Слишком тяжелый медведь

В руках он держал мою старую форму. Задумчиво на нее глядя парень стоял напротив фотографии с моего выпускного. Хотя формой эту рваную тряпку было можно назвать только с очень большой натяжкой.        — Зачем ты это достал? Скажи мне пожалуйста? — Не в силах скрывать свои эмоции дальше я подскочила и грубо вырвала то, что раньше называлось формой из рук Чимина.        — Ты извини меня, я случайно ее нашел. Ты сказала, что тебя не будет больше часа и решил, что успею сходить в душ. Новых вещей ты не дала и я сам открыл шкаф, чтобы взять одежду и нашел это. Это же форма?        — Это ненужная тряпка. — Отрезала я.        — Если это ненужная тряпка, то почему она на вешалке? Если это форма, то почему она так разорвана?        — На вешалке она, потому, что она очень нравится моему папе, а разорвана мне в напоминание, что в этой жизни всегда найдутся те, кто захочет забрать твой успех себе.        — Расскажи, прошу. — Взмолился парень.- Ты с каждым часом для меня все более загадочной.        — Загадочная… То ли ебанутая, то ли сказочная… — Пробурчала я себе под нос. — Хорошо, я тебе все расскажу, только пойдем на кухню. Это будет очень долгий рассказ, а мне обед готовить надо.        Я аккуратно повесила рваную форму обратно в шкаф и поплелась на кухню. Чимин уже ждал меня, забравшись на стул с ногами, умильно положив подбородок на кулаки и подперев щеки так, что был похож на маленького хомячка. Широко раскрытые любопытные глаза, да и вся его поза говорила о том, что слушать он готов очень внимательно. Я не смогла сдержать искренний смех глядя на него, настолько умильно Чимин сейчас выглядел. Парень вмиг посерьезнел и я испугалась, что могла своим смехом задеть его.        — Наконец-то на твоем лице я вижу искренние эмоции, а не маску. Спасибо. — Со всей серьезностью сказал парень и снова задорно улыбнувшись принял дурашливое выражение лица. — Давай, рассказывай, я жду.        К таким резким и умелым сменам эмоций я еще не привыкла, хотя всегда считала, что великолепно умею контролировать свое лицо и энергетику, но здесь мне продемонстрировали абсолютно другой уровень. Его контроль был похож на переключение тумблера, такой же резкий и бескомпромиссный. Я ошарашено покивала головой, мое лицо сейчас явно напоминало мем «Not Bad» с одним из бывших Президентов Соединенных штатов. Дабы больше не отвлекаться на Чимина, я отвернулась и начала готовить, попутно рассказывая о самом темном пятне в моей жизни.        — Ну, начну с того, что в школе я учится умела, но не любила. Знания давались легко, знала я много, но заучкой никогда не была. Просто было лень. По этому и оценки всегда оставались средними. Учителей злило, что я не использую весь свой потенциал, ведь у меня открывались способности к многим наукам: языкам, истории, биологии, химии. Даже самые зубрилы не добивались успехов в изучении языков, а я как попугайчик могла повторить все, что услышала. Исторические факты рассказывала так, как будто сама участвовала в них, биологические и химические задачи тоже решались в лет, я просто могла их понимать. Если честно, мне было на все плевать, моей настоящей страстью была музыка. Петь, выступать на сцене- все, что мне было нужно. Хотя опять же, я оставалась на среднем уровне и ничем не выделялась — внешность делала свое дело. Позже, я потеряла интерес и к музыке, но репутацию сильной и независимой в обществе удавалось сохранить. Завихрение мозга каким-то образом занесло меня не в самую хорошую компашку, я начала пить, курить, благо на большие непотребства у меня стоял внутренний блок.       