеть в своей памяти и в сердце, оставив отдельное местечко. И эти закаты заставляли его сердце полыхать огнём, чарующим и загадочным. А также желтовато-багровые рассветы, которые Ома всегда с трепетом ждёт, судорожно перебирая и отмывая все кисточки, боясь упустить момент. Он всегда записывает все детали увиденного в особую книжку, покрытую кожаной чёрной обложкой. Там также хранились все его мысли, тайны, чувства, порой даже маленькие зарисовки новых работ. Работы его, к слову, нельзя было передать словами, но одно можно сказать точно –дышать становится тяжело, словно застрявший ком в горле мешает что-то сказать. Он лишь даёт тебе продолжать смотреть на это как под гипнозом, бесконечно любуясь и восхищаясь. Ведь на эти работы он убивает всего себя, все свои нервы и силы, даже время на сон, оставляя себе буквально часа два. Кокичи неимоверно старается, а затем с гордостью смотрит на себя, подбадривая и мягко улыбаясь отражению в зеркале. Он любил это делать, любил трудиться и не любил бездельничать. И сейчас он разговаривал с невероятно важным для него человеком. С тем, кто смог ему доказать какие у Омы хорошие работы, с тем, кто всегда был рядом и с тем, в кого Кокичи до головокружения влюблён. Он даже расставил предметы декора на рабочий стол, зная, что точно будет слушать мягкий голос своего друга и рисовать его прекрасные очертания лица, пока тот задумчиво смотрит в камеру и ест какие-то печеньки. Шуичи Саихара человек, которому Ома благодарен невероятно сильно. И он очень рад, что этот милый и стеснительный детектив общается с ним, принимая все тараканы в голове. Кокичи чувствовал флегматизм рядом с ним. И именно не безразличие, а особое спокойствие и вдохновение. Ома даже помнит как они вместе видели на какой-то крыше девятиэтажки, мило обнимаясь и воркуя. Закат был удивительно красив. Эти малиновые полосы вперемешку с фиолетовыми и оранжевыми. Словно краски, на которые пролили воду. Полосы как будто растекались по небу, создавая новые ощущения и воспоминания. Вдохновение от такого появляется тут же у маленького художника, поэтому Саихара любезно согласился присесть напротив, почти не шевелясь. А картина, которая получилась в итоге, теперь висела в прихожей у детектива. Ома считал это настолько милым знаком внимания, что каждый раз приходя к нему домой он гордо улыбался, смотря на их росписи и счастливое «сайома». Они, кстати, дали себе такое название случайно, придумывая как звучали бы в паре с остальными друзьями. — Саихара-чан, может ты зайдешь ко мне и посмотришь мои рисунки? — он задумчиво погрыз карандаш, ожидая ответа. — Я довольно долго работал над ними, мне бы не помешала критика — Если тебе удобно я могу прийти сегодня, Кокичи — Я был бы очень рад, — Ома счастливо улыбнулся и выпил немного своего уже остывшего кофе. Как Шуичи сказал, он должен был прийти только через час, поэтому Кокичи завалился на диван, сонно зевая и потягиваясь. Он был очень рад, что к нему приходит хоть кто-то, а особенно Саихара. Дождь на улице шёл слабый, но его было достаточно, чтобы идя по улице можно было мёрзнуть и мокнуть, проклиная всё на свете. Ветер дул слегка, разбавляя летнюю жару под радостные крики детей на улице, несмотря на столь ранний час. И Кокичи отнюдь не понимал, почему же в такое раннее время на своих выходных и в столь неприятную погоду Саихара с радостью согласился прийти и ответить на звонок, даже несмотря на то, что спит он всегда до двух часов дня когда есть такая возможность. В квартире было чисто, разве что стол был забит различным интерьером. Но к такому Шуичи привык, поэтому Кокичи лишь устало зевнул, поднимаясь и идя на кухню за кружкой крепкого кофе. Время в ожидании текло медленно, и его разбавляло лишь тиканье старых настенных часов и удары капель об крышу здания. И подошедший Шуичи, видимо, уже позвонил в домофон, когда Кокичи вернулся в реальность, вылезая