The switch

Иногда от Джиёна пахнет женскими духами. Запах дразняще - издевательский, и до одури терпкий. Так, наверное, пахнет выстрел в спину, или ломающаяся под ногой перекладина моста. Иногда от Джиёна пахнет изменой. Вот как сейчас. Сынхён морщится, принюхиваясь, словно ищейка, и молчит. Он осторожно прикасается пальцами к засосу на его плече, который оставил не он, и молчит снова. Джиён сонно дергается, вертится и успокаивается, только снова уютно устроившись в кольце Cынхёновых рук. В кольце сынхёнова молчания. Утром Джиён как ни в чем не бывало сидит на кухне, забравшись на стул с ногами. Он рассеянно болтает ложечкой в кружке с кофе и изучает наброски текстов, накропанные им позавчерашней ночью. Сынхён останавливается в дверях, подавливая зевок, и молча смотрит на него. В последнее время он часто вот так просто смотрит, замечая то, что раньше упускал из вида. Частые смс-ки, звонки с неизвестных, незаписанных в память, номеров. Все это, как и тот чертов тонкий аромат женского парфюма, настойчиво ломится сквозь виски, сразу куда-то в темечко. Оно заставляет кривиться в идиотских гримасах и проглатывать фразы, обрывая разговор, если он заходит чуть дальше положенного. - Доброе утро, - наконец решается он подать голос, и Джи вскидывает голову, с готовностью улыбаясь. Словно ждал его… Впрочем, чем черт не шутит, может и на самом деле ждал. - Доброе… Завтрак на столе, Ёнбэ торопился, так что сегодня только омлет и салат. Ммм… - Джиён приподнимается на стуле и озабочено рассматривает Сынхёна. Это на удивление неприятно. – Слушай, с тобой все в порядке? У тебя под глазами круги такие, что Сынри позавидует. Сынхён ловит свое отражение в зеркальной поверхности кухонного шкафчика и с сожалением отмечает, что на этот раз лидер абсолютно прав. - Все ок, - отвечает он как можно равнодушнее, - просто не выспался. Джи меняется в лице, бросает вокруг быстрый взгляд и чуть понижает голос. - Я мешал? – в его глазах сквозит неподдельная тревога, и Сынхён с трудом давит едкий ответ, который рвется с языка. - Нет. Все хорошо. Сынхён проглатывает омлет на автопилоте, совершенно не замечая его вкуса, и уходит из кухни, не в силах больше находиться с Джиёном в одном помещении. Зато он ловит его в комнате. Джи перебирает вещи, видимо размышляя над тем, что сегодня надеть. Футболка валяется на кровати, а домашние шорты опасно висят на бедрах, открывая отличный вид на его поясницу. Сынхён сглатывает, проклиная мироздание за то, что Квон Джиён вообще существует. А еще он проклинает себя. Потому что всегда ведется. Чхве не тратит слишком много времени на прелюдии. Он закрывает за собой дверь и приближается к Джиёну, словно какой-нибудь хищник из хоррор-муви. А Квон сейчас и правда похож на типичную жертву из подобного фильма. Для полного сходства не хватает разве что груди четвертого размера, да накрашенных губ. Он растерянно смотрит на Сынхёна, вертя в руках кричаще-розовую рубашку. И почему-то именно эта рубашка становится последней каплей. Чхве нависает над Джиёном, отбрасывая прочь розовую тряпку, и сжимает его запястья. Эмоции на лице Джиёна сменяются быстрее, чем огни стробоскопа. Путь от удивления до откровенной похоти умещается в отрезок всего из пары-тройки секунд. Он облизывается так, словно только что пробежал стометровку, и ему чертовски жарко. - Сынри сейчас... - Заткнись, - Сынхён валит его на кровать, прямо в раскиданные по ней квоновы шмотки. Продолжая себя проклинать. Иметь Джи Дрэгона, это как иметь разом всю вселенную. Это Сынхён понял еще в самый первый раз. Впрочем, с ним каждый раз автоматически по какому-то непонятному алогичному закону бытия, становится первым. Единственным. Джиён тихонько стонет, вгрызаясь в скомканные простыни, а Чхве сходит с ума, пытаясь не думать