Уилсон

11 января 2047, пятница

      В кабинет, вместе с отцом, мальчика сопровождал мистер Коул. По идее это должен был быть приватный разговор отца с сыном, но учитель настоял на своём присутствии, заявив, что нужно задать пару вопросов и убедиться в одной теории. Что за теория, он пояснять не стал.       В кабинете главы семьи Вилли был усажен на огромное для его скромных габаритов, но очень мягкое и удобное кресло, заранее придвинутое вместо обычно стоявшего на это месте, и спешно закинутого в угол не столь удобного кресла для посетителей. Учитель занял место сбоку, на диване, на котором мистер Уилсон часто ночевал, работая с документами до предела своих сил. - Вилли, о чём ты говорил, когда упомянул, что хочешь делать своих роботов? - Мистер Уилсон, прежде чем Уильям ответит вам, позвольте вмешаться и сразу прояснить некоторый нюанс. - Подробнее, Коул. Я всё ещё не понимаю, зачем вы при нашем приватном разговоре. - Как скажете. Уильям, тебе снились сны, где ты был… Не совсем в нашем мире? - Это как, учитель? - Понимаешь, есть прецеденты… Рождения людей, которые знали больше, чем кто-либо ещё. В том числе ещё даже не известных современному обществу областях науки и техники. Вероятность подобного… Крайне низка. Но при этом несёт немалую опасность для них. - Коул, вы на что намекаете? - Я не намекаю, а говорю прямым текстом. Один мой ученик был из таких людей. - Что с этим ребёнком сейчас? - Насколько мне известно, десять лет назад он начал работать в… - Лоренцо замялся, явно вспомнив, что о неких вещах лучше не упоминать. - Некой полугосударственной структуре и с тех пор о нём ничего не слышно. Я не могу сказать чего-то ещё, его… Специализация и место работы засекречены. - Насколько это может быть опасно для Вилли? Я не понимаю, о чём вы говорите? - Их… Называют “Auditus”, что с латыни переводится как “Слышащий”. Они, как понятно из их именования, могут слышать некие голоса в голове, видения и сны о вещах невообразимых обычному человеку. Каждый случай по-своему уникален. Знания, полученные подобным путём, зачастую превосходят всё известное на десятилетия или даже века. В истории сохранились множества упоминаний подобных людей, но чаще всего их считали попросту сумасшедшими или, в лучшем случае, безобидными чудаками. Но некоторые добивались немалого успеха и оставляли значительный след в истории. - Например? - Если привести самые яркие примеры из нашей истории, то это будут Леонардо да Винчи и Никола Тесла. Увы, в наше время правительства всех более-менее сильных стран очень тщательно ищут представителей auditus среди населения. И не только своего. Мне известно о, как минимум, трёх случаях принудительной вербовки детей с этим даром за последние полвека только в нашей стране. Если считать и моего бывшего ученика, конечно.       Марк не спешил с новым вопросом, тщательно обдумывая сложившуюся ситуацию. Или стоит рассматривать это как новую угрозу его семье? В таком случае стоит действительно срочно усилить охрану дома. Надо будет рассмотреть вариант с охранными роботами, как предложил Вилли. Но спустя минуту размышлений, тишину нарушил юный подозреваемый. - Пап, я ещё тут нужен? - Да, Вилли. Будь добр, ответь на вопросы учителя, хорошо? - Хорошо. – Мальчик перевёл внимание с отца на Лоренцо. Учитель поёжился. Так же на него временами смотрел и Перси, когда чего-то не понимал. Тот же пристальный взгляд, буквально требующий ответа. Сомнения в статусе юного подопечного тают. - Уильям. Ты ведь знаешь больше, чем мы проходим на уроках, так ведь? - Да. – Марк судорожно вздохнул, испугавшись. – Я ещё читаю книжки. - Но активно учиться ты стал уже после… Возвращения из больницы, так?       