Before I say «Good night»

      Страх. Согласитесь, это отвратительное чувство. Оно словно грязь: противная, вязкая грязь, липнущая к телу. Грязь которую так хочется смыть, и от осознания того что это невозможно становится ещё противнее.       И страшнее.       Задумывались ли Вы о том, как может выглядеть мир глазами боящегося? Или, скажем, параноика? Хотя бы на секундочку. Я даже не до конца определилась, могу ли я считать себя этаким человеком. Параноик. Звучит громко, но полностью ли мы понимаем смысл данного слова?       К примеру, у меня есть друг. Внешне мы, разумеется, отличаемся, но внутри - как две капли воды. И вы не подумайте что мы похожи нашими органам. Это абсурдно, хотя и смешно. Мне по нраву Ваш юмор. Так вот. Мы с моим другом похожи душевно, мысленно.       Вы же видите того мальчика сидящего на неподстриженном газоне? Худые коленки прижаты к дрожащей груди, а лицо спрятано в тех же ободранных коленках.       Внешне он очень отличается от того, коим является внутри. Если бы я не была лично знакома с ним, проходя мимо, я бы на секунду решила, что это весёлый и жизнерадостный ребенок.       Кудрявые зелёные волосы, такие шёлковые и мягкие на ощупь. Если присмотреться, то можно заметить змеиные чёрные пряди. Они коротки, прячутся среди зелёных кудрей, и от этого его волосы становятся довольно забавными. Смотрится очень красиво и мило.       Однако, его красота может его и погубить. Ну же, подумайте сами. Ведь кто угодно может подкрасться к нему сзади, схватить его прекрасные шёлковые прядки и оторвать их. Вот так вот, просто взять, и оторвать. А что же сделает Изуку? Ничего. Он ничего не сделает. Только закричит. Громко громко. Да так громко, что старушку в двух кварталах отсюда хватит инфаркт.       Присмотритесь. У него невинные, полные животного страха глаза. Изумрудные глазки, что так похожи на драгоценные камни.       А ведь их тоже может выколоть кто угодно.       Видите того почтальона? Смотрите! Вы видите как он смотрит на Изуку? Осторожно и поворовски, будто вот-вот прибежит и схватит его. Ему нужно чтобы Изуку отвлёкся, полетал в облаках пару секунд. Только тогда он сможет запросто поймать его, связать, и наконец-то выколоть его глаза. Изумрудные глазки, что так похожи на драгоценные камни.       Изуку сам по себе – это фарфоровая кукла. Только дотронься до него не так, ты и глазом моргнуть не успеешь, а он развалится на маленькие-маленькие кусочки. Его кожа бледная как мел. Не мудрено что веснушки на его лице так ярко выделяются, будто нарисованы чёрным маркером. Ещё, у него худые ножки, такие же тоненькие ручки и худое тельце. Как говорится, кожа да кости.       Так бы и сказала бродячая  собака с выпирающими костями, что уже не первую неделю шастает по мусорным контейнерам с целью найти что-нибудь напоминающее еду.       Она очень голодная. Голодная настолько, что посмотрев на Изуку она облизывается, смотря сквозь него. Сквозь его тонкую фарфоровую кожу. Смотрит на его маленькие хрупкие косточки c лакомыми кусочками нежного мяса. Она видит в Изуку корм. Она видит в нём еду. Она может съесть Изуку. Вот так, вживую. Как самый настоящий хищник.       И как, спрашивается, Вы можете спокойно гулять по улицам, когда опасность ждёт Вас на каждом шагу?       Изуку подумал о том же, почему и дрожа, оглядываясь по сторонам, направился в сторону своего дома.       Вопрос: Вам когда-нибудь хотелось проходить сквозь стены? Вы бы могли чувствовать себя настоящим супергероем какого-нибудь американского комикса. Но это излишне. Я представляю Вам нечто более уникальное.       