о том, что кто-то другой может видеть его таким. Дверная ручка крутится, Джиён восхитительно сжимается, заставляя Сынхёна глухо охнуть, и смотрит через плечо расширившимися шальными глазами. - Сынри... - произносит одними губами, а Сынхён криво усмехается, и резко подается бедрами вперед. Ручка крутится еще раз, потом в дверь стучат, и младший подает голос. - Эй, хён, ты там? Мне нужна моя сумка... Хён? Сынхён откидывается назад, поднимая Джи и усаживая его на себя. - Ты не ответишь? - шепотом интересуется он, прикусывая Джиёну мочку уха. Джи вздрагивает и дарит ему такой взгляд, что он разом перекрывает все чужеродные запахи, смс-ки и звонки за несколько недель. - Ну давай, - подбадривает его Сынхён, размеренно двигая бедрами. - Её... - только идиот бы не догадался, что голос лидера насквозь пропитан сексом. Иногда у него просыпались эти интонации на концертах, и Сынхёну тут же становилось чересчур жарко. - Её здесь нет, Сынри, по... Погоди, я не могу тебе открыть сейчас. Джиён впивается зубами в собственное запястье, когда Чхве входит особенно глубоко. - Но хён... Я везде проверил ее нигде нет, значит, она должна быть в комнате. Дай войти, я ненадолго. - Может, пусть заходит? - улыбаясь, интересуется Сынхён, а в ответ получает еще одно сжатие и шипящее «придурок» в довесок. - Хёооон? - не унимается младший и снова стучит в дверь. - Отвали, мелкий, - неожиданно для самого себя басит Чхве, с силой вдавливая Квона вниз, - зайдешь попозже. Джиён ошарашено поворачивается к нему и неожиданно вздрагивает всем телом, отчаянно кончая. Сынхён приподнимает его и опускает еще раз, чтобы догнаться самому. Оргазм накрывает его, как покрывало, отключая на время голову. Сынри больше не стучится. Сынхён старается перевести дыхание, а Джиён дрожит, хоть и не вполне ясно, от возбуждения или от ярости. - Какого хрена ты сделал? Кажется, все-таки от ярости. Сынхён и сам не понимает, на кой подал голос, но сделанного не воротишь. Может быть, он просто по-мальчишески хотел показать, что имеет на него права? Что... Права? Квон Джиён - чертов дракон, он летает, где хочет, и трахается, с кем вздумается. Что за блажь? Сынхён тяжело дышит, чувствуя, как тяжелой волной откуда-то из желудка поднимается отвращение к самому себе. - Извини. Джиён непонимающе смотрит на него до тех пор, пока не затекает шея. - Вот, значит как? Чхве пожимает плечами, стараясь не смотреть на влажное пятно на простынях. Он просто всегда ведется. Лидер снова исчезает на день, а когда наконец приходит, то его воротник испачкан губной помадой. Сынри с опаской смотрит то на него, то на Чхве, но вопреки собственным привычкам не подходит к Джиёну. Совсем. Впрочем, Квон этого, кажется, не замечает. Устало кивнув мемберам, он скользит взглядом по Сынхёну и уходит в свою комнату. Чхве стоит, сжимая в руках кружку с кофе, и не может собрать воедино слово «вечность» в собственном мозгу. Потому что в глазах Джиёна он явственно видел боль. Он стучит осторожно, так, словно дверь в лидерскую комнату сделана из хрусталя. - Могу я войти? Ему не отвечают, и Сынхён толкает дверь плечом. Квон сидит на кровати, завернувшись в одеяло и смотрит в окно. Чхве неловко топчется на пороге и только потом решается шагнуть внутрь. Он присаживается на краешке кровати и рассеяно трет пальцами виски. - Что с тобой? - собственный голос звучит до крайности нелепо, и Сынхён морщится. Джиён не шевелится, продолжая рассматривать деревья за стеклом, - эй... - Это с тобой что, - глухо отзывается Квон, поддергивая сползшее одеяло. - Со мной? - Избегаешь меня, прикасаешься так, словно я весь, - он замирает, пытаясь подобрать слово, - в говне измазан, или типа того... В чем дело, хён? Это его «хён» бесит сильнее всего. Сынхён неожиданно злится и срывает одеяло