Мальчик растерянно взглянул на отца. Тот с ободряющей улыбкой кивнул, разрешая говорить. - Да, я… Начал… Всё понимать. Раньше я не знал всех букв и как они читаются. Мне Аннет и Полли читали, я запоминал. Вот. - Сняться ли тебе какие-нибудь сны, в которых есть… Странные вещи… То, чего у нас нет? - Иногда я скучаю по своему компьютеру. – Скучающим тоном начал говорить малыш. - Мне его тут очень не хватает. Там была хорошая музыка и фильмы. Мои чертежи и документы. Помню, как сам проектировал всякие интересные штуки на нём. Но он был совсем другой, не как тот терминал, который мне вчера подарили. И робот… Он же совсем никакой! – Разочарование ребёнка буквально слышались в его словах. Но вот сказал он совсем не то, что ждал от него отец. Марк всё ещё надеялся, что подозрения Коула беспочвенны. - Скажи, а что ещё ты помнишь? – Продолжил свой расспрос учитель. Мальчик замер, закрыв глаза. Затем начал чуть, еле заметно, покачивать головой. Марк хотел уже подняться со своего кресла и бежать к ребёнку, как был остановлен поднятой рукой с распахнутой ладонью в его сторону. - Тише, мистер Уилсон. – Прошептал Лоренцо. – Сейчас его нельзя тревожить, пока он сам не очнётся от… Этого состояния.       Глава семьи уже возмущённо раскрыл рот, в желании наорать на грёбанного урода, введшего его сына в хрен-пойми-какое состояние. Но издать не смог ни звука, в страхе от возможных последствий как текущей непонятной ситуации прямо сейчас, так и уже в перспективе. Необычность ребёнка мог давно заметить кто угодно. Он и сам, не далее, как вчера, в желании набрать политического веса в местечковых играх, лично буквально похвастался всему Бостону о нём и его успехах. А до этого? Если лояльность прислуги дома ещё не вызывала особых нареканий, то… Про огромный персонал того же МедЦентра сказать нельзя. Кто ещё был в курсе? На публике и прогулках мальчика без охраны никуда не водят. Эта охранная контора после того случая получила достаточно взысканий, чтобы выполнять свою работу с должным рвением. Ведь допустившие этот кошмар были уволены с волчьим билетом, не позволяющим устроиться на работу нигде.       Неожиданно, мальчик перестал покачиваться. Открыл глаза и потряс головой, приходя в себя. Спрыгнул с кресла и убежал из кабинета на неожиданной от него скорости. Взрослым ничего не осталось, как поспешить за мальчишкой. Но выйдя из кабинета, они поняли одну странную вещь – за те секунды, что они промедлили, мальчика уже и след простыл. По тревоге для поисков Уильяма были подняты все люди в доме.       Проверена каждая комната, кусты и деревья во внутреннем дворе и все прочие места, куда мог поместиться трёхлетний мальчик. Мальчик нашёлся в итоге в самом неожиданном месте – в своей комнате. “Мирно рисовал карандашом с линейкой, пока все остальные подняли панику.” – как сказал нашедший его старик Томпсон.       Марку удалось успокоить всех переполошённых домашних лишь ещё полчаса спустя, оставив Вилли под надёжным присмотром Браун и Виннис. После отправил осточертевшего Коула провести уроки для Вивиан и сам ушёл к сыну.       Нашёл он мальчика всё за тем же занятием – он упорно продолжал что-то “рисовать”. Назвать это рисованием мог лишь весьма далёкий от сколь-нибудь технической документации человек – мальчик, в альбоме для рисования натурально чертил ровными линями синим карандашиком пока непонятное устройство. Единственное, что изменилось за полчаса – появившаяся его любимая кружечка с яблочным соком. Она бы и рада опустеть стараниями мальчика, хлебавшего по несколько глотков каждые несколько минут, но заботливые девушки упорно доливали напиток из уже полупустого графина, с интересом наблюдая за происходящим. - Это которая? – Тихонько поинтересовался Марк, указывая на кружку. - Уже четвёртая. – Таким же шёпотом ответили ему. Взрослым ничего не оставалось, кроме продолжения наблюдение, чтобы не мешать мальчику, явно словившим вдохновение к своему делу. Как только Вилли заканчивал с одной страницей, он тут же перелистывал на другую и продолжал свою работу.       Странное зрелище продолжилось ещё час, за который Марк, ненадолго выходя, сообщил по телефону секретарю компании, что сегодня его на работе не будет, не забыв при этом отдать пару распоряжений на этот день. И, главное, успокоил наконец домочадцев, настрого запретив как-либо шуметь поблизости от детских комнат. Заодно распорядился по поводу обеда, благо кухня и прочие хозпостройки ещё при проектировании особняка были помещены как можно дальше от хозяйских комнат, потому не должны доставить проблем.       