Это дверь. Удивительно, но это так. Не значит ли это что решение было буквально «открыто» перед нами? Не нужно заморачиваться и искать «ключи» для такого «открытия», и для этого не нужно переодеваться в специальные костюмы и иметь сверхспособности.       Нужно всего лишь перейти порог. Приподнять ногу, подвести чуть вперёд, и опустить обратно. Как и сказано, ничего сложного.       Но мы с Изуку так не думаем. Всегда есть два способа прохождения в дом.       Первый: зайти как можно тише и медленнее, не издавая лишних звуков и как можно осторожнее. Второй: влететь на всех порах включая свет где только можно.       Нам с Изуку нужно что-нибудь выбрать, да побыстрее. Почему? Просто, посмотрите в конец коридора. Возможно тогда вы всё поймёте.       Значит, ничего? Вы ничего не видите? Странно. А вот мы с моим другом всё видим предельно ясно. Видим огромное чёрное существо с алыми как кровь глазами горящими в кромешной тьме пустого коридора. Ощущаем его ничего не говорящий взгляд, но такой пристальный и пугающий. Слышим скрип его когтей проходящихся по стеклу и, наверное, оставивших след.       Всё ещё странно, что Вы не видите его. Должно быть, Вы достаточно смелый чтобы не замечать подобного. Да, такие чудища как он, они окружают нас везде. Их может увидеть каждый, стоит их заметить только раз. Этого будет достаточно чтобы вы замечали их где бы ни оказались. Начиная со светлых улиц, заканчивая вашей спальной комнатой.       Вы их не видите, потому что не боитесь. Весьма похвально. Вы, можно сказать, взрослый и смышлёный человек. Не боитесь всяких детских фантазий и глупых страшилок.       Но очень жаль что нам, боящимся, от этого ни капли не легче.       Хотя, вернёмся к теме. Нам с Изуку нужно пройти в дом. И второй вариант прохождения, кажется, самый подходящий.       Зажмурившись он сломя голову бежит вперёд, в сторону ванной комнаты. Не самое лучшее место, но выбор ему никто не предоставлял.       Выключатель тихо щёлкнул и свет мгновенно прогнал ужасающие тени, что секунду назад направлялись в сторону мальчика разинув свои клыкастые пасти.       Успел.       Изуку слышит шаги, всегда их слышит. Но эти шаги он узнает из тысячи. Это его мать. Вся потрёпанная, с тёмными мешками под глазами, усталая и высохшая она подходит к двери и тоскливо, почти с мольбой смотрит на сына.       — Что такое, Изуку? — выдыхает она сгорбившись ещё сильней. Нет никаких сомнений что в скором времени ей придётся поморщится от неприятных детских криков.       — Мам. Там! С-сзади был... Монстр! Огромный! У него... Зубы! Клыки! Он оторвёт!.. Глаза!       Что он несёт? Какой ещё монстр? Кто оторвёт глаза? Она снова не понимает ни слова, в который раз. Присаживаясь на колени перед мальчиком, женщина бережно берёт его лицо в свои шершавые руки и тихо шепчет:       — Всё хорошо, малыш. Я здесь, не бойся. В доме только мы с тобой. Здесь. Ни-ко-го. Нет. Хорошо? — спросила она серьёзно, одаривая сына таким же взглядом.       И что же ему ответить? Что сказать такого, чтобы его мать не огорчилась, а он при этом рассказал всю правду? Как ей угодить?       Кивок. Незначительный, молчаливый и коротенький жест, и столько значащий.       Инко, мать Изуку, была уверена что сможет свыкнуться с этим. Нет ничего странного в том, что её сын не ведёт себя как подобает обычным детям. Все дети разные и особенные по своему. И что с того что он не может говорить нормально, без выкриков и отдельных фраз. Ему нужно немного потренироваться. Его речь сформулируется со временем. Да, её сын посетил каждого психиатра этого города, и потратилась она на это прилично. Консультации врачей невозможно дорогие, а что ещё важнее – бесполезные. И ни для кого не секрет, что её сын буквально состоит из выпитых таблеток и успокоительных. Очень горьких, кстати.       