Вопросы честности

      Все хорошие любовные романы заканчиваются свадьбой.       Любовные романы она не жаловала, но в последнее время читала. Это было своего рода обучение, изучение теории. Она так всегда делала в университете: сначала теория, потом практика — все просто, понятно, осуществимо. С маниакальным удовольствием она представляла ЕГО героем каждой прочтенной книги. Везде ОН был разным, неизменно хорошим и положительным. Просто герой женских грез.       Но что-то все-таки не сходилось. Девушка сидела на низкой банкетке в этой броско и помпезно обставленной чужой комнате, мяла в руках кружево, которым был расшит подол дорогого свадебного платья, и кожей, буквально физически, осознавала тот факт, что ее жизнь уже никогда не станет прежней. Что это будет? Она вспомнила огромную поляну за рестораном, на которой расставляли стулья и устанавливали довольно большую конструкцию из дерева, украшали ее цветами… вот она в этом самом платье стоит перед этой масштабной инсталляцией под руку с женихом, поворачивает голову и смотрит в глаза отцу. Что она увидит в этих глазах? Торжество? Разочарование? Любовь? Боль? Или спокойное равнодушие к происходящему?       Нет, гадать бессмысленно. Проверять — опасно. Она должна на что-то решиться. Сейчас или никогда. Она будет хорошей женой, в этом она уверена. Она честная, верная и преданная, она хорошо воспитана, с ней теперь нестыдно появиться в обществе… Хотя кого в современных реалиях интересуют первые три пункта? Смешно. Она — хорошая партия во всех смыслах. Точка.       Все хорошие любовные романы заканчиваются свадьбой. Ее роман свадьбой только начинается, какая ирония.       А будет ли этот роман?       Последние два месяца пронеслись перед ее глазами как скоростной поезд. Все, что закладывали в ее голову с детства, все приоритеты жизни перевернулись с ног на голову, а она даже не сообразила, как это получилось. События менялись так быстро, что в какой-то момент ей показалось, что все происходящее вокруг — это сон. Или какой-то фантасмагорический спектакль для нее одной. Ощущение не проходило, но вместо спасительного напряжения наступало какое-то отупение, которое тормозило работу мозга. Вот уже заброшены в дальний угол учебники по экономике, написано заявление на увольнение из банка, вот она сидит и выбирает цвета салфеток для свадебного банкета. Все вокруг рады и счастливы, каждый день как будто с обложки журнала: улыбки, поздравления, вечный праздник, одобрительные взгляды, и она снова послушная девочка, как в детстве. Это было так просто и приятно. Кто заложил в ее голову это послушание и вечный поиск одобрения и любви? Родители? Бабушка и дедушка? Может быть, сама жизнь, со всеми ее превратностями? А где в этом калейдоскопе она сама? И только одно ясно: либо она так и живет, либо этот калейдоскоп придется разбить и найти во всем многообразии камешков и стекляшек себя. Наконец-то себя! В голове прояснилось только сейчас, за час до свадьбы. Вспомнились все слащавые романы, что она прочитала за это время. Вихрем в голове пронеслись слова о неземной любви, о будущем, в котором нежные утренние лучи на супружеской постели, смятые простыни и жаркий шепот по вечерам, детский смех, достижения и неудачи, болезни и радости… столько всего вместе! Все это остается как будто между строк. Остается в той жизни, которая наступает после слова «конец», которую заслужили влюбленные сердца героев. Все это оставляет терпкое послевкусие от прочитанного, надежду на осуществление мечты.       Вот оно!       Она даже вскочила на ноги и подбежала к окну. За ним был солнечный весенний день. Едва уловимый ветерок качал ветви деревьев, стоящего поодаль леса. По поляне у здания неспешно прогуливались нарядно одетые люди, их пока было немного, и озабоченно бегали сотрудники в униформе. Небо было настолько ярко-голубым, что слезились глаза. Оно как будто звало к себе. «Почему люди не летают как птицы?» — подумала она. И себе же с легкой беззлобной ухмылкой добавила: «Банальщина».       Никогда не полетит душа без мечты.       Ей всего 24 года, а у нее не будет мечты. Она похоронит ее сегодня под монолитной плитой собственного брака и еще распишется поверх. Чтобы наверняка.       Похоронит или себя, или все свое прошлое. Ее жизнь уже никогда не станет прежней. ***       Он сидел за стойкой бара и неспешно потягивал свой любимый виски. Настолько неспешно, что как будто даже не пил, а смачивал губы. Было довольно жарко, пить не хотелось, но все происходящее вокруг навевало такую беспросветную тоску, что даже яркие краски солнечного дня абсолютно не радовали. Так же, как не радовали и белоснежные улыбки симпатичных девушек вокруг. Хотя девушки, конечно, радовали, а вот улыбки нет.       