Часть 1
28 июля 2020 г., 13:02
Обрывки памяти то всплывают, то вновь исчезают. Проявляются и пропадают тут же. Словно сон, который помнишь до мельчайшей детали после пробуждения, а после не можешь вспомнить даже ни одного незначительного момента. Как и сам сон в целом. Но он помнил. Помнил одну единственную деталь. И она была самой главной и первостепенной. Первоначальной. После которой последуют и остальные обрывки памяти. Глаза. Ее добродушный взгляд. Именно поэтому там на полигоне в зоне боевых действий безвольная марионетка завоевателя миров переставала быть куклой и обычным рабом. Он вспоминал, вновь погрузившись в эти глаза. Вспоминал, что он не пустое место. У него было имя. Он помнил его, произносимое её высоким задорным, вечно громко, быстро и четко тараторившим научную лабуду голосом, обращаясь к нему, объясняя причину ошибки, ее возможное решение, очередные эксперименты и опыты, а самое главное он помнил те слова, которые сейчас имели значение. Нельзя сдаваться. Если произошел провал, нужно пробовать еще. Если ты не идеален, это нормально. Несовершенства прекрасны. Хотя бы для меня. И снова в памяти мелькает этот лучезарный взор его лабораторного партнера. Ох, Энтрапта… Зачем ты это сделала? Зачем дала мне надежду на будущее? Если его больше нет.
— Брат, посмотри на нее, она свободна как ветер. Наигранно добродушный и спокойный, но при этом надменный голос его Повелителя проникает в саму его суть, отдаваясь эхом в голове. Ему хочется расцарапать в кровь свою черепную коробку, разорвать плоть на шее, вырвать этот чертов зеленый чип управления. Едкий зеленый цвет повсюду. Одинаковые рабы, идеальные своды космического корабля. И четыре всевидящих ока Хорд Прайма. Повсюду. Везде. Здесь. Он поднимает голову по команде владыки, открывает глаза. И весь его мир рушится. В который раз. — Хордак, я рада тебя видеть. Таким. Ты скучал по мне? — Энтрапта… Внутри все скручивается и леденеет. Мурашки противно бегут по коже, обдавая холодом. Она смотрит на него. Но это не её взгляд. Это не она. Это они. Рабы владыки. Голос говорит то, что приказывает он. Что желает он. А желает Прайм сейчас унизить, преподать урок за своевольничество и неповиновение. За то, что он помнит. За то, что не забыл. Показать, где его место. Прошу, только не так. Только не её… — Это не ты. Она подходит нарочно медленным шагом. Её удивительные волосы, способные выполнять ряд хватательных функций наподобие рук, а может даже эффективнее всех десяти пальцев, собравшие броню, которая сохранила ему жизнь, хватают его в считанные секунды за горло, поднимают вверх и встряхивают. Он падает на пол, ударяясь головой. Белоснежный пол окрашивается его кровью. Она стоит перед ним и улыбается, приглаживая волосы руками. Её одежда идентична его. Идентична одежде раба. Зеленоглазый мученик поднимается на трясущихся руках, вытирая кровь с лица и смотрит снизу вверх на неё. — Ты сама просила меня вспомнить. Я вспомнил все! Теперь твоя очередь… Глаза горят едким зеленым огнем, прожигая его насквозь. — Мне нечего вспоминать. Я чиста и свободна. Ты мне не доверял. Винил меня в том, что я не совершала. Я столько сделала для тебя. И как ты меня отблагодарил? Снова удар. Волшебные волосы были прекрасным оружием ближнего боя. Они обвили его, словно прочный и жесткий канат, начиная сдавливать. Он чувствовал себя беззащитным грызуном в объятьях огромной змеи. — Меня сбили с толку. Столько всего произошло разом. Я не знал, что делать. Я был разбит и подавлен. Я виновен. Ты права, что осуждаешь и злишься… На секунду она замерла. Путы из пурпурных волос ослабели. Ей невероятно шли распущенные. Но он ужасно скучал по её двум хвостикам, особенно сейчас. — Энтрапта, прости меня. Он упал на колени перед ней. Они сравнялись в росте. Её маленький рост всегда так умилял повелителя Кольца Страха, хоть тот этого никогда и не показывал. Зеленоглазый дернул нервно остроконечными ушами и посмотрел ей в глаза. Это были её глаза. Её. Такие же пурпурные, как и волосы. Не чертовы зеленые огни, их нет. Они пропали. Её разум вернулся. — Я не виню и не осуждаю. Я рада, что ты вспомнил. Раб покачал головой. Ему хотелось плакать и улыбаться. Но тот не мог даже пошевелиться. Волосы коснулись его лица. Теперь такие мягкие и приятные, как в старые времена. Как тогда. Его огромные по сравнению с ней руки опустились на