Впрочем, всё в порядке. Они – обычная счастливая семья. Без смелого отца и любящего мужа, без озорного сына, огромной собаки и новой машины, но семья. По крайней мере, Инко уверенно произносит это слово. Семья.       Вставая с места она вновь направляется в сторону кухни. Там, должно быть, ещё осталась немытая посуда, ещё и пирог в печи. Ей нужно убраться. Нужно навести порядок в и без того чистом и сверкающем доме. Нужно всего лишь убраться.       А Изуку? Ему непременно нужно вымыть ручки. Тоненькие ручки. Пирог должен быть готов с минуты на минуту, а к столу с грязными руками даже на шаг не приблизится – получишь долгую нотацию от матери о микробах.       Подходя к раковине Изуку не поднимает головы, смотрит на свои ладошки. Но, почему?       Может потому что прямо перед ним стоит зеркало?       Да. Он не был любителем ухаживать за собой, что и ясно по его неопрятному виду и волосам. «Неряха» можете подумать Вы. Но Вы сильно ошибаетесь.       Стоит засмотреться на своё отражение самую малость, как вдруг из-за спины начинают появляться новые чудища, а если быть точнее - конечности. Черные, кровавые, обожжённые и изрезанные руки. Они появляются рядом с одним плечом, затем за другим. Проходя острыми пальцами по шее, будут взбираться всё выше и выше, пока не дойдут до лица. До глаз.       До изумрудных глазок, что так похожи на драгоценные камни.       Дальше Изуку даже не в силах представить что с ним может произойти. А вдруг им будет недостаточно забрать его глазки? А вдруг и они захотят оторвать его шёлковые прядки? А может и они пришли загрызть его косточки?       Ну уж нет.       Забыв вытереть руки, так же как и выключить воду, Изуку с криками выбегает из ванной, и бежит прямиком в сторону звуков от радио, на кухню.       Здесь всегда светло, всегда пахнет вкусной едой. Здесь есть мама что как обычно моет чистую посуду. Здесь всегда безопасно.       Присаживаясь за стол, Изуку переводит взгляд с острых кухонных приборов к окну. На улице ясная погода. Птички напевают странные и раздражающие мелодии. Как по мне, нет ничего интересного в пении птиц. Это лишь лишний шум и провокатор потери нервов. Изуку же интересно совсем другое.       Есть ли у этих маленьких пернатых созданий зубы?       Не могут же хищные птицы рвать плоть жертвы одним только клювом. Это невообразимо. У них точно есть зубки. Маленькие белые зубки, которыми можно медленно рвать плоть.       Из мыслей его выводит звон посуды и стук ножа. Пирог готов. Как он узнал позже, пирог оказался яблочным. Его любимый, хоть яблоки он и не любил, но по его мнению, в пироге они получались великолепными.       Запах корицы успокаивал, радио играющее на фоне не бесило, что было редкостью для них, а время было самым обычным, прямо как у счастливых семей. Тихим и спокойным обедом. Инко не знает что сказать сыну, о чём спросить. Изуку не знает что ответить если что, о чём рассказать. Ничего не зная, они понимают всё. Без всяких слов и звуков. В тишине огромного дома.       Инко уходит на несколько минут, и возвращается с препаратами. Снова успокоительное. Изуку может без труда стать фармацевтом, или пересказать названия всех таблеток с их содержанием.       Слишком привычно и одинаково.       Стоит только проглотить их, как мир снова становится прежним, страшным и полным опасностей: ножи стали больше и острее, да так, что нужно было только взглянуть на них, и ты без труда порежешься; посуда, казалась, вот-вот упадёт и разобьётся вдребезги и поранит его осколком.       Не успел он представить другие ужасы, как погрузился во тьму. Наверное, его мать увеличила сегодняшнюю дозу. Только, чёрт его знает, зачем.

...