Улыбки были светские, идеальные в своей небрежности, но неискренние, а «надетые». Он это, конечно, знал, ибо вращался в этих кругах чуть ли не с самого детства. Светские манеры были усвоены с пеленок, движения отточены до автоматизма, темы для разговоров по негласному списку, на выбор. Тьфу. Вообще, обычно ему это все абсолютно не претило. Хотя свадьбы все-таки были особой категорией светских сборищ. Будучи любимцем женщин, а также любителем этих самых женщин, он всегда относился скептически к институту брака. Теоретически, он, конечно, допускал, что отношения с одной единственной женщиной могут быть настолько многогранны, что будут доставлять максимум удовольствия на протяжении многих лет, но на себе такого так и не ощутил, а потому старался не думать на эту тему много, чтобы не разгонять потом тоску.       Сами же по себе свадьбы ему нравились в студенчестве. Тогда веселой компанией молодежи они воспевали хвалу юношеской любви, много пили, пели песни под гитару, шумно поздравляли молодоженов, клеили девчонок, которые под действием алкоголя и максимально романтической атмосферы были не против пуститься «во все тяжкие»… Правда, почти все пары, которых они тогда поздравляли, уже развелись. Иногда даже не менее шумно, чем женились, но это уже отдельная история.       К тридцати годам и с изменением его социального статуса его стали приглашать уже совсем на другие свадьбы. Эти были больше похожи на деловые вечеринки. Здесь была масса нужных людей, куча полезных знакомств, толпа журналистов, да и сами жених с невестой нередко заключали между собой некий контракт. Ты — мне, я — тебе. Хотя, это не афишировалось, конечно, но частенько все лежало на поверхности.       В последнее время свадьбы стали для него совсем особенными мероприятиями. С тех пор, как его собственное бракосочетание зависло над ним дамокловым мечом, ему стало казаться, что это какая-то массовая навязчивая идея. Более того, сейчас, глядя на все происходящее вокруг, он все явственнее ощущал какой-то сладковатый мерзкий привкус во рту. И даже подумал, что, может быть, на свадьбах специально подсыпают что-то в напитки, чтобы этот привкус не проходил, и гости не переставая кричали «Горько!», как будто пытаясь обмануть свои вкусовые рецепторы. Как назло, мама и Кира таскали его на все доступные мероприятия. То ли других посмотреть, то ли себя показать. Ему, как примерному жениху, полагалось соответствовать: выглядеть, как всегда, шикарно, улыбаться перед фотографами, заводить те самые полезные знакомства.       Сейчас он даже не знал имен молодоженов, на свадьбу которых его привели. Замуж выходила падчерица давней подруги его матери. Хотя подругой Анжелу он все-таки не назвал бы. Вся эта великосветская тусовка еще не до конца пропитала его душу и мысли, поэтому понятие дружбы у него было вполне консервативным. У него был лучший друг, и понятие «друг» значило, что и в огонь, и в воду. Жаль, что Романа Дмитриевича Малиновского он с собой не захватил. Вот уж с кем действительно не было бы скучно, а так приходится делать вид, что ты задумчиво-расслабленно ждешь начала церемонии, хотя на самом деле, хочется послать происходящее ко всем чертям, подцепить вон ту симпатичную блондинку в коротком платьице и уехать с ней развеивать мифы о большой и чистой любви. Ромка бы оценил. — Ты даже в присутствии своей матери не можешь не пялиться на других баб, Жданов! — услышал он ехидный голос своей невесты, — Хотя, не удивлюсь, если ты и на нашей свадьбе будешь смотреть не на меня!       Он слегка поморщился и, расплывшись в своей самой очаровательной улыбке, ответил: — Кирюша, милая, ты что-то путаешь! Я просто ждал тебя. Видишь, в радиусе нескольких шагов от меня, кроме бармена, НИ-КО-ГО. — Шут! — зло кинула ему будущая жена и, нервно схватив бокал шампанского, удалилась из-под шатра.       