Мирное время

– О Боги, я же просил тебя не начинать,- Мадара облегчённо выдохнул, закрывая дверь на замок, теперь оставалось надеяться, что у стен нет ушей. – Не я это начал, заметь,– из другой комнаты донёсся голос Хаширамы, что вероятно уже успел скинуть верхнюю одежду. Так, обычно, начинались все споры между ними, но сегодня у обоих было совершенно другое настроение, быть может, звёзды сошлись в нужных местах, а может просто саке от владельца новой забегаловки давало свой результат. Алкоголь всегда вызывает странные противоречия в Мадаре, вроде бы и накатывает усталость за весь день, а вот сидеть на одном месте точно не хочется. Вроде бы и бдительность ослабляется, но в тоже время каждое движение со стороны Хаширамы отпечатывается где-то на обратной стороне глаз. То как он медленно приглаживает волосы, как слегка наклоняет голову и улыбается, прищурив глаза, смотря на всё ещё застывшего в проходе друга (А кто они друг другу?). Чёрт побери, он всегда был таким привлекательным? Тогда не удивительно, почему к нему так спокойно тянулись люди. Учиха бы тоже был бы не прочь отдаться этому притяжению, подмять под себя это красивое, накачанное тело и сделать всё чтобы, этот мягкий голос срывался в стонах. Чтобы губы, что так часто затмевают своей улыбкой весь мир для Мадары, тихо шептали только его имя, чтобы весь Хаширама Седжу принадлежал только ему. - Эй, ты сегодня какой-то слишком напряжённый, понимаю играть в друзей на публике затея не из приятных, но сам же это предложил... На самом деле, непревзойденный шиноби, был очень домашним человеком, поэтому не удивительно, что спустя буквально пятнадцать минут по приходу домой он уже стоит в удобном домашнем хаори, наверняка, под этим слоем ткани нет другой одежды, и эта мысль заставляет Мадару нервно сглотнуть. Но ведь, в чем-то всё-таки прав, не устрой он этот спектакль, Хаширама бы и не вёл себя так вызывающе в том кабинете. Видите ли он очень тактильный человек и ему резко захотелось коснуться руки Учихи и именно тогда, когда перед ними стоял владелец перспективного заведения. Конечно, он отдёрнул руку... Ну, тогда и понеслась, сказать, что Мадаре было жарко, всё равно, что не издать ни звука. Эти вызывающие взгляды, капли спиртного, неосторожно стекающие по губам маленькими ручейками, эти пальцы, что небрежно стирали их, как бы невзначай очерчивая контур слегка пухлых губ, эти волосы, что так и лезли на лицо, перекрывая темные глаза. Только выдержка шиноби помогла Мадаре не выгнать того уважаемого человека нахрен и взять Сенджу прямо в его же кабинете. Сейчас же тот сидел на футоне и старательно не замечал многозначительные взгляды в свой адрес (плохо получалось, да и вид слегка растрепанного Мадары, просто выбивал из нормального состояния). Если так и дальше продолжиться, у кого-то из них точно пойдёт носом кровь. Раздевать друг друга взглядом странная, но очень возбуждающая прелюдия, честно говоря. – Так и будешь стоять как вкопанный?– голос намеренно стал почти бархатным, а сам владелец поднялся на ноги и, слегка наклонив голову, подошёл к мужчине, что всё это время подпирал спиной стену. – Решил не нарушать традиций,– такой же тихий ответ. Будто любой громкий звук мог мгновенно испепелить идиллию между этими двумя. Но несмотря, на свою маску незаинтересованности и непричастности ко всему, что сейчас будет происходить, Учиха рад, что может, наконец, превратить фантазии в реальность. И пока самые разные мысли окутывают Мадару, вокруг его шеи уже замыкается кольцо рук Хаширамы, чтобы уже в следующую секунду потянуть на себя, завлекая в требовательный поцелуй. Руки уже по реакции обвивают талию партнёра, максимально сокращая расстояние между ними, пока языки сплетаются между собой в мокром и грязном поцелуе. В нем было всё их желание, вырисовывая известные только им узоры, они могли, стоять как минимум вечность, потому что, когда голод по любимому человеку затмевает рассудок, потребность в чём-то таком низком, как воздух, отходит на последний план. Медленно руки на талии стали двигаться выше, перебирая волосы, а в конце быстро перехватив их резинкой (волосы, что всегда были непослушными и торчали во все стороны, заставляли носить резинку для волос с собой) где-то на середине, так что особо короткие пряди всё ещё обрамляли лицо, но длина уже не мешала. – Не против?