      Не могу даже сказать, сколько он пробыл в отключке. Три, пять, а вроде девять часов. Не так уж и важно. Солнце только-только скрылось за горизонтом, о чём "красноречиво" говорит  огненно-красное небо, и ещё не столь заметные звёзды.       Просыпаться было тяжело, но ещё тяжелее было открыть глаза. Обычное дело, просто побочные эффекты таблеток.       И страха в добавок.       Открыть их всё же удалось, но и от осознания где находится Изуку легче не стало.       Для многих из нас, подростков, наша комната – наша крепость. Наше личное пространство и территория где мы можем творить что душе угодно. Ну, по мере того насколько строги родители. И как же это всё таки здорово иметь свою большую и просторную комнату. То есть, так считают многие.       Только не мы.       Чем просторнее комната, тем больше в неё влезет, так? А попробуйте посчитать сколько чудищ влезет в Вашу комнату? Думаю, Вам станет жутко только от одного. В мою, к примеру, влезут целых тридцать.       В комнату Изуку? О боже. В неё может уместится целых пятьдесят! Ну как? Страшно?       Лично я уже готовлюсь переехать.       Один маленький ночник не сможет осветить даже половину этой комнаты, а что уж говорить о самой темной её части. Части забитой игрушками.       Игрушки. Забава для детей. К ним может относиться многое. Начиная безобидными кубиками и карандашами, заканчивая реалистичными автоматами и приборами для проведения операций. Каких их только не бывает. И каждый ребёнок любит их по своему. Кто-то по интересу, кто-то полностью вживаясь в роль.       А кто-то так, чисто из вежливости.       Мать Изуку никогда не разбиралась в игрушках, а что уж о сыне так и речи быть не может. Когда к ним наведывались гости, тёти и подружки его матери, они приносили много всего сладкого. Но чаще всего – игрушки. Игрушки, что больше пугали, чем забавляли.       Скажем, вон тот клоун на верхней полке со стороны окна. Его лицо, застывшие зелёные глаза и растянутую улыбку освещает яркий свет серебряной луны. Этого клоуна ему подарил дядюшка Майк на его день рождения. Каждый месяц он проходил в комнату Изуку, искал его на той полке. Было ощущение, будто бы он специально проверял, стоит ли клоун на месте. Продолжает ли пугать его своим взглядом и застывшей улыбкой.       Клоуну в тёмной части комнаты сидящему на верхней полке, прислонившись к стене спиной, это удавалось. И удавалось просто прекрасно.       Был ещё один подарок. Его подарила тётушка Нэнси. Когда она увидела его ещё новорожденным ребенком, она решила что Изуку был девочкой. Да уж, перепутать его в детстве и вправду было очень просто. И, попробуйте угадать, что она ему подарила?       Верно. Когда речь заходит о девочках, естественно, это первое что приходит людям на ум. Кукла. Фарфоровая кукла в белом платье. И Вы думаете что она не делала то же самое что и его дядя Майк? Хах, ошибаетесь, мой дорогой друг.       Как бы описать её, эту куклу. Стеклянные глаза с годами приняли мутный окрас. Фарфор пожелтел от лучей солнца, а местами и вовсе был расплавлен и расцарапан.       И Изуку не знает как это возможно. Фарфор ведь не может плавится, так? Да и желтеть тоже. Он ведь не прикасался к ней с того момента как она здесь оказалась. Совсем-совсем. Только ощущал её взгляд. Чувствовал холод проходящийся по коже, оставляя за собой табун мурашек.       Жуть.       Изуку не слышит привычного шума воды и звона тарелок. Неужели... Его мать оставила его одного? О нет, нет, нет! Как так? Это катастрофа! Это значит что всё скоро начнётся. Всё всё всё.       Но, что он подразумевает под «всё»?       Ветер ударяет голые ветки деревьев об окно, что со скрипом возвращаются назад, и повторяют свои действия. Дверь в шкафу скрипит, открывается самую малость, и закрывается с громким хлопком. Последний лунный лучик закрывает злосчастная туча, помогая своим тёмным собратьям вырваться на волю.       Кривые тени выныривают из-за шкафа, деревянные шкатулки открываются и захлопываются, вещи падают со своих мест и с противными звуками разбиваются, чудища с кровавыми глазами приближаются к нему. И вроде бы самое худшее уже случилось.       Только это ещё не всё.       Острые руки, что виднеются в отражении зеркала, теперь вылезают из под кровати, хватаются за простынь, изголовье и всё что только можно, пытаясь схватить мальчишку. Только бы добраться до Изуку. Добраться до лица и глаз.       Изумрудных глазок, что так похожи на драгоценные камни.       Заливаясь слезами, он кричит закрыв ручками свои мокрые глазки. Только бы не видеть. Только не это. «Всё» началось снова. Он не хочет этого видеть.       Ему нужен свет. Маленькая полосочка света. Нужно что-нибудь яркое.