Родители понимали, что от свободного времени у меня сносит крышу и отдали меня в колледж, чтобы я училась на криминалиста. Это по- настоящему меня увлекло. Все было новым и интересным. Опять же я схватывала все на лету и имея неординарное мышление однажды помогла преподавателю, который был практикующим криминалистом воссоздать картину преступления, которая в последствии оказалась верной и помогла в раскрытии. Когда начальству от органов поступило распоряжение создать особую группу, которая станет будущим для внутренних органов России, преподаватели не сговариваясь запихнули меня туда, чуть ли не в первых рядах. Тогда началась настоящая подготовка. Лучшей группе из двенадцати человек, собранной со всего колледжа, были предоставлены лучшие преподаватели. Нас готовили как универсальных солдат и по итогу мы должны были выйти в званиях младшего офицерского состава. Как щенков от элитного заводчика, нас были готовы расхватать сразу после выпуска. Вербовщики в последний год от нас не вылезали и все походило больше на теле шоу.       Здесь я тоже решила не отставать и неизменно всегда становилась первой, будь то теория или практика. Родители были в восторге, особенно отец. Он гордился мной, постоянно отмечая мои успех как свои собственные. Мне было все равно, главное, чтобы мои родные были счастливы. Мною всерьез было заинтересовано Главное управление Федеральной службы по безопасности. Уже готовили теплое местечко для работы с иностранными государствами, дали разрешение на допуск к Государственной Тайне, однако хитрость и зависть человеческая не знает границ. Когда ушел на покой предыдущий директор нашего колледжа, его место заняла довольно неприятная и склочная особа. Как оказалось позже — она была матерью одного из моих однокурсников. Самое интересное, что именно с этим однокурсником у нас были не самые теплые отношения. Он откровенно мне завидывал, хотя сам был середнячком, но умудрялся прилепляться ко мне на заданиях, а приказы на распределение не обсуждаются. В общем терпела я его общество, лень и издевки постоянно и скрипела зубами, когда все мои достижения ловко умудрялись делить напополам с ним. Кстати, да! Именно он первый начал называть меня Грымзой и пытался этим побольнее уколоть. Но апогея вся эта ситуация достигла, когда я узнала, что он метит на то же место, что и я. Не знаю, кто его подбил на ужасную авантюру, но то что было им сделано выходило за рамки моего сознания и хоть небольшой, но искренней веры в людей.        За несколько месяцев до выпуска, когда все основные тяжелые предметы и полевая практика были завершены, мы отправились группой отмечать. Мы выпивали, смеялись, в общем, ничем не отличались от других компаний в том баре. Позже я начала замечать, что меня упорно пытаются накачать. Как я выкрутилась из этой ситуации не помню, честно. Еще в баре ко мне решила привязаться какая-то компашка парней с целью съема. Я вежливо им отказывала, а они все не унимались. В конце концов, когда вмешались наши ребята, они соизволили от меня отойти. Как позже оказалось — не на долго. Когда я поняла, что мне наступила пора отчаливать я попрощалась с одногруппниками и вышла из бара. На улице меня уже ждали те же самые ребятки, что приставали ко мне. Их приставания на улице носили уже конкретный характер и мои отказы они не слышали. Начались уже сильные хватания за руки. Они в открытую лапали меня и попытались затащить в темный угол с понятной целью. Мои крики, что я буду защищаться были восприняты мерзким гоготом и фразами «Да что ты мелкая нам сделаешь». Именно в этот момент я сорвалась первый раз в жизни. Я никогда с таким упоением не избивала людей. Пелена ярости перед глазами не давала рассмотреть, что же я с ними делаю. Когда ярость спала, я увидела что натворила. Но отнеслась к этому с абсолютным равнодушием. И совершила огромную ошибку в своей жизни. Сейчас, смотря на все эти события, я прекрасно понимаю, что если бы не ушла тогда, просто вызвав скорую, а осталась бы с ними и дождалась и патруля и скорую, вышла бы сухой из воды. Мое слишком легкомысленное отношение аукнулось стократно. В тот вечер я пришла домой, отмыла руки от засохшей крови этих мудаков, и без чувств завалилась спать.        