с головы Джи. - Какого черта, Джиён? Какого, блять, черта?! Может быть, это я прихожу, насквозь пропахший девочками и с размазанной по рубашке губной помадой? Джи меняется в лице, ошарашено смотря на Чхве, и беззвучно двигает губами. Сынхён раздраженно скрипит зубами, сам не понимая, как сорвался. - Я что, по-твоему, дурак и ничерта не замечаю? - он опускает голову на руки и вздыхает, разом теряя весь свой запал. Джиён осторожно касается его плеча, но Чхве сбрасывает его руку. - Это не то, что ты подумал, - уверенно произносит Джиён старую, как мир, фразу, и Сынхёну хочется смеяться от бредовой банальности происходящего. - Просто... - Да меня это не касается. Еби, кого хочешь. Я зря зашел, - Чхве поднимается и планирует идти на выход. Но не идет. Потому что Джиён резко хватает его за руку и дергает, роняя его на кровать. Сынхён удивленно поднимает брови, рассматривая нависающего над ним лидера, и впервые не знает, что ему следует сказать. - Кого хочу? - голос у Джиёна глухой, низкий, обещающий знатные неприятности. Чхве сглатывает и кивает, не в силах отвести взгляд от его сосредоточенного лица. Квон кусает губы и резко наклоняется, нагло вторгаясь языком в рот Сынхёна. - А если...- Тяжело дышит он, наконец отрываясь, - если я хочу тебя? Сынхён ошарашено молчит. В слове «вечность», кажется, не хватает мягкого знака, в этом все дело. - Простите? - Хочу... Черт. Тебя хочу, ты идиот? - Лидер тихо матерится и отодвигается назад, позволяя Сынхёну подняться. - В смысле, не когда ты сверху. Джиён отчаянно краснеет, отводя взгляд, и в мозгу у Чхве все с громким щелчком наконец-то встает на свои места. - Я же тебе не девочка,- устало произносит Квон, старательно отворачиваясь, - мне тоже иногда нужно... Ну... Но ты же... - он потерянно разводит руками и как-то разом весь поникает. - Когда ты рядом, мне хочется тупо повалить тебя на пол и долбить до тех пор, пока сознание не потеряю. Желание такое сильное, что аж зубы сводит... Сынхён озадаченно пожевывает нижнюю губу, переваривая полученную информацию. Это сложно, примерно так же чувствуешь себя, когда тебя просят «ну расскажи что-нибудь». - Я не хотел тебя... Блять, это так по-идиотски звучит, - Джиён зарывается ладонью в волосы и вздыхает, - не хотел, чтобы ты делал что-то, что тебе не по душе. - Ты думал, я откажусь? - Ну естественно, ты же... - Джиён проглатывает следующее слово и во все глаза пялится на Чхве. - Что? Сынхён тянет его на себя, сосредоточенно насупив брови, и Квон послушно рушится рядом, не отводя офигевшего взгляда от лица Чхве. - Ты бы хоть попробовал для начала что ли, - Сынхён улыбается и сразу становится тем самым бингу, которым и должен был быть все это время. - Вместо того, чтобы трахать неизвестно кого. - Почему неизвестно? Это хороший бордель... - рассеяно произносит Джи, не рискуя шевелиться. - Ты за это еще и платил? - Сынхён закатывает глаза и сжимает губы в тонкую линию, подтаскивая его еще ближе. - В следующий раз меньше думай. Я тебе это еще припомню, сраный Казанова. Джиён пожимает плечами и тянется к его губам. Сынхён чувствует, как одна из рук лидера уверенно заползает к нему в штаны... - Вашу мать! Хёны, закрывайтесь, ептыть! - слышится откуда-то сверху голос макнэ, и Сынри, фыркая от возмущения, громко хлопает дверью. Они переглядываются, и обоих складывает от смеха пополам. - Продолжим чуть позже? - стирая с глаз слезы, уточняет Джиён. - Мгм, - кивает Сынхён, прикидывая, понравится ли ему то, на что он только что подписался, - больше никаких борделей, усек? Джиён расслабляется, из его глаз наконец-то исчезает затравленное выражение, не покидавшее его последние пару месяцев. - Усек. Целоваться с Квоном - как целоваться разом со всей вселенной. «Вечность» с тихим звоном собирается воедино.