Привычки

Гермиона Грейнджер любила прижиматься к груди профессора Снейпа. Любила до умопомрачения, до сбивающегося дыхания и дрожи в коленках. Любила вжаться в твёрдую мужскую грудь и вдохнуть запах его тела. Его запах. Этот еле уловимый шлейф трав, средства для защиты от испарений котлов, дождя и чего-то тяжелого, но в то же время такого... уютного, родного. Она могла обнимать его часами, уткнувшись ему куда-то в ключицу. Просто стоять и под тихие звуки дождя обвивать его руками, слушая размеренное дыхание. И они оба любили дождь. Любили слушать перезвон капель. Любили свежесть после дождя. И несомненно эта парочка обожала гулять под дождём. Они часто пили кофе по утрам, редко появляясь в Большом зале на завтраках. Сидели в его Хогвартских апартаментах на маленькой кухне, совмещённой с гостиной, пили крепкий напиток и просто смотрели друг на друга. Северус Снейп любил просыпаться рядом с Гермионой Грейнджер и подолгу разглядывать её нежные черты лица. Он вообще любил наблюдать за ней. И постоянно ловил на себе её взгляды. Эти наблюдения друг за другом исподтишка стали их своеобразной игрой. Он любил её смех. Её искренний, весёлый и такой заразительный смех. Она была, пожалуй, единственной, кто мог оценить его временами тёмный юмор и саркастичные замечания. Каждый раз, когда она веселилась над его шуткой, его сердце на секунду замирало. Он любил расчёсывать её длинные тяжёлые локоны. А она смеялась и называла их вороньим гнездом, каждый раз в шутку спрашивая, не завелись ли там мыши. Он вдыхал запах шоколада, ванили и персика, пропуская тёмные пряди между пальцев, наблюдая, как при свете солнца они создают ореол вокруг её головы. У них было много странных и не очень совместных привычек: они строили замки из книг вокруг кресел, слушали регги по вечерам и ненавязчиво старались прикоснуться друг к другу. Он просто обожал работать бок о бок рядом с ней. Стоять в лаборатории и наблюдать, как её глаза загораются в преддверии интересного эксперимента. В этом они тоже были похожи. Наблюдать за тем, как она помешивает зелье, как прикусывает губу, когда ей что-то непонятно или не нравится. Она же, в свою очередь говорила, что ей нравится наблюдать за его руками. О, да и не только за руками... Гермиона подмечала каждую деталь, каждый взгляд, жест и изменение лица. Она каждый раз сдерживала порыв разгладить морщинку между бровей и поцеловать его. И они оба были совсем непрочь прервать не слишком важную работу и уделить это время друг другу. Кто-нибудь из них прижимался к своей половинке сзади, крепко обнимая руками, и инструменты, котлы и ученические эссе были напрочь забыты. Северус Снейп любил целовать Гермиону Грейнджер. Нежно, неуловимо, почти целомудренно и страстно, обжигающе, пьяняще. Гермиона Грейнджер тоже не отказывала себе в удовольствии изучения его тела. Она доводила его до помрачения, опаляла кожу своими прикосновениями, заставляя желать большего. Такая невинная и такая страстная. Они не отказывали себе в прогулках по маггловским частям Лондона. Они бродили по улочкам и сидели в небольшом, давно облюбованном кафе по несколько часов, сбегая из каменных холодных стен Хогвартса. Здесь их никто не знал. Здесь не было напоминаний войны. Война... Северус Снейп признавался сам себе, что сломался бы, не появись в его жизни эта несносная гриффиндорская всезнайка. Ему трудно давалось восстановление, и Гермиона помогала ему. Помогала, отдавая всю себя и не требуя ничего взамен. А он старался дать ей в благодарность всё, что мог. С тех пор как Гермиона стала профессором Трансфигурации, сменив директрису Минерву, прошло уже пять лет. Их отношения строились трудно, по кирпичику, которые они складывали все эти годы. Но они справились. Прошли через это вместе. Гермиона Грейнджер благодарила мироздание за шанс быть рядом с этим мужчиной. За шанс любить его и быть любимой. А Северус Снейп не знал, кого благодарить за это счастье. За этот маленький лучик солнышка с копной непослушных волос, с веснушками у носа и широко распахнутыми янтарными глазами. Каждый день они узнавали друг о друге что-то новое, раскрываясь друг перед другом полностью, пока не осталось ни одной стены между ними. Каждый день был для них словно первый и последний. Каждый день их чувства крепли, переходя в новые грани. А ещё через несколько лет Северус Снейп, резко втянув воздух в лёгкие, под тихое пение птиц и шелестение листьев спросил "Согласна ли ты стать миссис Снейп, Гермиона Джин Грейнджер?". Его сердце сжалось, ожидая ответа. Взгляд антрацитовых глаз метался по её лицу, и в них плескались смятение и страх. Гермиона улыбнулась своей самой тёплой улыбкой из тех, что дарила только ему, шагнула вперёд, прижимаясь к его груди и, глядя прямо в любимые глаза тихо, но уверенно ответила "Да", развевая все страхи и сомнения.