Ты слышишь — кончилась война

Лэнс, свернувшийся клубком сбоку от консоли, наводил своей путаной и невнятной исповедью на любопытные мысли. Если Леозак думал так же, как Лэнс, их ссора с Тандеркрэкером вовсе не была кратковременной и незначительной; и слова Тандеркрэкера «по-твоему, я счастлив был узнать, что был для единственного близкого мне меха только заменой родственной искры?!» следовало воспринимать, как запрос о помощи. Дружок знал, что для меха, как и для органиков, очень важна концепция предназначенного им близкого существа, думающего, как они, понимающего их лучше и быстрее, чем другие. Он не знал, действительно ли Тандеркрэкер уже цикл и два груна не выходил из кварты с отдельным входом, принадлежащей Скайбласту, потому что они занимались коннектом; скорее всего, Тандеркрэкер занимался коннектом исключительно с техникой, потому что Скайбласт примерно половину светового цикла находился вне кварты и занимался обычными делами; но значение в данной ситуации имело только то, что думали о ней Леозак и другие меха. Погибнуть, пытаясь защитить Леозака или отстоять собственное право не подчиняться принятым в колонии правилам, было неразумно с точки зрения Дружка, и никакие рассуждения примитивных созданий не смогли бы его переубедить. Но если для Тандеркрэкера было важно наличие кого-то близкого, как и для Лэнса, для Леозака, для множества меха на Новом Восе и на «Черной дыре»… По всем общепризнанным критериям близости искр Дружок мог считать Тандеркрэкера искрой, предназначенной ему. Родственной себе личностью был он сам, прошло еще слишком мало времени, чтобы их личности начали серьезно отличаться, и к самому себе Дружок априори не мог иметь никаких пожеланий по улучшению качества их отношений. С самим собой, собой-станцией, он планировал слиться снова, как только выполнит миссию на Новом Восе, и не сомневался, что он-станция не станет возражать. Он-корабль, ставший им-колонией, отделился именно для защиты Тандеркрэкера и Леозака, хотя в тот период ни он-станция, ни он-корабль не рассматривали свое отношение к Тандеркрэкеру, как тягу к предназначенной им искре. Казалось разумным, что существа в первую очередь ищут кого-то для близких отношений среди представителей своего вида. Но на Новом Восе Дружок окончательно убедился — он один во вселенной. Надежда найти кого-то родственного в Праймусе и его клонах оказалась тщетной; вирусный код Юникрона, привезенный Шоквейвом, еще следовало изучить внимательнее, чем и занимался он-станция, и все же вероятность, что Юникрон не менее разумен, чем он сам, близилась к нулю. Броситься искать близости с первым попавшимся меха, проявляющим интерес, было для Тандеркрэкера поведением странным и неадекватно рискованным, так как чем чаще он общался со Скайбластом, тем больше была вероятность вызвать ненужные подозрения; но все же объяснимым. За короткий срок он потерял Скайварпа, прежние отношения с Леозаком и возможность спуститься сюда, чтобы пообщаться на уровне, недоступном примитивным созданиям. Разумеется, Дружок планировал при возможности спасти Леозака — если тот доживет до момента, когда захват колонии силами имеющихся дронов и дронов-киберживотных станет реален. Но позаботиться об искровом равновесии Тандеркрэкера тоже было важно. Оставалось только разобраться, как конкретно. Заархивированные данные о ворнах наблюдения за меха остались у него-станции, доступа к инфосетям у Дружка сейчас тоже не было. И, к сожалению, даже на «Черной дыре» меха часто нервничали и не могли его понять, когда он задавал им вопросы, касающиеся логики их межличностных взаимодействий; вероятность адекватной реакции джетов была слишком мала, чтобы рисковать. Лэнса Дружок, внимательно выслушав, перенес в список меха, подлежащих уничтожению. Категоричные и склонные к глупым героическим жестам меха идеально подходили для войны, но он достаточно долго пробыл станцией, чтобы знать — такие меха не умеют жить спокойно. Некоторые переучивались, медленно и со срывами, как, например, Твинстрайк. Некоторые улетали. Дружок не мог отправить часть джетов жить собственной жизнью где угодно в бескрайней вселенной, значит, потенциально опасных для общего благополучия следовало уничтожить. К счастью, среди джетов обнаружилось достаточно пацифистов, искренне радовавшихся, что война закончилась, и относящихся к ней, как к малоприятному