На следующий день я проснулась от дикого похмелья. Голова трещала и готова была расколоться на несколько частей. Кое как я привела себя в порядок и поплелась на пары. Прямо с пар меня тепленькую и загрузили в кутузку, защелкнули на руках браслеты и повезли в отдел. Я не сопротивлялась, пытаясь хоть как-то продумать план по своей защите. Белый пушистый и толстый зверек по имени «Полный песец» уже уютно решил расположиться на моей шее. Голова соображала туго. Тех трех хлопцев забрали в больницу и они втроем накатали на меня заяву. Этого и следовало ожидать, однако я не представляла, что они очухаются так быстро. В отделе мы познакомились с Димой. Он был государственным адвокатом, назначенным на это дело, А следователь, который вел дело оказался Диминым хорошим другом. Они, как ни странно прониклись ко мне и изо всех сил старались помочь, однако прокурор был непреклонен. Все прекрасно знали, что одним превышением пределов необходимой обороны я не отделаюсь, поскольку всему курсу было ясно сказано, что драться нам запрещено, поскольку наши действия в драке будут рассматриваться как применение холодного оружия. Самое простой выход был здесь вменить мне причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта, поскольку одна важная деталь была в моей доказательной базе — запись с камер видео наблюдения в том самом баре. В итоге суд принял записи во внимание, равно как и мое чистосердечное признание, но оправдательный приговор вынести не смог. Мне дали 6 месяцев условного срока. Апелляция была отклонена.       И в этот момент мой мир начал рушиться. Человек, имеющий судимость, не может работать в органах, равно как и занимать должность в любых государственных структурах. Доучиться мне дали, однако все договоренности о будущей работе были аннулированы. Так как для нашего выпуска была подготовлена уже специальная форма, на которой мы должны были появиться на вручении дипломов, мне ее тоже выдали, как и заранее подготовленную корочку с удостоверением. Как только щелкнул затвор фотоаппарата, запечатляя гордые и вдохновленные лица выпуска, ко мне подлетела директриса и при всех собравшихся разорвала мое только что выданное удостоверение и кинула мне под ноги. Потом начался хаос. Группа, которая меня уважала и боялась набросилась на меня как стая голодных пираний. Они срывали с меня шевроны, медали, которые были заработаны потом и кровью на вылазках. Не заботились о целостности формы, просто рвали на части. Тот самый одногрупник вальяжной походкой подошел ко мне и сорвав погоны младшего лейтенанта с моих плеч отхлестал меня ими по лицу и кинул к ногам. Всю эту пытку я смогла перенести с прямой спиной, гордо смотря вперед и пытаясь сдержать слезы, рвущиеся наружу. Самое печальное в этом всем было то, что эту экзекуцию видели мои родители.        После всего, что они увидели — у отца стало плохо с сердцем, он очень серьезно заболел и сгорел за месяц. Мама смогла хоть как-то держаться заставила меня поступить в университет, но дождавшись моего поступления в университет, переписала на меня все имущество и уехала из города. Так я осталась одна. В 18 лет. Поломанная жизнь, поломанный человек. Много было мыслей о суициде, я даже знала, как сделать это эффективнее. В моей жизни осталась только музыка. Ты знаешь, что у АРМИ есть уверенность в том, что BTS приходят в жизнь человека тогда, когда он больше всего в этом нуждается? Мне ведь по этому ничего от тебя не нужно, а твои слова благодарности не особо приятны, потому, что именно ваша музыка спасла меня и помогла жить дальше. — Почти шепотом закончила я свою исповедь и присев на стул выныривала из болезненных воспоминаний. Я даже не сразу заметила, что Чимин тихо встал со стула и зашел мне за спину. Я лишь сидела и от эмоционального опустошения втыкала в стол пустыми глазами. Я лишь видела, что он встал и ушел и от этого мне внезапно тало еще больнее. Непрошенные слезы крупными каплями закапали на стол. Зачем я все рассказала? Зачем ему вообще нужны моя история и переживания? Я смогла лишь стыдливо прикрыть руками лицо. Слезы потоком лились из глаз, но я скупо и по-мужски не могла проронить и звука. Уже и так слишком сильно показала свою слабость.        Внезапно меня обняли ласковые руки и начали успокаивающе гладить по спине. Сколько нежности, поддержки и участия было в этих простых действиях. И не в силах сдерживаться дальше я развернулась, уткнулась лицом Чимину в живот и разрыдалась как маленький ребенок.