Вернулся Марк вовремя – не успел он зайти, как Вилли вскрикнул “ВСЁ!” и бросил карандаш на стол. Карандашик такого обращения над собой не вынес, и со всем доступным ему шумом укатился со стола на пол, окончательно прячась от неблагодарных людишек где-то под тумбочкой. - Вилли? Ты в порядке? - Да, пап! Я это… Записал, что вспомнил!       Отец бросился к мальчишке, обнимая его из-за всех своих сил. И отпустил лишь когда ребёнок начал жаловаться на слишком долгое лишение свободы передвижения. - Аннет, Полли, подождите за дверью. Я вас позову, когда понадобитесь. – Распорядился Марк, выгоняя лишних свидетелей дальнейшего разговора. – И ещё – об увиденном, никому ни слова. Вилли для всех - просто рисовал. Всё ясно? – Вдогонку приказал глава семьи. - Да, мистер Уилсон! – Отвесив полупоклон, в унисон ответили няни, и поспешили покинуть комнату.       Убедившись, что девушки ушли, не забыв плотно закрыть за собой дверь, Марк присел на кровать сына и усадил мальчика на стул перед собой. - Вилли, есть ОЧЕНЬ серьёзный разговор. - Очень? - Очень-очень. Есть вещи, о который никто вне семьи не должен знать. Понимаешь? - Это как сколько у нас ценностей и где у нас деньги лежат? Учитель Коул так говорил Виви. - Да, почти так же, но ещё секретнее. - А как это? - Вот скажи мне, вот это… - Марк тыкнул пальцем в альбом с “зарисовками” сына. – Ты как сделал? - Я… Взял карандаш и линейку и… Нарисовал? – Малыш не понял вопроса, а Марк не смог не умилиться над наивным ответом сына. Отцу было горько осознавать, что это уже становится непозволительной роскошью для Вилли. - Расскажи, что это такое ты... Кхм… Нарисовал? - Ну… Учитель Коул попросил вспомнить что ни будь из моих снов. Потом я немного задремал, наверное. И я вспомнил, что мне вчера приснилось вот это! Обычно мне почти не снятся одинаковые сны, а вот тут повторилось! - А у этого… Есть название?       Уильям спрыгнул со стула, подошёл к столу, взял с него альбом и перелистнул на первую страницу. В крайне нетрадиционной для общепринятой в этой стране технике там был отрисован своеобразный примитивный чертёж с огрехами в виде кривоватых линий и весьма неаккуратным исполнением. В нижнем-правом углу даже подобие плашки авторства была. И название. Написанное причудливым угловатым шрифтом на чём то, подозрительно напоминающее восточно-европейскую кириллицу. “Схематичное представление принципов работы транзистора на основе кремния и базовой транзисторной логики на примере от базовых элементов до простейшего сумматора.”, если те жалкие познания языка, базовые основы которого обязаны были знать почти все офицеры, из страны, только недавно сменившей статус с “предполагаемого противника” до “вероятного союзника”, были хоть сколь-нибудь верны. Транзистор. Марк покатал это слово на языке, пытаясь вспомнить, не слышал ли он когда-нибудь о подобном. Что-то подобное явно было, но очень давно. Настолько, что едва отзывалось в памяти. - Вилли, ты знаешь, что тут написано? – Спросил Марк, тыкнув в одну из проекций устройства на чертеже, с кратким описанием материала одной из частей. - Кремний с пятипроцентным включением фосфора для создания N-эффекта полупроводника. – Почти по слогам прочёл малыш. Но впечатлило и, одновременно с этим и испугало Марка не сам факт прочтения текста. А то, что он прочёл это на грёбанном русском языке! Который в принципе ему знать было неоткуда!       Мальчик мгновенно оказался в следующее мгновение на коленях отца, прижавшего в страхе своего сына к себе. Марк понятия не имел до этого дня про этих auditus, но его родной сын, как выяснилось, достаточно точно подходит под определения от Коула. Очень жаль, что это всё не бредни этого высокообразованного ублюдка. Что угодно, но явно не полный бред. Даже страшно подумать только, что есть люди, имеющие знания, выходящие за пределы современного общества. И если не предпринять срочные меры, это самое современное общество растерзает клыками и сожрёт его мальчика и даже не поперхнётся никакими моральными вопросами. Ярко выраженное мышление и обладание знаниями вне рамок этого времени… Да столь сильное потенциальное преимущество никого из сильных мира сего не оставит в стороне в деле заковывания в кандалы Уильяма.       