- Папа, я гей. - Тогда правила те же что и для твоей сестры, никаких парней в доме.

      Насколько тяжёлым был для вас каминг-аут? Вас выкинули из дома, мама признала, а отец отринулся или все наоборот. Но сейчас родители могут принять, понять и любить своё чадо дальше.       Павел Бортников был сыном отца выросшего в СССР у очень строгих и религиозных родителей, уж своих дедушку с бабушкой с их набожностью Павел гордо выносил раз в год на праздники. Паше было уже почти 35 лет, у него были свои машины, квартиры в центре Москвы, летел заграницу как на выходные, так и на праздники. Но жены или детей у него не было, Павел и рад был бы кого-то усыновить и растить, но один боялся, что не справиться. Пока не появился Он, тот самый который решал его проблемы и позволял отдыхать просто лёжа на диване с пивом. С ним они познакомились на фестивале, который устраивали в закрытом гей-клубе «Маракуйя». Они смотрели друг на друга весь вечер, ну а после случилось, то что случилось. Они вместе уже целый год, через месяц Павлу 35 и без Юры, свою жизнь Павел дальше не представляет, они даже решили пожениться тайно. Но перед тем как гордо уйти из семьи и скрываться от убийственных взглядов всех родных, Бортников таки решил совершить признание. О его предпочтениях знала только младшая сестра Вероника, девушка которая меняла парней как перчатки и с одним из которых сестрица спалила своего брата.       Кареглазая брюнетка смотрела на своего брата и думала о том, как бы влепить тому затрещину, чтобы он перестал нервничать и грызть ногти. — Паш, всё будет супер, — Вероника с улыбкой показала два пальца вверх и поправила брату воротник его футболки. — Может ну его? Люди ведь как-то живут, — поинтересовался мужчина и хотел уйти, но рука сестры была крепкой, явно в отца. — Да живут, и хоть папа у нас бывший спецназовец, но это не значит, что он убьёт тебя, ну максимум тяжёлые травмы, — Вероника смотрела на него снизу вверх и была на сто процентов уверена, папа не такой суровый как все о нем думают. Отец Павла, Бортников Борис Моисеевич, был мужчиной высоким, следящим за своей фигурой даже будучи пенсионером и участвовал в разных соревнованиях. Мама всегда говорила, что это она добивалась отца, а не он её, ведь такие красивые блондины с голубыми глазами на дороге не валяются, да к тому же он всегда много читал классики. Мама смотрела на брата с сестрой с немым непониманием и не могла представить, что же выдаст её сын, который однажды в три года решил стать куклой Барби и покорять всех Кэнов и буквально месяц наряжался во все розовое и носил юбочки, после это вылилось в нечто другое. А тут явно, что-то серьезное. — Милый, у тебя всё хорошо? — мама отложила свои дела по приготовлению ужина и подошла к детям. — Да, лучше не бывает, возможно тебе не придётся готовить ужин на мою персону, — сказал Павел и вдохнув побольше воздуха в грудь, он решительно зашагал в сторону зала, где отец смотрел очередной матч по футболу. И вот Павел открывает дверь, папа сидит и лениво листает свежую газету, которую не успел прочитать в течение дня, матч по футболу звучит на фоне. Паша решается и произносит: — Папа, я гей. Отец перелистывает газету, сердце успевает застыть, как и всё время вокруг. — Тогда правила те же, что и для твоей сестры, никаких парней в доме, — отвечает отец и поднимает на него глаза, в них нет того, что ожидал увидеть нет ярости, гнева, презрения, отвращения, только обычный взгляд, он так смотрит на иногда орущего кота Митьку. — Пап, ты может не услышал, я тут сказал тебе, что я гей, мне мужчины нравятся! — не понял Павел и осмелев подошёл ближе к отцу. Борис Моисеевич вздохнул и найдя пульт выключил телевизор, отложил газету и поправил очки на носу. — Павлуша, тебе сколько лет? — спросил он. — Тридцать пять почти, а что? — мужчина хлопнул глазами всё ещё не врубаясь в ситуацию. — Именно, тебе тридцать пять лет, а мне уже почти шестьдесят, я, что должен за тебя решать с кем тебе жить? — спросил у него отец и сложил руки на коленях. — Нет, но…но я думал, что ты меня не примешь, — Павел осел на пол возле отца, ему стало так паршиво от осознания, что он считал своего отца каким-то извергом, хотя таковым он никогда не был. Именно он подарил, ему куклу Барби, которая подарила ему вдохновение на всю жизнь и он стал известным модельером и дизайнером, который имел много стильных розовых вещей и не выходил из трендов годами. — Кто я такой, чтобы тебе запрещать проявляться в том что ты любишь и в том кого ты любишь, но про правило не забывай, — мужчина крепко обнял своего непутёвого сына и поцеловал в макушку. На всё это в тихую смотрели мама с сестрой, утирая слёзы ладошками. — Пааап — М? — А можно, я позову Юру на ужин, через неделю? — Месяц. — Ну месяц так месяц. — Пригласи его с нами отметить твой юбилей. — Спасибо, я люблю тебя, пап. — И я тебя сын.