– прохрипел, переводя дыхание, Мадара. Волосы Хаширамы были действительно чудесными, но сейчас хотелось бы детальнее изучить именно самого Седжу. – Любой каприз,– пара слов, но разрешало это явно не только завязать волосы, а вообще абсолютно всё, он весь и так давно принадлежит Учихе, зачем что-то спрашивать в который раз. Наверное, другим только во снах может сниться известный шиноби, ведь только для Мадары он такой и эта мысль ещё больше влечёт. Теперь одних губ мало, поцелуи остаются всюду, на щеках, где-то на носу, под глазом, на скуле, на уголках рта, медленно переходя на шею. Если быть максимально придирчивым, то можно отыскать следы прошлой бурной ночи, почти сошедшие засосы и аккуратные следы зубов, но это не к чему, потому что с каждым прикосновением губ, остается новый след. Одно движение и теперь уже Хаширама прижат к стене, освободив одну руку, что теперь прикрывает шумные вздохи и просящийся на волю стон, когда зубы слегка покусывают чувствительную зону на шее. Завтра утром определенно будут ныть эти места, но это всего лишь завтра. Сейчас большее внимание привлекают руки, развязывающие пояс на одежде, тело уже буквально горит, отзываясь на каждое прикосновение Мадары, сбивая дыхание и вызывая улыбку Учихи. Из одежды на мужчине оставалась лишь длинная лента ткани, обёрнутая вокруг бёдер, но она могла и подождать, а вот синяя мантия на теле Мадары нет. Каждая минута делала движения откровеннее, они оба хотели друг друга и точно не собирались останавливаться. В этот раз обошлось хотя бы без извечной битвы "кто кого", потому что Сенджу не стал возражать когда, всего за пару шагов, даже не размыкая поцелуя, оказался под Мадарой. Последний выглядел чертовски сексуально беря контроль в свои руки, весь такой властный и непокорный, но стоит Хашираме выгнуться в ответ на ласки, как по телу тут же пробегают мурашки, а стоит заметить делал он так часто. Впрочем, на этом не останавливался, резко, но не слишком грубо поменяв расклад, оказавшись на верху, теперь пришла пора оставлять метки на другом теле. Он был мастером во всех областях, и сейчас грязно проводя языком по шрамам на торсе, он точно добивал Мадару, точнее остатки здравого смысла Мадары. – Ты великолепен,– прохрепел Учиха притягивая руками лицо Сенджу, по-хозяйски впиваясь в губы. И именно этот идеал, заставлял сейчас владельца шарингана прочёсывать взглядом комнату в поисках чего-то подходящего в роли смазки. – Не ищи...– что-то на грани шепота и тишины раздалось над и так уже покрасневшим ухом. А в следующее мгновение шепот сменился сдавленный "ох", от смены позиций. – Не смотри так,– продолжил,– не мне тебя... учить... не первый... раз. Предложение получилось сдавленное, потому что дыхание никак не хотело возвращается в норму и это не было связано с подготовкой шиноби, а вот рука оглаживающая пах, была неплохой причиной. Тем не менее, смысл был предельно ясен и теперь, пальцы Мадары активно смачивались слюной Хаширамы, насколько пошло это выглядело даже не передать словами. Ниточки терпения быстро рвались, поэтому к колечку мышц спустилось сразу два пальца, но и предельное возбуждение обоих позволяло такую роскошь. – Расслабься,– произнес где-то в районе уха Мадара, а под этим плавным и тягучим голосом тяжело было сопротивляться. Теперь стоны не было смысла сдерживать, тем более, что они чертовски заводили, хотелось поскорее перейти к основной части, но и растяжкой пренебрегать было глупо. Учиха решил совместить приятное с полезным, поэтому продвинув пальцы немного дальше, всё же нащупал клубок мышц и не спеша развёл пальцы ножницами, заставляя Хашираму выгнуться в беззвучном стоне и в очередной раз покрыться испариной, пока по позвонкам всё ещё бежал ток. Не требовались никакие зрительные техники, чтобы увидеть насколько сильно сдерживается Мадара, стараясь принести минимальную боль партнёру и, если честно, это начинало надоедать. – За кого ты вообще... меня принимаешь...