Ведь у предшественника Вилли в деле ученичества у ублюдка Коула уже заперли, и явно в какой-то лаборатории, судя по его недомолвкам. Решение этой проблемы? Не выделяться сверх меры, вот что необходимо в первую очередь. Или… Или, как вариант, даже правдоподобно залегендировать получение знаний? Открыть фиктивную лабораторию при фабрике, вдобавок к той, что уже есть? Но об экзамене для Вилли в этом году точно можно забыть. Через год-другой возможно.       Теперь, для начала, нужно продолжить свою беседу с сыном, постаравшись не придушить его слишком крепкими объятьями при этом. - Вилли, есть редкий тип людей, которые очень-очень много знают. - Да? Я могу с таким поговорить? - Не уверен, сын мой. Но спешу тебя обрадовать – именно с таким человеком прямо сейчас я и разговариваю.       Мальчик забавно обернулся, в попытках найти непонятного собеседника отца, но искал не долго – громкий басовитый смех над ухом заставил забыть о дальнейшем поиске. Отсмеявшись, Марк с трудом заставил себя продолжить. - Вилли, я имел в виду именно тебя! - Но разве я умный? Умный ты, папа. Виви и учитель Коул. Томас. Полли и Анни. Так много людей умнее меня. А я только вижу во снах всякие штуки и всё. - Эти… Сны. Давай договоримся – ты о них постарайся никому не говорить. Но если будет возможность – делай вот такие вот… Рисунки… Тех штук, что ты видишь в своих снах. Хорошо? - Но зачем? - Вилли, мальчик мой. Некоторые сны можно сделать явью. - Явью? - Да, то, что есть на самом деле. - То есть... Я могу тут сделать свой компьютер? Как тот, в моём сне? – Мальчик сделал такие удивлённо-наивные глазки, что отец вновь чуть не потерял над собой контроль. - Сейчас я ещё не знаю, но поверь, папа для тебя сделает всё возможное. Главное помни – есть кроме таких как ты, очень умных людей, и очень-очень плохие люди. Они не должны знать о тебе и твоих снах ничего. Совсем ничего! Ты понимаешь? - Да, папа. Никому не говорить, что мне сниться. А если спросят, что отвечать? - Скажи очень просто – что-то хорошее, а что именно - не помнишь. - Понял. Никому. А Виви сказать можно? - Лучше не надо. Вивиан к осени пойдёт в школу, новые подружки чуть старше неё... Не стоит её смущать излишним… Соблазном посекретничать. - Я понял, папа. А кому могу говорить? - Мне, сынок. Только мне. Боюсь, пока что я не могу доверить это никому другому. И поверь мне, от этого зависит очень многое. Прошу, не подведи меня. И если вдруг что-то вспомнишь из своих снов – нарисуешь мне, хорошо? - Хорошо, пап.       Марк пересадил сына со своих коленей на кровать рядом с собой. Скоро должны закончится уроки у Вивиан, следовательно будет черёд Уильяма. - Вилли, ты хорошо себя чувствуешь? - Да. Я в порядке. – Покивал задумчивый мальчик. - Уверен? Может пропустишь сегодняшние уроки? - Не надо мне такого! Я и так мало знаю! И учитель Коул интересно рассказывает историю! А сегодня пятница, должна быть математика и история!       С гордостью взглянув на сына, Марк взъерошил ему волосы на голове. - Тогда беги, учитель не любит опозданий. До начала осталось четыре минуты. – Сверившись с часами на стене заявил отец. Затем громко позвал девчат за дверью. - Ай! Я же совсем опаздываю! – Спрыгнув с кровати и подхватив пару тетрадок со стола, мальчик буквально вылетел в коридор через едва успевшую приоткрыться дверь, прошмыгнув мимо своих надзирательниц. Но с ними у Марка будет совсем другой разговор. Небольшой словесный тест, состоящий из простеньких вопросов, по реакции на которые можно многое сказать о тестируемом, но по результатам которого будет ясно, стоит ли им доверять. А доверие глава этого семейства ценил как никто другой, что выражается отнюдь не только в денежном эквиваленте в виде жалованья. Надо бы вызвать своего поверенного адвоката, без него грамотно составить соглашение о неразглашении скорее всего не получится. Никаких юридических лазеек в документе быть не должно!