А все-таки не такую свадьбу он бы хотел. Его воображение рисовало что-то тихое и уединенное. Их загородный дом, лес, тишина, только самые близкие родственники и друзья, уютно и душевно. Никакой помпезности и вычурности. Музыка, искренние улыбки и радость в глазах. Чтобы можно было в любовном порыве схватить невесту и потащить танцевать прямо посреди свежескошенного газона. Танцевать так, как велит душа и тот самый порыв, а не выверенно-красиво и заученно-грациозно. Молодая жена, расслабленная в его руках, запрокидывала бы голову назад, смеялась, и этот смех как будто искрился в лучах заходящего солнца. А после можно было бы целоваться прямо под яблоней в старом саду, на которую он лазил еще ребенком. Целоваться до тех пор, пока губы не заныли, а в голове не поплыл бы сладкий туман.       Он даже встряхнул головой, чтобы отогнать эти яркие образы. Сказка, такому не суждено сбыться. «Представляю лица Киры и мамы, если бы я предложил бы им такую свадьбу» — усмехнулся он. — Андрей! О чем ты говоришь? Ваша с Кирочкой свадьба должна стать событием года! Я планирую пригласить очень много нужных для «Зималетто» людей. И обязательно — обязательно! — представителей самых популярных изданий! Вы будете на обложках всех глянцевых журналов! — заявила бы мама, округляя глаза и жестикулируя руками для пущей убедительности.       Кирочка. Да уж, в этом видении не было Кирочки. Надо бы, конечно, пойти найти ее и помириться. Просить прощения решительно не за что, но и устраивать скандал прямо здесь не хотелось. Скорее всего, Кира уже нашла маму и, обретя заинтересованные уши, жалуется. По сценарию, отработанному годами, Маргарита Рудольфовна придет к сыну и тихо, все с той же лучезарной улыбкой, но железным голосом, отчитает его за все. Он услышит и пойдет извиняться и заглаживать вину. Если пойти сейчас, то, возможно, извиняться придется дважды. То есть до и после мамы. Так что можно еще несколько минут посидеть и насладиться покоем. — Андрюша, дорогой, хватит пить! «А вот и мама! Оперативно». — Кира там одна скучает, не хочешь пойти к ней? — Нет, мам, не хочу, — неожиданно для самого себя ответил Андрей, продолжая с отрешенным видом крутить в руке бокал, — Я вообще-то думал, что сегодняшний план по ссорам мы выполнили еще утром, когда я не так оделся, и как-то не планировал продолжать дальше. А что случилось? — Мальчик мой, ты к ней несправедлив! Просто мы, женщины, — она сделала небольшую паузу, как будто подбирая слова, — чуть более эмоциональны. Поэтому ты и должен проявить к ней понимание и заботу.       Марго снисходительно посмотрела на вздохнувшего сына. — Давай-давай, — она взяла Андрея за локоть и чуть подтолкнула в сторону расхаживающих по поляне людей, — Вы такая красивая пара, а ходите по-отдельности!       Он встал со стула, подумал о том, что спорить, как и всегда, непродуктивно, небрежно качнул головой и направился искать Киру.       Как назло ее нигде не было видно. Зато очень быстро он наткнулся на Валерию Изотову. Она с видом хищной кошки вцепилась своими ноготками в его плечо и, вывернув страсть на максимум, томно пропела: — Привет, Андрюша! Скучал по мне?       В этот момент захотелось завыть. Мало проблем, теперь еще и эта. — Лерочка, детка, — сказал он как можно более благодушно, — конечно скучал! Но я немного занят сейчас. Киру ищу. Ты ее не видела?       Вообще, такой недвусмысленный намек на то, что не стоит его компрометировать перед официальной невестой, должен был бы охладить пыл Валерии, но ее этим было не пронять. — Ну зачем она тебе, когда есть я? Давай сбежим сейчас? Я тоже по тебе о-о-очень скучала, милый, — и в подтверждение своих слов многообещающе посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц.       Где-то в голове у Жданова еще мелькнула мысль, что такое предложение его должно бы порадовать, но общая картина происходящего только все больше накаляла. Держать взрывной характер в узде уже не хватало сил, поэтому он резким движением отодрал от себя ее руку и сквозь зубы процедил: — Лерррра, я позвоню тебе, как только смогу.       Сказал, как отрезал, развернулся на пятках и пошел куда угодно, только подальше от этой женщины. Нужно посоветоваться с Малиновским, как от нее отделаться, она становится надоедливой.       Кира, как оказалось, стояла невдалеке, рядом с какой-то замысловатой цветочной композицией. Она все также держала в руках бокал шампанского, но, судя по блестящих глазам, это был уже другой бокал, не тот, что она взяла у бара.       