долгу. Никто из них не хотел умирать — ни за идею, ни по какой-то еще причине. В двенадцати хайках от границы города, в источнике, скрытом в неглубокой пещере, накопилось достаточно киберматерии, чтобы оживить очередную партию животных, сразу же внедрив миниатюрных дронов, перехватывающих управление, в их мозговые модули. Дроны покрупнее покатились к источнику, расшвыривая в стороны дезактивы. Очередной неудачный эксперимент: попытка создать червей-дриллеров с клювами и прячущимися внутрь туловища крыльями киберптиц не удалась. К счастью, сегодняшние животные — укрупненные кошки с улучшенной регенерацией и утолщенной обшивкой — выглядели жизнеспособными. В конце концов, Тандеркрэкер не просто так просил его поторопиться, хотя его беспокойство за Леозака казалось иррациональным. Если бы Тандеркрэкер не привлек к Леозаку лишнее внимание, тот с вероятностью более девяноста процентов не пострадал бы. Но Дружок старался учитывать, что меха лучше понимают логику друг друга и порой лучше предсказывают, как поведут себя представители их вида. Если Тандеркрэкер нервничал, вероятно, он основывался на предположениях, которые были Дружку неизвестны или непонятны. Жаль, что Тандеркрэкеру запретили подключаться к любой технике без крайней необходимости. Они часто расставались на десятки квартексов, и сейчас Дружок мог наблюдать за Тандеркрэкером в реальном времени, когда тот находился в общежитии или в других общественных местах… но все же отсутствие возможности соприкоснуться разумами было неприятно. Кошки оказались агрессивны. Еще с трудом держась на четырех лапах и не отсоединившись от проводов, они уже начали драться за оставленный в углу пещеры энергон. То, что за ними тянутся кабели, ведущие в тонкие расщелины, им не мешало. Оптикой одной из кошек Дружок увидел, как его опрокидывают на камни и бьют лапой по морде, а потом изображение пропало. Еще один непоправимо искалеченный экземпляр. Пришлось перехватить контроль над всеми сразу и заставить лечь на расстоянии друг от друга. С прочими животными внутривидовый естественный отбор не приносил таких проблем, и потому код триггера, внушающего строгий запрет на подобные действия, еще не был написан. Самый крупный экземпляр весил, по приблизительным прикидкам, двенадцать-тринадцать тонн, как легкие истребители вроде Тандеркрэкера и Леозака. Остальные кошки тоже весили не меньше десяти тонн. Пожалуй, если хотя бы половина из них доживет до следующего заполнения источника, будет разумно сделать партию таких же. Лежать на ржавеющих дезактивах — прошло только несколько декациклов, а они уже покрылись темными пятнами, — кошкам не нравилось. Некоторые из них даже догадались, что провода тянутся к их головам неспроста, и совершали попытки или потереться головой, чтобы выдернуть их, или поймать и дернуть их хвостом. От активных шевелений дезактивы под этими кошками все глубже погружались в песок. Возможно, следующей партии кошек удастся прописать более прочную броню? В пещеру, где стояли оболочки серверов ИИ с давно замененной начинкой, снова спустился Нидлноуз. Раздражающе упрямый, он раз за разом пытался взломать ИИ, тратя груны на прописывание одних и тех же команд с консоли — с минимальными, ни на что не влияющими изменениями. Вообще Дружок надеялся, что поручение «узнать, куда ведут все эти провода» Нидлноуз сочтет выполненным, едва увидев, что провода уходят в каменные стены. Возможно, сделает несколько кадров с использованием подсветки. Но этот упрямый меха несколько циклов ползал в пыли, втыкая во все провода контактные иглы, как будто сам не мог уловить, что по ним идет ток; потом решил, что может подобрать пароль, используя разные слова на кибертронском, древнекибертронском и космолингве; теперь пытался найти лазейку в системе безопасности. Этот самый код Нидлноуз набирал позавчера и вчера — и уже сделал опечатку, которую пока не заметил. Дружок не мог осуждать Тандеркрэкера, отобравшего у Нидлноуза датапад с некими учебниками и измельчившего его когтями на мелкие кусочки; судя по всему, именно в этом датападе Нидлноуз нашел инструкции, следуя которым, нечаянно довел до критического перегрева последний медицинский диагност, и после этого доказывать Тандеркрэкеру, что «все написано правильно», было не очень разумно. Но если бы Нидлноуз заглядывал в эти учебники сейчас, вдруг он нашел бы там что-нибудь еще?