***

11 января 2047, пятница

      Этот день для зарывшегося в архивы Ричарда уже походил на парад корпоративного бумагомарательского безумия и не менее безумной государственной канцелярщины, сквозь которую с трудом удаётся вытащить нужные сведения. Необходимая информация добывалась по обрывкам рекламных статей из древних подшивок уже не выпускаемых журналов и случайным отсылкам из одних технических справочников в другие, ещё более старых изданий, которые и должны были содержать нужные сведения.       По тем крохам, что удалось собрать из разных независимых источников, в том числе технических журналов, справочников, новостных газет, откровенной жёлтой прессы и стенограмм судебных заседаний, проглядывала неприглядная картина откровенного лоббирования интересов одной единственной корпорации под названием Вест-тек. Будучи основанной ещё в далёком, тысяча девятьсот тридцать третьем году, тогда ещё маленькая частная фирмочка, начала производство крайне посредственной линейки бытовых радиоприёмников и граммофонов. Но начала свой путь к настоящему коммерческому успеху эта компания лишь с военных заказов.       Производство радиостанций и комплектующих к ним, в виде радиоламп, при помощи нехитрой родственной связи одного скромного генерала, отвечающего за закупки для армии США, вскоре сделали её монополистом в сфере сначала военной радиосвязи уже к сорок третьему году, а к сорок пятому – и в гражданской сфере. Уничтожая любого потенциального конкурента либо покупкой с последующим поглощением, в лучшем случае, либо применяя далеко не самые этичные способы убрать мешающихся с дороги. Ричард без особых проблем нашёл три десятка судебных дел за промежуток двухтысячного по две тысячи двадцатый, о грубых нарушениях в области права. И что характерно – половина дел, которые явно связаны с этой компанией – уголовные, об убийствах тех или иных лиц, связанных как с владельцами технологических компаний, так и просто толковых, но несговорчивых инженеров. Разумеется, в записях нет ни одного упоминания о прямой связи с Вест-тек, но ведь даже в жёлтой прессе иногда проскакивает истина, если сопоставить даты и сверить источники. И всё это только в одном Бостоне, в котором Вест-тек не имеет особого интереса!       Спустя пять часов непрерывной работы с архивными документами, Парк понял, что на сегодня с него уже достаточно. Техническая справка для мальца уже есть, но вот об полузабытой политике одной компании ему знать явно рано. Но стоит ли сообщать мистеру Уилсону об архивных находках? Вероятно, хоть о таком не трубят на каждом углу, наверняка все заинтересованные лица в курсе событий. А если нет? При всей своей нелюбви к толстосумам, Уилсон явно не был плохим примером для своей братии. Назвать его чрезвычайно требовательным и докапывающимся до мелочей педантом и в чём-то даже тираном – да сколько угодно, но это не позволяло откровенным бездельникам и криворуким идиотам у него не то, что задерживаться – даже появиться. Но и труд людей он оплачивал как минимум вдвое выше рынка труда в целом, а за успехи в порученном деле – щедро премировал своих подопечных. Значит, наверное, стоит ему сообщить о своих изысканиях, просто на всякий случай.       С этими мыслями Ричард потратил ещё полчаса, укладывая стопки всевозможных журналов и книг на их прежние места, попутно не забывая укладывать закладки из обрывков бумаги в наиболее интересных изданиях. Судя по слою пыли, их не то, что бы читали – даже на полку с ними заглядывали в последний раз лет пять назад. Похоже, начальство библиотеки, в виде некоего Майерса, не сколько жадное, сколько безответственно по отношению к собственной задаче – бережном хранении всей поступающей литературы. Окончив уборку за собой, Ричард спешно попрощался с Амандой и отправился в поместье Уилсонов. Как никак, новое место работы теперь нужно не только оборудовать почти с нуля, но и проконтролировать доставку всех заказов. Да и станки сами себя на нужное место не поставят. Уж об этом он точно позаботится.