Подходя к невесте, Андрей уже понимал, что дело пахнет керосином. Но попробовать помириться было нужно, иначе бомба может рвануть в самый неподходящий момент. Сейчас шанс выйти сухим из воды был. Почти сухим, конечно. — Кирюш, я искал тебя! — Да? Странно… — протянула она, но спокойствие было явно напускным, — А нашел Изотову. Ошибся? — Изотова просто спрашивала, когда у нас следующий кастинг. Только и всего. — Жданов, ты совсем меня за дуру держишь? — взвизгнула она, махнув рукой так, что часть шампанского выплеснулась, только чудом не попав на их изысканные наряды. Это был плохой знак. — Дорогая, пожалуйста, не устраивай сцен. — как можно более примирительно почти прошептал Андрей, — Мы вечером обо всем поговорим. Мне не в чем оправдываться! — Если мы вечером с тобой увидимся дорогой! — прошипела Кира, и на ее аристократическом лице проступил болезненный румянец, — Что-то ты зачастил теперь у себя ночевать. Опять секс-марафон? То-то Малиновский сияет как начищенный пятак. Каких шалав вы теперь к себе таскаете?       Андрей вдруг понял, что сейчас он начнет орать. Орать так, что все окружающие услышат где и что он делал в последние дни. Потому что было обидно. В последние дни он действительно работал. Это, конечно, не оправдывает его, налево он тоже ходил. Но в последнюю неделю он был честным и праведным.       Как раз неделю назад отец сообщил ему о том, что собирается уходить с поста президента «Зималетто». После очередного приступа болей в сердце ему настоятельно рекомендовали покой и обследование. Клинику для отца они нашли в Лондоне. Родители давно хотели перебраться туда на ПМЖ, но держала работа. Сейчас отец принял решение, мама его поддержала. Андрею, как вице-президенту компании, предстояло занять пост исполняющего обязанности президента. Правда, Павел Олегович сразу его предупредил, что скоро состоится совет директоров, на котором должны были состояться выборы и на высокий пост, кроме него, претендовал еще и Сашка Воропаев, брат его очаровательной невестушки, которая теперь обвиняет его во всех смертных грехах.       Положа руку на сердце, именно из-за Сашки, его заклятого врага, у него вообще появилась невеста. Он буквально взял Андрея на слабо, а, известный своей горячностью, Жданов повелся и сделал-таки предложение Кире. Конечно, в этом была и доля корыстного интереса. Кира также была одним из акционеров компании «Зималетто» и ее голос на совете директоров был Андрею на руку. В какой-то степени, это был своего рода династический брак. Общий бизнес, слияние капиталов. Он это понимал, да и многие понимали, зная о его похождениях, но Кира визжала, что любит. Истерила, а потом прощала. «Наверное, — думал он, — и правда любит.»       Однако для того, чтобы упрочить свои позиции на совете директоров, одной женитьбы было мало. Надо было еще и работать. И он работал всю прошлую неделю. Ломал голову, думал, изучал прайсы на покупку оборудования, насколько мог, считал прибыли и риски. Он был все-таки менеджер и управленец, а не финансист. Одно было понятно: чтобы выиграть эти выборы, нужно было представить отцу бизнес-план развития компании на предстоящий год и убедить его в своей правоте. Павел Олегович был очень щепетилен и настороженно относился к идеям сына. Поэтому аргументы в пользу его точки зрения должны были быть железобетонными, они должны были придавить и похоронить под собой все сомнения отца, хотя это было на грани фантастики.       Сметы, коммерческие предложения и пункты осуществления его планов настолько заняли все его мысли, что он даже во сне что-то считал. На фоне всего этого буйства фантазии и привкуса будущей победы, поползновения Киры устроить то романтический ужин, то просто бурные игрища в постели, выглядели настолько плоско, что он просто ретировался из квартиры невесты и скрылся у себя в холостяцкой берлоге. Там было уютно и, главное, тихо.       Но Кира его искреннего рвения, видимо, даже не заметила. Она как-то по умолчанию была спокойна: президентом будет или жених, или брат. В любом случае — хорошо. И для Андрея это было как ножом по сердцу. Пусть он не любил ее до дрожи в коленках, но она была для него всегда близким человеком, да и будущей женой, чего уж. Он ждал поддержки, а дождался снова упреков. Даже на эту чертову свадьбу Андрей поехал исключительно ради того, чтобы потешить Кирюшино самолюбие. Хотя бы раз в неделю по ее мнению нужно было выйти в свет. И он оставил все свои бумажки, заботливо разложенные по всем горизонтальным поверхностям в гостиной, и пошел с ней. А она: шлюхи! Лучше бы и правда гулял с Малиновским.       Это стало последней каплей. Побагровев от злости и собрав остатки самообладания, Андрей прорычал: — Что ж, дорогая, тогда избавлю тебя от себя и пойду по шлюхам. Адьос! — после чего развернулся на пятках и решительно широкими шагами направился к парковке, где стоял его джип.