– приподняв бровь, спросил Сенджу, насаживаясь уже на третий палец, о боли и речи не могло идти, так лёгкий дискомфорт, который исчезал в предвкушении. – За самого дорогого любовника. Не очевидно?– пока пальцы двигались внутри, Учиха совсем невесомо прикоснулся губами к бусинкам сосков, обводя их языком,– характер шиноби и высокий болевой порог прошу оставить вон там,– движение было куда-то в сторону двери. – Мгх... Ма-да...ра,– простонал Хаширама, в ответ на увеличение темпа, получив взамен лишь заинтересованный хмык. – Этого Достато-чно...– очень сдавленно и сбито вырвались слова. Но ноль изменений, только ещё одно прикосновение к чувствительной точке. – Мада-ра, про...шу войди уже в... меня– этого оказалось больше, чем достаточно и ещё буквально пара пошлых хлюпов и на замену пальца пришла возбуждённая плоть. "Про своё бережное отношение, видимо всё-таки не шутил, тоже мне... Чтобы он в боях со мной раньше был таким осторожным". Вместе с этими мыслями Хаширама двинулся навстречу, позволяя зайти как минимум, на половину длины сразу, выбивая теперь уже из Мадары стон, одновременно с этим срывая последнюю ниточку вместе со всеми тормозами. Комната освещалась лишь светом луны, пробивающейся сквозь ткань, хотя видеть друг друга отчётливо было определенно лишним, что-то в этом освещении было такого... чарующего, такого же как и в пламени между этими двумя, жар которого опалял кожу, но притягивал так же сильно как и свет – мотыльков. Толчки становились грубее, а такие неприличные хлюпы и стоны заполняли собой абсолютно все. Полурык или даже полустон вместе с такими же хриплыми стонами и пошлыми вздохами идеально дополняли друг друга, как и обнаженные тела, как и покусанная, вся в засосах шея с расцарапаной в порыве страсти спиной. Это было намного лучше боевых отметин, это было настолько личное, только между ними и это делало всё только приятнее. Всё прикосновения и поцелуи становились ещё приятнее, вызывая более яркие ощущения, именно потому, что это делал именно этот человек, разве не в этом весь смысл? – Хаширама,– простонал куда-то в ключицу Мадара, сжимая бока так, что там определенно останутся синяки, снова увеличив темп. Первый же уже был где-то за гранью понимания, перед глазами всё шло цветовыми пятнами, а пальцы сжимались в волосах Мадары. Ноги, что до этого обвивали туловище любовника, были закинуты на плечи, вызывая новую волну удовольствия. Ещё несколько толчков и Хаширама почти, что с криком прижимаясь к горячему телу Мадары, одной рукой царапая шею, а второй всё также сжимая непослушные волосы, кончил без прикосновения рук. Сжимающиеся мышцы вокруг члена доводили до безумия, заставляя картинку перед глазами идти пятнами, приглушая половину звуков. Учиха в очередной раз притянул к себе Сенджу и что-то неразборчиво простонал, кусая губы последнего почти до крови. Ещё пара движений и по телу разлился приятный жар, развязывая тугой узел внизу живота. Сил выйти уже не было, поэтому Мадара просто уткнулся лицом куда-то рядом с шеей Хаширамы и пытался перевести дыхание, пока пальцы нежно перебирали его волосы. Лишь спустя минут пять, заполненных, едва слышным шепотом и лёгкими поцелуями, Учиха перекатился на бок, выходя из податливого и такого родного тела. – Надо...– сил хватило, чтобы притянуть к себе ближе уже почти отключившегося парня и натянуть на них одеяло, но не более. - Всё потом, а сейчас лежи,- этот требовательный голос обволакивал лучше любого гендзютсу, вызывая такое спокойствие, такое тепло, что даже тяжело было понять, не спишь ли ты уже, такой Хаширама был прекраснее всего на свете... - Но вот почему ты откинул мою руку днём, очень бы хотелось узнать сейчас. ...но не любить эту эмоциональную и придирчивую сторону было невозможно. По крайней мере, Учиха Мадара не мог.