***

      Уроки истории у детей аристократии редко проходили гладко. Почти все из них, за очень редким исключением, не понимали важности знания некоторых исторических фактов. Ведь сложно ребёнку осознать необходимость банальной необходимости знать наизусть сотни событий, даже самых незначительных на первый взгляд, включая все сопутствующие даты. Лоренцо Коулу повезло дважды – Вивиан и Уильям были из тех детей, составляющих исключение из правил. Более того – наследник семьи постоянно задавал вопросы не только непосредственно по теме урока, но и уточнял сведения, добытые из книг и рассказов других взрослых. Вот и сейчас, при разборе темы гражданской войны, мальчика вновь понесло на “почемучканье”. И отвертеться от вопроса ответом “это не по теме урока” уже нельзя. В первый и последний раз, когда этот финт сработал, кажется, это было в позапрошлом месяце, мелкий засранец пожаловался отцу.       Наниматель был недоволен и велел впредь отвечать на все вопросы любопытного мальчишки, независимо от темы урока и учебной программы. Впрочем, в свете новых данных о старых подозрениях, Коулу казалось, что всё нужное он уже знает, но с чем-то сравнивает. Есть различия в его знаниях, приобретённых как auditus, и тем, что он узнаёт на уроках? - Учитель, я не понимаю. В учебнике было написано, что переход на метрическую систему был начат с биллем “О стандартах измерения” в тысяча девятьсот семьдесят пятом. А вы сказали, что переход начался ещё в шестьдесят первом году. - И вот мы снова в тупике, мой ученик. Дело в том, что история, как наука, стоит исключительно на доказанных фактах, имеющих множество упоминаний в различных, желательно независимых, источниках. И рано или поздно появляются “официальные” даты тех или иных событий, которые далеко не факт, что соответствуют реальным положению вещей в тот период времени. Часто подобные искажения привносит как государственная политика страны, так и частные интересы определённых лиц. В конкретно интересующем тебя процессе перехода на метрическую систему измерений, то всё было далеко не так просто, как указано в учебнике. Ведь согласно данному одобренному министерством образования учебному пособию, до билля не было никаких предпосылок к нему. Просто собрались мудрые сенаторы и решили, что хватит терпеть пережиток колониального наследия от старушки Британии. - А это было не так? - Если бы в этой стране было бы всё как к официально одобренной истории, то мы бы жили в идеальном мире. Увы, но всё было куда сложнее. Сама по себе имперская система мер приемлема в быту, при условии традиционной привычности и всеобщего использования. В наше время уже странно представить, что кто-то будет измерять рост в ступнях и пальцах, а расход топлива не в литрах на сотню километров, но сколько миль автомобиль проедет на галлоне бензина. Но фундаментальная проблема имперской меры счисления – невозможность прямого масштабирования. - А зачем маста… Масштабировать? - Уильям, ты ведь уже решал задачи по физике. А теперь просто представь, что вместо сантиметров и метров, в соотношении один к ста, в твоём распоряжении есть лишь дюймы, футы и ярды, в соотношении двенадцать к одному у дюйма к футу и трём футам к одному ярду? И это не считая мили, состоящей из тысячи семисот шестидесяти ярдов. - И как они считали? - Очень приблизительно и неспешно, ведь общий уровень образования был весьма низок настолько, что позволить себе даже умение читать могли далеко не все, что уж говорить о подсчётах. Но с появлением метрической системы, официально принятой в Париже палатой мер и весов седьмого апреля тысяча семьсот девяносто пятого года и закреплённая на государственном уровне во французском праве, обрела немалый успех. Ведь вести расчёты в научных и инженерных