      Кто-нибудь, помогите.

      — Ты чего кричишь?       В один миг всё стихает. Все тени пропадают, шкафы и коробочки закрыты, ничего не лежит на полу. Всё на своих местах, будто секундной ранее здесь не был сущий ад. Будто не было «всего».       Комнату озаряет слабый свет коридора, и видна одна тень. И она не похожа на те что Вы видели недавно. Она совсем небольшая и очень аккуратная тень. Тихие шаги. Скрип кровати. Ровное дыхание.       Нет. Он не может ошибиться. Это...       — Каччан! — выкрикивает Изуку. Как всегда хотел потише, но не вышло.       — Не кричи ты так, глупый Деку.       Перед ним сидел он, тот самый герой. И не обычный человек, что лишь переоделся в странную одежду и накинул на себя плащ, а настоящий! Силой и смелостью его восхищался каждый. Все могли встать на колени перед ним. Его величию не было предела.       Кто же этот мужественный человек, спросите Вы.       А вот мой ответ. Это Кацуки Бакуго. Самый обычный мальчик без каких-либо суперспособностей. Разве что, с такой же как и у всех людей, прохождением через дверь. И, как Вы уже привыкли слышать и видеть, его блондинестые волосы очень сильно напоминают момент взрыва, или же поле золотой пшеницы, кому как удобно. Его глаза такие же алые, как и глаза страшных теней и чудищ преследующих Изуку. Да только Кацуки не чудище, и уж точно не страшный.       Но, по правде говоря, у него есть особенная черта.       Он дружит с Изуку. Заботится об Изуку Мидории в разы лучше чем его родная мать. Знает его лучше чем мог бы знать он сам.       Хах. Ничего удивительного. Вы ведь тоже не мало знаете об этом пареньке с моих и чужих рассказов, так? Вы видели его и не в таких шкурах, случаях, местах, времени и состоянии. И там он мог нравиться Вам в тысячи раз больше, чем этот зашуганный мальчишка в моей истории.       А Кацуки, как и обычно, плевать на других и их мнение. Он горд. Горд что именно он дружит с глупым, кричащим, боящимся всего Деку. Не кто-то другой. А именно Кацуки.       — Куда! Делась. Моя. Мама? — спрашивает он выкрикивая гласные. Но Кацуки не морщится так, как это делает его мать. Он говорит тихо и непринуждённо.       — Она ушла в аптеку, скоро вернётся.       Изуку поёрзал на месте, и заговорил шёпотом, ровно и правильно, что не часто можно услышать от него.       — А ты... Останешься?       Если выбирать между десяти подзатыльниками от его старой карги и взгляд этих умоляющих изумрудов, то Кацуки безоговорочно выберет первое, потому что он знает, что при виде этого он неосознанно ответит:       — Конечно, — и только через минуту поймёт, на что согласился.       Мидория взвизгивает, но вовсе не от страха. Он счастлив. Прыгает на матрасе как зайчик, и визжит. А Кацуки, безусловно, ни капли не противно. Блондин и сам не против улыбнуться при виде этого маленького солнышка. Яркого трусливого солнышка.       Немного погодя, когда Изуку успокаивается, Кацуки рассказывает ему когда он успел прийти к ним и почему. Мать Изуку ушла за таблетками в аптеку. Как оказалось, они просто закончились.       — Я принесу ужин, а ты посиди здесь.       Не будь Изуку таким бледным, Кацуки бы точно заметил как кровь схлынула с его лица.       — Н-но! Я же здесь. Один! Буду?       Блондин аккуратно берёт дрожащие руки друга и проводит большим пальцем по тыльной стороне.       — Я быстро, тебе нечего боятся.       — Нет! Тебя поймают. Глаза. Оторвут! — не унимался мальчик.       Переубедить его в том что его глаза никто не оторвёт было очень трудно, но Кацуки смог. И прямо сейчас нужно как можно быстрее отнести ужин на подносе. Подняв его со столешницы, он идёт по направлению к лестнице, как вдруг слышит топот ног, будто кто-то бежит. Слышит это очень чётко.       Прямо за спиной.       Он поворачивается. Никого. Поворачивается обратно. Тоже никого. Только капли капают с потолка, очень тихо, но в этой звенящей тишине они раздаются эхом по всему дому. И капли эти необычные. Говорю сразу, это точно не вода.       А кровь.       Ему неинтересно кому она принадлежит, принадлежала или что-то в этом роде. Кровь капает сверху. С комнаты Изуку. Главное подняться к нему. Главное что бы с ним ничего не случилось. Он бежит наверх чуть ли не проливая жидкость в посуде и не падая. И вот она, дверь в его комнату. Одним пинком ноги он открывает дверь, и застывает смотря на своего друга.       Он сидит на своей кровати, как обычно. Он трясётся, тоже как обычно. Его глаза полны животного страха, ещё привычнее. А вот кукла что стоит перед ним...       Вот это что-то новенькое.       Блондин прекрасно знает о том насколько он боится этой уродливой куклы, а чтобы поднести её к себе, так ещё и самому? Нет. Кацуки никогда не поверит в такую брехню.       Но тогда, какого черта и как она оказалась рядом с ним?       На это нет времени. У него может начаться истерика. И здесь уже не помогут обычные слова. Успокоить не получится никак. Если это произойдёт, то соседи вызовут скорую. Соседи будут смотреть, смотреть на Изуку. Смотреть с жалостью, с сожалением. Хотя найдутся и такие ублюдки, что будут смотреть с презрением и нескрываемым отвращением.       Ну что ж. Дело в этой чёртовой кукле?       Поставив поднос у самого порога, Кацуки включает свет в комнате, на что Изуку переводит ошарашенный взгляд в его сторону. Порывшись в шкафу, блондин находит какую-то простынь. Прямо сейчас ему наплевать, новая она или нет.       Он заворачивает её в простынь завязывая краешки тугим узлом. Открыв окно, он не медля выбрасывает кусок фарфора далеко и со всей силы, куда-то в сторону дороги. Он стоит неподвижно, пока не слышит звук мотора машины, после чего улавливает звук ломающейся керамики. Вдохнув побольше воздуха, он поворачивается в сторону мальчика, что смотрит на него с такой благодарностью, которая только может быть. Кажется ещё немного и он со смехом прыгнет и обнимет его.       Хотя, не это ли он делает сейчас?       — Спасибо, Каччан! Спасибо-спасибо-спасибо!       Изуку может только так. Повторно кричать «спасибо» и обнимать сильно-сильно. И Кацуки тоже может только так, расслабляться в этих стальных объятиях, и чувствовать в них себя комфортно.       Что бы продлить этот момент Кацуки готов на многое. Он готов сцепив зубы терпеть ругань и удары Мицуки за то что разбил чужую вещь и, наверное, дорогую. Он подумывает выкинуть ещё кое-что. Что-то с гримом на лице. С зелёными глазами, и застывшей улыбкой.       Вы ведь понимаете, о чём это он подумал?       Что-то мне подсказывает что по приходу домой Инко заметит много чего интересного на дороге.

...