из состояния интроверсии. Он изначально даже подумал что услышал это спросонья, но второй звонок, уже более настойчивый не заставил себя долго ждать и Кокичи быстро побежал открывать дверь. — Там начался ливень, поэтому извини, если я заставил тебя ждать, — Шуичи неловко улыбнулся и уже оказался в объятьях Омы. — Я даже не заметил, — Кокичи почесал затылок и помог снять мокрую куртку с гостя. — Опять летаешь в облаках? Или снова рисовал всю ночь? — Саихара сделал «обиженное» лицо. — Я же тебе говорил, что тебе нужно больше спать, Кокичи. Даже те шедевры, которые ты делаешь своими золотыми руками не стоят твоих сил и нервов, а уж тем более здоровья — Ну, вот сегодня и посмотришь на причины моего недосыпа. Можешь пока пройти, я приготовлю тебе твой любимый горячий чай с печеньем, — он улыбнулся, озаряя своей улыбкой и хорошим настроением такую атмосферу, словно радуга в холодную и мрачную погоду. Шуичи на секунду застыл, удивлённо смотря на стол. Там лежал телефон хозяина квартиры, не заблокированный и с открытой перепиской. Их с Шуичи. Стол, измазанный сонным и неаккуратным Кокичи и рисунки, лежащие на столе. Очертания были аккуратными, словно на них было потрачено неимоверно много сил и времени. Покраска была удивительно хороша, особенно для Саихары, который не разбирался в живописи от слова совсем. Ведь его работа заключалась в расследовании, кучи бумажек и бессонных ночей, в чём они с Кокичи были чуть похожи. И даже милая подпись «любимый детектив» была написана довольно красивым почерком, а главное понятным. И непохоже было совсем, что Ома рисовал это будучи в уставшем состоянии и как будто «из-под палки». Но самое удивительное для Шуичи было то, что таких работ на столе было много, в разных стилях рисовки, в разных местах и даже где они вместе. Саихара взял в руки один листок и тут же грустно посмотрел на него, боясь зареветь. Кокичи нарисовал самый запоминающийся момент в жизни детектива, а именно их знакомство. Почему-то этот фрагмент из памяти всегда заставлял Шуичи пошмыгать носом, с улыбкой вспоминая о любимом друге. Дату, а именно двадцать второе октября две тысячи пятнадцатого года детектив запомнил навсегда. На рисунке они счастливо забираются на излюбленную ими крышу. Кокичи, ходящий туда каждый день уверенно давал руку стеснительному парню, который в независимости от своей работы всё же ужасно боялся не только за свою жизнь, но и за жизнь нового знакомого. В памяти сразу всплыл момент, когда всё же забравшись они обнялись так, словно были знакомы всю жизнь. Далее следовали бесконечные разговоры по душам, газировка, которую они купили в магазине, любимые печеньки Шуичи и двое взрослых людей, ведущих себя как малые дети. И им точно никто не может запретить так жить. Познакомились они, кстати, совсем случайно, когда вдохновлённый красивым видом и новым для себя городом парень, выглядящий слегка необычно со своими фиолетовыми волосами, таким же цветом глаз и низким ростом бродил по городу, выискивая и находя всё больше и больше красивых мест. Он только заселился, поэтому каждая деталь, каждое здание и каждый человек, проходящий мимо — было чем-то волшебным и новым для него. Его старый город никогда не выделялся новыми торговыми центрами, культурой, местами для посиделок и даже населением. Поэтому несомненно, что для нового жителя это всё было удивительным. И почему-то из всех возможных вариантов он выбрал ничем не примечательного Саихару. Кокичи не выбрал какого-нибудь фриковатого парня, смахивающего на эмо, не выбрал необычную гитаристку из центра, его сердце потянуло на одинокого и скучающего парня, смотрящего на вечерний город. Он был похож на самого Кокичи. Также восхищался этой атмосферой, витающей здесь. Этими красивыми растениями, большими супермаркетам, различными торговыми точками и прочим. И даже несмотря на то, что жил он здесь сколько себя