сферах деятельности было куда как удобней в новой системе. К примеру, стандартной единицей измерения расстояния был определён как метр, равняющийся одной десятимиллионной части парижского меридиана между экватором и северным полюсом, в отличии от более раннего способа определения метра как колебания полупериода маятника за одну секунду, имевшего серьёзные отличия размера колебания в зависимости от физического расположения на планете. Позднее система корректировалась и неоднократно подвергалась изменениям в сторону уточнения. - А почему в США так долго оставались на старой системе? - Тут есть множество мифов и забавных историй, каждая из которых со временем обросла столь огромной кучей подробностей, что выяснить истинное положение вещей по данному вопросу не представляется возможным без долгой научной работы. Тем не менее на ранних этапах развития США как страны, мало кому было дело до того, как и чем лучше мерить, если уже есть привычные меры. В итоге шли годы, и от имперской системы со временем отказалась даже Великобритания. И к семидесятым годам двадцатого века с ней остались лишь США и такой гигант промышленности как Мьянма. Но истинная причина – бардак в промышленности, приведший в итоге к колоссальному позору. - Позору? - В отбеленной “официальной” истории, катастрофа космической программы “Аполлон”, связывается с технической диверсией со стороны СССР. Но по факту – гибель всей программы случилась из-за множества ошибок в технической документации за счёт использования непосредственно имперской системы измерения, казавшейся многим привычной и удобной. - Как так получилось? - Дело в том, что имперская система весьма… Приблизительна. Да, она была хороша в своё время, приблизительно до восемнадцатого века включительно, и для стандартизации мер хотя бы в пределах одной страны, так как зачастую отличались нормы не то, что в разных странах, но даже в соседних городах. Не сильно, в пределах нескольких миллиметров в дюйме, но отличались. В итоге в научной среде США к концу шестидесятых годов двадцатого века использовалась уже созданная к тому времени международная система единиц СИ (фр. Système international d’unités, SI), вобравшая в себя всю суть метрической системы, и имперская система измерений в бытовой сфере, которая для пущего стандарта была привязана к СИ. А теперь вопрос, мой юный ученик – какая вероятность того, что огромный федеральный проект с сотнями независимых частных поставщиков, не малая часть из которых пользовалась не совсем точными мерками из переведённых с погрешностями из одной системы в другую, будет выполнен не только хотя бы в срок, но и точно так, как было запланировано инженерами из НАСА? - Немного? - Да, Уильям, очень не много. Кроме банального множества откровенно бракованной продукции, в процессе сборки выявилась страшная картина. Множество деталей, с виду идеально похожие на заказанные, оказались чуть-чуть другого размера. И при сборке привело к проблемам, не позволившим вовремя завершить даже подготовительный этап строительства ракеты. Пришлось НАСА перезаказывать производство большей части комплектующих у других поставщиков. И ещё раз через полгода в третий раз, уже тщательно контролируя все этапы производства. По факту, получилось, что весь выделенный колоссальный бюджет уже потрачен, а результатов около нуля. Огромная доля расходов ушла в никуда, из-за множества не очень компетентных людей, не понимающих важности точных измерений, продолжая жить в “приблизительном мире”. Чуть позже, уже после сбора ракеты, по той же причине произошёл взрыв, уничтоживший едва заправленную ракету, вместе со стартовым столом, парой зданий и пятью сотнями человек, обслуживающего персонала и высокопоставленных гостей, включая трёх сенаторов, от которых не осталось ни следа. Вот только тогда в сенате и зашевелились, срочно принимая билль “О стандартах измерения”.       