маленькие плечики, а голова опустилась. Их лбы соприкоснулись, оба содрогались от спазмов и желания закричать. Слезы потекли у обоих из глаз, а губы соприкоснулись в непростительно быстром поцелуе. — Довольно драмы, голубки мои. Вы меня утомили. Они оба подняли взоры на него. Прайм поднялся со своего трона и направился к ним с идеально ровной осанкой. Его лицо было абсолютно спокойно, но глаза метали молнии и ярость. — Знаете, а это даже забавно. Кто кого первый… Погубит, м? Волна боли прошлась по телам обоих. Зеленая пелена вновь заслоняла взор. Голос в голове кричал «убей», а крики доносились словно из-за стены. Туман, непроглядный мрак, боль и небытие. Из последних сил он делает рывок и обнимает её. Она обнимала в ответ. И оба вонзили клинки, дарованные Праймом в свои сердца, дабы не причинить боль от своей руки любимому существу. — Даже так… Что ж, дефектные братья и сестры мне ни к чему. Оба упали на белый пол, на котором проявлялись два огромных пятна крови. Большая рука держала маленькую. Длинные волосы были раскиданы и перепачканы алым. Пурпурные и алые цвета, алые глаза в последний раз смотрят на свое сокровище, на свое спасение, на смысл своего бытия. — Энтрапта, прости, что не смог защитить тебя. Она сжимает его руку, смотрит в глаза и улыбается. — Ничего. Ты вспомнил. И это главное. Я люблю тебя, Хордак. Хватка ослабевает. Глаза закрываются. Его имя эхом отдается в голове. — И я тебя. Оба похолодели и были мертвы. Хорд Прайм долго стоял над ними, скрестив руки в замок за спиной. — Странные существа, люди. Они готовы ради потенциального партнера отдать свою жизнь. Инстинкты размножения преобладают над инстинктом самосохранения. Даже если этот партнер по сути не может дать потомство. Это одновременно и глупо. И интересно. Я бы сказал… Красиво. Но тем не менее все же больше всего перевешивает слово «глупо». Он вернулся на свой трон, лениво пригладил дреды руками, откинулся на спинку сиденья. И произнес: — Братья, приберитесь в тронном зале. И унесите отсюда этих влюбленных дураков. Сегодня Эфирия будет моей. И никакие любовь и самопожертвование всем им не помогут. — СЛАВА ВЕЛИКОМУ ХОРД ПРАЙМУ! СЛАВА! Он вскочил, закричав, распахнув мокрые от слез красные глаза. Нервно дыша, тот начал озираться по сторонам в поисках единственно важного фактора в его жизни. И поиски были успешны. Она спит, обнимая Импа. Тот дергает смешно пухлой ножкой во сне, скаля маленькие острые зубки. А её лицо спокойно и как никогда прекрасно. Волосы заплетены в два пышных хвоста, его возлюбленная снова забыла их распустить перед сном. Он сглотнул, понемногу приходя в себя. Гул корабля расслаблял, а чернота космоса и блеск звезд из панорамного окна иллюминатора умиротворяли. Хордак глубоко втянул в легкие воздух, помассировав закрытые глаза пальцами. А затем лег обратно, не сводя взора с лица девушки. Её уголки губ слегка приподнялись. Чтож, по крайней мере ей снится что-то хорошее, в отличии от него. Наверняка собирает во сне очередного робота. Он был рад за нее. Главное, что она в порядке. И в действительности он смог её защитить. А она его. Они спасли друг друга. И подарили смысл. Она уж точно подарила ему лучший подарок. Надежду, которая свершилась и оправдала все ожидания. Он живет. У него есть имя. Корабль. И семья. Хордак касается своими губами легонько ее лба, проведя пальцами по мягким волосам, раскиданным по подушке. И ложится обратно, закрывая глаза. — Добрых снов, любимая. Все у нас будет хорошо. Теперь все хорошо, плохое давно позади. — Эта еда такая миниатюрная, мне нравится, Эмили, смотри! Эй, Хордак, что это у тебя? Высокий инопланетный клон в недоумении рассматривал букет Невесты, который случайно поймал чисто на рефлексах. Глиммер и Боу смотрели на них и смеялись, задорно переглядываясь, тоже самое делали и остальные гости на свадебном торжестве. Энтрапта покосилась на букет, а как только поняла суть произошедшего залилась краской. — В чем дело, Энтрапта? Тебе нехорошо? Хордак обеспокоенно смотрел на нее, сжимая в когтистых руках красивый пестрый букет. — О, Хордак… Похоже, мы следующие. Энтрапта улыбалась во сне, принимая букет невесты от Хордака и целуя его долго и нежно, приподнимаясь на своих волшебных волосах. А Хордак засыпал, постепенно привыкая к спокойной жизни, начиная видеть хорошие сны, которые вскоре полностью заменили плохие.