помнит, перестать любоваться всем как в первый раз просто не мог. Знакомство их хоть и было смущающим, они довольно быстро нашли общий язык. Ома уверен, что будучи таким милым человеком, Саихара просто не мог отказать в просьбе нарисовать его. Поэтому попросив время на раздумье он согласился, неловко улыбаясь и слегка краснея. На следующем рисунке они за руки прогуливаются по парку, весело смеясь. На фоне были различные аппараты с сахарной ватой, кукурузой и прилавки с мороженым и разными сладостями. Луна красиво сияла, а небосвод так и манил своей привлекательностью и желанием достать до него рукой. Шуичи не знал что и думать. Он был уверен что увидел что-то личное, что вообще никак не должно его волновать. Но почему-то улыбка сама не могла сойти с его лица, а тепло, которое чувствовалось где-то в глубине и вовсе не хотело уходить. Сложив всё на место, он любезно дождался подоспевшего к нему Кокичи с чаем. — Я довольно долго потратил времени на всё это, — начал он, доставая из шкафа какие-то огромные три листа. — Здесь почему-то мне захотелось изобразить нашу с тобой любимую крышу, Шуичи. Ома улыбнулся, показывая рукой на различные здания вокруг, которые имели к ним отношение, провода и вход, через который они всегда пролазили. Атмосфера передавалась через эту картину быстро, учитывая что они проводили там время вместе очень много раз. Далее следовали и другие работы, на которые Шуичи смотрел с гордостью и восхищением. В горле как будто пересохло, а мысли, крутящиеся вокруг не могли никак успокоиться. Он всё думал о тех работах, что увидел на рабочем столе. Все эти милые надписи, упорная работа и сами рисунки… Почему-то чувствовалось волнение и ощущение, что нарисованы они были лишь с душой и от чистого сердца. Саихара знал, что это всё неспроста. — Ты меня слушаешь, Саихара-чан? — он грустно посмотрел на своего друга, боясь, что тому не понравилось и совсем не интересно. — Если тебе всё равно, я не буду задерживать — Мне очень нравятся твои творения, Кокичи. Как я уже и сказал, твои золотые руки способны на многое, поэтому тебе стоит лишь усердно постараться, идя вперёд к мечте, — Шуичи встал напротив оцепеневшего парня и взял его за руки. — И когда я увидел эти рисунки, милые и безобидные, красивые и откровенные, Кокичи, будь уверен, что мое сердце застучало быстрее, а по телу раздалось приятное тепло. Я так рад, что познакомился и дружу и по сей день с таким классным и творческим человеком как ты, потому что каждая твоя картина пробуждает во мне особое наслаждение. Хотелось заплакать. Не от горя, конечно же. Слова, пробравшиеся под кожу и вызывающие мурашки и одновременно непонятное чувство тепла и любви отдавались эхом в его голове, вызывая улыбку и слёзы радости. Он посмотрел прямо в лицо детективу и тут же обнял его, счастливо всхлипывая в грудь. Их разница в росте не была совсем большая, но и не такая маленькая чтобы можно было так легко дотянуться до лица. — Стой, — Кокичи опешил и оторвался от парня. — Ты видел рисунки, на которых я рисовал тебя? — Вообще, я говорил не про них, — Шуичи по-доброму посмеялся от бледного и застывшего Кокичи, который в ту же секунду покраснел. — Но да, я их видел, потому что кое-кто невнимательный оставил их на своём столе Шуичи заботливо тыкнул в нос парню напротив и взъерошил его волосы, аккуратно притягивая к себе. — Кажется мой любимый художник совсем мало спит, поэтому я поступлю как настоящая мать и уложу тебя Ома про себя тихо ликовал, наблюдая как его возлюбленный с нежностью и заботой готовит ему постель и укладывает, накидывая одеялом и целуя в нос. И перед тем как детектив почти ушёл в сердце что-то неприятно защемило, как будто пытаясь сломать его всего. Он лишь не подумав сказал тихое: — Я люблю тебя, Саихара-чан, — он улыбнулся и прикрыл глаза, ожидая, что Шуичи не услышит или просто проигнорит. — Я тебя тоже люблю, Кокичи