Что любит Редлайн.

Род любил, когда Финн ходил в его вещах. Так как Редлайн был на несколько размеров больше самого МакМисла, то вещи все время выглядели слегка мешковатыми, что придавало британскому агенту уюта и комфорта. В такие моменты, когда американец находил его на кухне с небольшим чайником и заваркой, какого-то импортного чая, то тот явственно ощущал, что наконец нашел свой дом. Тогда он подходил сзади и заключал агента в мягкие объятья, утыкаясь носом куда-то в шею, вдыхая аромат дорогого одеколона, виски и еле уловимые цветочные нотки. Финн на это действие тепло улыбался и тихо смеялся, внешне этот смех незаметен, но мужчина чувствовал его всем своим существом, после этого всегда следовал легкий, даже фантомный, поцелуй в висок и тихое: «Садись, скоро уже заварится». Род любил растрепанного МакМисла. Любил, когда его вечно идеальная прическа торчит во все стороны, когда рубашка, которая явно ему велика, застегнута не на все пуговицы, причем продетые пуговицы не на своих местах. Любил, когда тот сонно щурился, выходя на кухню. Он любил, когда весь такой идеальный лучший агент британской разведки - Финн МакМисл, который всегда выполнял все без сучка и без задоринки. Элегантно одетый, впереди врагов на несколько шагов, дома становился милым Финни, что любил чай, ночные кино марафоны и рубашки своего парня. Род любил сцеловывать с тонких губ, обрамленных аристократичными усами, свое имя и стоны. Ему нравилось видеть, как выгибается под ним тело англичанина, чуть ли не моля простить за то, что он сегодня на важной конференции бессовестно флиртовал. На бледной коже, так красиво смотрелись засосы и укусы, а глаза цвета морской зелени, отливающие уральским малахитом так красиво застилала пелена возбуждения, что американец терял контроль при одном их виде. Редлайну нравилось обводить все изгибы поджарого тела под ним. Находить с каждым разом, все больше и больше новых чувствительных точек, ощущать вкус его груди, шеи, рук они все создавали на языке терпкий вкус сочного персика. Род Редлайн любил Финна МакМисла и все, что с ним связанно. Он был зависим от него, словно от тяжелых наркотиков, только от этой зависимости он уже никогда бы не избавился да и не хотел. Он не представляет своей жизни без этого наглого английского джентльмена, и каждый раз, когда тот возвращается с особо опасных миссий ему казалось, что на секунду он умирал просто от одного взгляда агента. Уже после, они молча вместе сидят глядя друг в другу глаза, а может и глубже, в самую душу. Вокруг них течет ночная пелена Лондона. Привязанность при их работе вещь опасная, но они просто не могут представить себя, после тяжелых жизненных передряг на службе агента, их и били, в них и стреляли, избивали на полях, в подвалах, без понимающего взгляда верного товарища, друга, любовника. Они уже стары, и скоро их вышвырнут на заслуженную пенсию. А ведь кроме работы они все, что друг у друга есть.