Правильные решения.

***

      Люциус всегда со всем справляется.       Ее муж из тех, у кого все всегда под контролем. Он с небывалой легкостью предугадает любую несусветную глупость, которую выкинет министерство через несколько месяцев. И ему тем более нетрудно из целой оравы амбициозных и подающих надежды политиков-максималистов завести дружбу именно с тем, которого ждёт головокружительный успех в ближайшие несколько лет. И, уж конечно, он всегда ставит сотню галлеонов именно на ту квиддичную команду, которая выиграет все игры этого сезона.       У Люциуса природное чутьё на выгоду, заложенное в генах каждого Малфоя благодаря сотням лет естественного отбора.       Она не встречала никого более скользкого и изворотливого.       Иногда Нарциссе кажется, что каждую ночь она ложится в постель не с холёным мужчиной, а с хладнокровным ужом.       Ее счастье, что Люциус до гробовой доски предан своей семье. Иначе бы он продал и ее со страшной выгодой.       Нарцисса Малфой привыкла, что ее мужу по плечу любые невзгоды, которые сокрушительными волнами бьются о крепкое судно их семьи.       Когда на исходе осени восемьдесят первого года она слабо сжимала тоненькую ладошку годовалого сына, она верила, что Люциус справится.       — Эти недоразумения тебя не касаются, Цисси. У меня все под контролем.       Нарцисса бы с огромной натяжкой назвала гибель Темного Лорда недоразумением.       Ещё меньшим недоразумением она бы назвала возможность стать вдовой с живым мужем, засунутым в каменную крепость, где через заросли металлических решёток не проникнуть даже взволнованному женскому взгляду.       Она бы соврала, если бы сказала, что ее пульс не замедлялся, предательски являя всем девчачье наивное беспокойство, когда очередным промозглым утром, сырость которого словно давала благословления для напрасной меланхолии, Нарцисса видела очередное, бьющее под дых «осуждён» в Пророке.       Осуждён Яксли.       Осуждён Руквуд.       Осуждён Джагсон.       Осуждены Лестрейнджи.       Почти все чистокровные друзья Люциуса, которые бы прикрыли его спину в случае суда и протянули бы руку спасения из болотной трясины Визенгамота, получили клеймо осуждённых.       Но даже тогда Люциус вышел сухим из воды.       Он словно родился в сорочке.       С детства ее воспитывали согласно аристократическим выбеленным канонам.       В ее тонкой тетради на прикроватной тумбочке из белого дерева был записан список качеств благопристойной чистокровной дамы, который она, словно божественную молитву, должна была наизусть зачитывать воспитательнице перед сном. Соответствовать ему всегда и во всем.       Нарциссе на всю жизнь в память врезались слова, написанные убористым округлым почерком, и появлялись перед глазами в те самые секунды, когда статный высокомерный муж заявлял, что он справится со всеми невзгодами самостоятельно.       «Настоящая леди доверяет своему супругу во всем, ибо знает, что мужчины обладают присущими только им логикой и хладнокровностью, которые помогают принимать непростые, но правильные решения в различного рода ситуациях».       Но она все равно аккуратно и ненавязчиво сквозь полуприкрытые веки наблюдала за правильными решениями своего мужа.       Потому что всегда, кроме тех слов, написанных, помнила и сказанные отцом у алтаря.       — Я не знаю никого, кто был бы более двуличным и расчетливым, чем твой муж. Держи ухо востро, Нарцисса Блэк. Доверяй, но проверяй. И всегда продумывай свой план действий, независимый от него.       И Нарцисса с ангельской покорностью следовала отцовскому совету, потому что прежде всего она Блэк, а потом уже леди. Пока показное умиротворение не обмануло ее.       Первый раз зазвонили колокольчики ее тревоги летом девяносто четвёртого.       Когда ненавистная, отлитая из тонкого серебра маска с уродливой издевкой появилась в нижней полке мужниного шкафа.       Когда предупреждающим огнём заполыхали брезентовые палатки в Ирландии, раскрашивая алым и без того яркую праздничную ночь.       Когда в небе зависло болотного цвета проклятье большинства чистокровных семей.       Но Нарцисса с простодушной легкостью отбросила мрачные предзнаменования.       Ведь любой мужчина знает, что дважды выйти сухим из воды не удастся.       В следующий раз колокольчики запели свою мятежную трель перед Рождеством того же года, когда муж исчезал, возвращаясь мрачным и вздрюченным.       Уже тогда Нарцисса знала, что это значит.       Она почти не удивилась, когда в очередной непривычно-пасмурный июньский день уже следующего года потешный и неуклюжий мальчишка-Поттер с росчерком молнии под взъерошенной челкой заявил, что Темный Лорд вернулся.       Она даже с нетерпением ждала этого.       Чтобы начать готовить план.       Надеясь все же на благоразумие и предусмотрительность Люциуса.       И сейчас сидя рядом с тусклым сыном и перед чахоточно бескровным мужем, скрывшимся за тонкую, будто бутафорскую, совсем не похожую на тюремную, решётку министерских камер, она понимала, что оказалась гораздо безумнее Беллы, потому что до конца верила в несуразные правила, годившиеся только для мирной жизни домохозяйки.       Уже слишком поздно, чтобы брать все в свои вялые руки, потому что безучастная логика, которой она втайне гордилась, покинула ее, стоило мыслям ожить и забиться в черепной коробке, ударяясь о кости подобно резвым птичкам в клетке. В клетке закостенелых просроченных убеждений, за которые она изо всех сил цеплялась, надеясь остановить несущуюся на скорости света вагонетку, в которой катилась и ласково улыбалась Вторая магическая война.       Ей бы только спасти сына.       А ее спасёт муж.