Лоренцо замолк, ожидая ещё вопрос со стороны ученика. Но Уильям задумчиво смотрел на учителя, обмозговывая новые данные. - Продолжим по теме урока? – Дождавшись от мальчика утвердительного кивка, мистер Коул продолжил свою лекцию. – Как я уже говорил, шестнадцатого декабря тысяча семьсот семьдесят третьего года в Бостоне состоялась акция протеста против британского колониального правительства, в дальнейшем именуемая как Бостонское чаепитие. Что в итоге стало толчком к началу Американской революции, плавно перешедшую в войну за Независимость…

***

11 января 2047, пятница

      Не успел Ричард прибыть на своё новое место работы и разложить личные вещи по местам в пока ещё почти пустом кабинете, как к нему буквально вломился запыхавшийся рыжеволосый долговязый парнишка. - Здравствуйте! Это вы Ричард Парк? - Он самый. А вы кто? - Младший стюард Габриэль Смитсон, сэр! Мне поручено проводить вас до кабинета господина Уилсона! Прошу, поторопитесь!       Парк проследовал за шкетом, который явно торопился, выполняя поручение хозяина дома. Тут вся прислуга такая нервная и выполняют поручения босса буквально бегом? Путь был недолгим, и спустя четыре минуты быстрого шага они остановились у двери кабинета. Стюард аккуратно постучал, дождался позволения войти. - Сэр, я привёл мистера Парка, как вы и приказали! - Хорошо. Пусть войдёт. О, пока не забыл. Габриэль, вы старший в семье? - Нет, сэр. У меня два старших брата и трое младших. - С детьми обращаться умеете? - Эмм… Родители почти всё время на работе, мне приходилось приглядывать за младшими, пока они не подросли до школы, сэр. Пелёнки менять умею, если вы об этом. – Неуверенно ответил Смитсон. - Нет, Уильям не настолько мал. Сколько вы у нас уже работаете? - Шесть месяцев, сэр! - Замечательно. Томас, на этого молодого человека с твоей стороны нарекания есть? - Младшего стюарда Томпсона я могу обвинить разве что в излишней поспешности. Вечно бегает, когда не надо, но я почти смог это из него выбить. Но если нужно что-то срочно, быстрее его вы тут не найдёте. Хотя как видите, работать ещё есть с чем. – Указал на почти отдышавшегося парнишку старик.       Марк пристально оглядел парня с ног до головы. - Хотите удвоить оклад, при условии, перехода в прямое подчинение моему сыну? - Да, сэр! Почту за честь, сэр!       Старший Уилсон поморщился. В колледже будущую прислугу муштруют настолько сильно, что выбивать из них излишнюю почтительность приходится годами. С другой стороны, и нарушение субординации для них становится и вовсе чем-то невероятным. - Закройте дверь поплотнее Габриэль и проходите с мистером Парком.       Дождавшись, пока все собравшиеся сядут за стол, Марк начал своё предложение. - Сегодня я собрал здесь всех, кто так или иначе будет контактировать с моим сыном на постоянной основе. В связи с… Новыми обстоятельствами, появилась необходимость в повышенной секретности всего, что связано с Уильямом. Все согласившиеся подписать документ, получат удвоенный оклад, но вместе с тем ответственность, вплоть до уголовной. Мистер Фицрой, мой поверенный, расскажет все подробности. Но перед этим я должен спросить. Кто ни будь желает остаться работать на прежних условиях?       Глава дома оглядел присутствующих. Пара нянь, которых прямо сейчас подменяют их коллеги от Вивиан, мистер Кирк, занимающий уже десяток лет должность личного водителя, старина Томпсон, шесть человек из охранного бюро, переведённый с завода Парк и этот мальчишка Смитсон. И ведь придётся нанимать ещё людей впоследствии! Убедившись, что никто не пожелал отказаться от неплохой доплаты, Марк дал отмашку на работу мистеру Фицрою.