      Кацуки не часто удавалось остаться на ночь у Мидории, но когда это случалось, ночь была особенно прекрасна.       И, как мы все привыкли, ужасна.       Они лежали вместе. Никаких футонов, гостевых комнат и диванов. Они спали вместе. В обнимку. Так хотел Изуку, а Кацуки не против, и никогда не будет.       — А ты знаешь, Каччан, — тихо шепчет Изуку, — Твои... глаза. Похожи, на. Рубины! Да?       — Да знаю я это. Это все знают, — серьёзно ответил блондин.       — Именно! — Изуку подорвался с места скинув с себя одеяло,— Это ведь знают! Все! И тени, и руки. А что если они. Оторвут. Глаза, тебе!       Было сложно понять, почему он так боялся что кому-то из них оторвут глаза. Конечно, это не такая уж и хорошая идея, отрывать глаза. И ко всему прочему, она была маловероятна. Это была одна из немногих вещей которые Кацуки не понимал в своём друге. Но и незнание никак не отражалось на их общении. — Пусть только попробуют, — пригрозил он кулаком куда-то в воздух, — Да я их всех уделаю одной левой. Смотри какой я сильный! — он задрал край рукава пижамы, демонстрируя свои мускулы. Маленькие, и всё же в его возрасте это было почётно.       Изуку удивлённо распахнул глаза и спросил, всё также шёпотом:       — А меня ты тоже? Защитишь, да?       Кацуки наклоняется ближе и отвечает нахмурившись:       — В самую первую очередь я спасу тебя, идиот. Даже не сомневайся во мне.       И он не сомневается. Не сможет сомневаться в нём. Никогда.       Перед сном Кацуки проверяет всё что снова может напугать Изуку. Страшные предметы - развернуты лицом к стене. Одежда – убрана в шкаф. А сам шкаф? Закрыт на ключ, прямо как и окно. Ночник – поставлен правильно в центре комнаты, так, чтобы освещало всё что можно. Вроде бы всё не «на месте» и не «как обычно».       Вот и славно.       Остаётся только прикрыть одеялом уснувшего мальчика рядом и самому хорошенько устроиться напротив него.       И стоило бы уже заканчивать этот рассказ, вот только новая тень нависающая над Изуку не даёт Кацуки покоя.       Да. Кацуки тоже ребёнок. Кацуки тоже боится. Поэтому Кацуки тоже видит их. Видит эти чёртовы тени, слышит шорохи и шаги, слышит страшные мысли и шёпот.       И он боится не за себя. Он скорее боится за нескладное недоразумение что лежит прижавшись к его боку. Ведь Изуку может не выдержать. И в тот самый день его заберут. Запрут в какой-нибудь белой комнате обшитой мягкими стенами, и будут тыкать перед его лицом всякие кляксы.       И уж тогда Кацуки больше не увидит его. Не услышит его неразборчивый лепет, не услышит его громкий и радостный смех. Не сможет зарыться пальцами в зелёные кудряшки с чёрными змеиными прядками. А что самое ужасное, он не сможет посмотреть ему в глаза.       В изумрудные глазки, что так похожи на драгоценные камни.       Он гневно прожигает рубиновыми глазами дыру в нависающей над ними тени, у которой, как раз таки, такие же глаза. Но тень не спешит уходит не напугав мальчишку, а блондин тоже не промах, не даст потревожить его спокойный сон.       Тень всё же сдалась только через час гляделок с этим бравым мальчиком. Его не так легко запугать как казалось, но не важно. Теперь то их сон просто обязан быть спокойным и мирным.       Кацуки не уверен, спит ли Деку сейчас или нет, но после долгой и непрерывной работы он не прочь получить маленькую награду за свой труд.       Долгий поцелуй в висок, затем в щёку, и в носик, и в лоб. Он же не переборщил? Если Деку не проснулся, значит нет. Обняв его покрепче он в последний раз осматривает комнату. Всё чисто. Можно засыпать.       Я наблюдаю за ними по ночам. Звучит не очень, как будто бы я сталкер какой-нибудь. Но я только смотрю, наблюдаю за маленькими крохами, что мирно посапывают, не так давно погрузившись в царство Морфея.       Вы думаете, я смотрю лишь потому что считаю это милым? Думаю, Вы правы. И в тоже время нет.       Эти двое всегда выглядели безупречно вместе. А красивых, особенно здесь, нужно сторожить по особенному.       В комнате, рядом с окном, удобно устроился жуткий монстр. Костлявый и длинный ростом, весь в грязи, с натянутой улыбкой, и пахнет от него жутко. И из-за него возникает одна очень маленькая проблемка.       Вот если я шевельнусь – загрызёт он меня. Обглотает все мои длиннющие косточки. Проглотит всё что можно, не оставив даже мозга костей.       Но, по крайней мере я точно буду знать, что это чудище не тронет мальчиков. Не будет пытаться вырвать их шёлковые пряди. Не тронет их тоненькие ручки и ножки.       А самое главное, не тронет их глаза. Чудесные глазки, что так похожи на драгоценные камни.       Стоит мне издать звук, то всё. Конец. Именно поэтому я Вам скажу одно. Всё прочитанное Вами, произойдёт.       Только это произойдёт       Прежде чем я скажу «Спокойной ночи»

Ну, Спокойной ночи.