Вопросы честности

      «Знаешь, Катюш, я ведь родился и рос в совершенно обычной семье, без всяких там особых излишеств. Мамина семья, бабушка и дедушка, правда, были из интеллигенции, но это отражалось только на том, как мама меня воспитывала. Мне внушали хорошие манеры, пичкали качественной литературой, а я… не оправдывал, - он грустно улыбнулся, - Уже тогда не оправдывал… Я все это усваивал, конечно, природа меня не обделила мозгами, но мне как-то ближе были мальчишеские занятия. В футбол погонять во дворе, на карате я очень любил ходить, да и просто с мальчишками погулять. Чего нет-то?       Так вот, у нас была простая семья, мы жили в небольшой квартире, папа работал начальником на швейном производстве, мама сидела дома со мной. С детства, сколько себя помню, родители семьями дружили с коллегой отца, Юрием Воропаевым и его женой Ольгой. Юрий работал на том же предприятии, в дирекции кем-то, я даже не помню. У них было трое детей, Старшая Кристина, на пять лет меня старше, сын Сашка, средний, он старше на 2 года, и Кира, она на 3 года младше меня.       Знаешь, я, вроде, и был единственным ребенком в семье, но всегда ощущал, что рос в многодетной, - Андрей грустно засмеялся и взъерошил волосы на затылке, - Дети были как будто общие. Мы жили с Воропаевыми в одном доме, там давали квартиры руководству фабрики, и как-то получалось так, что родители запросто оставляли всех детей друг на друга.       С одной стороны, это было весело. С другой - создавало какую-то нездоровую конкуренцию, особенно с Сашкой. Он вообще, как будто должен был родиться у моих родителей. Младший Воропаев был как раз воспитанным, спокойным, много времени просиживал за книжками       Хотя, тут надо признать, что бывали у нас разные периоды. Мирно мы тоже жили, шалили, как все, секреты от родителей хранили, потом ругались… как у всех, в общем-то.       Все изменилось, когда папа с Юрием начали строить бизнес. Когда появилось «Зималетто», мне было пятнадцать. Я был в восторге от производства! Знаешь, это какое-то непередаваемое чувство! Не знаю, как объяснить… Ты приходишь в цех, а там как будто какое-то таинство происходит! Особенно с утра, когда по одной начинают работать швейные машинки, как будто оживают. И самое главное, я чувствовал, что это мое! Тогда, конечно, было рано говорить о том, чтобы возглавить компанию. Да и компании то не было, сначала был небольшой цех и несколько административных кабинетов, но… я тянулся ко всему этому, я горел, как может гореть, наверное, только подросток, - Андрей говорил как-то судорожно, сумбурно, периодически отхлебывая из бокала виски и подливая туда еще».       Катя сидела, не двигаясь, и внимала каждому его слову. У нее создавалось впечатление, что перед ней открывается занавес, за которым происходит театральное действо, и мурашки пробегали по коже от осознания того, что это не постановка, что этот молодой, красивый, сильный мужчина, сидит сгорбленный, немного надломленный, но непобежденный. Еще непобежденный!       «Почти сразу, так само собой получилось, меня начали всему учить простые работники. Они видели мой интерес и запросто показывали, как починить станок или швейную машинку, как прострочить шов, как кроить ткань. Очень быстро у меня стало получаться. О, как я был счастлив! Представляешь, Кать, я сам мог что-то решить и наладить на производстве! Я там был сыном полка, но отец этого, казалось, не замечал.       А я вот не замечал другое… Понимаешь, я в то время крутился, как белка в колесе. Мама обижалась, что я дома не бываю, а я утром бежал на уроки, домашку делал прямо в цехе «Зималетто», а еще были спортивные секции, соревнования даже какие-то.       Я даже и не знаю, кто это придумал, но знаю, что случилось все именно тогда. Предполагаю, что, начав прописывать уставные документы, отцы наши поняли, что все это, конечно, хорошо, но ничего не может был лучше, чем семейные узы. Кто выдвинул эту идею? Я даже не спрашивал. Как-то это проскальзывало в разговоре, что, мол, хорошо бы, чтобы дети в будущем поженились, тогда бы фирма стала по-настоящему семейной, и даже шутки были, что Кира для меня отличная невеста… Но какая она мне тогда была невеста? – Жданов запальчиво вскинулся и даже взмахнул рукой, - Ей было 12 лет, она была еще девчонка совсем. Мне было 15, самый пубертат. До нее ли мне было? Нет, конечно! 3 года в этом возрасте – пропасть! Да, она была мне младшей сестрой. Можно даже сказать, что я ее по-своему любил, хотя, она была и тогда вредной до невозможности. Но родственников же не выбирают, правда? Мы ее с Сашкой всегда прикрывали, помогали, если надо было, даже по учебе. Но невеста? Я тогда это все пропустил мимо ушей и забыл сразу же. Мне было не до того.       Но то мне, а вот Кире, как оказалось, мозги промыли основательно. Хотя, возможно, в таком возрасте, когда просыпается в девочке женщина, достаточно ей в голову заложить только зернышко… Я не знаю. Но факт остается фактом, Кира решила, что я ее судьба. С тех пор она стала себя вести со мной странно, но понял я это уже много позже. Мы росли, учились, жили… все, как всегда. Вот хоть убей, Катя, я даже подумать не мог, что без меня меня женили!       После школы я закончил университет, все также продолжая работать в «Зималетто». Правда, к тому времени, фирма ощутимо разрослась, и отец меня взял на должность помощника начальника производства, хотя, по факту, я делал много больше, за все хватался буквально. Тогда же, кстати, он мне выделил личную долю акций, чтобы у меня был свой доход. Я подозреваю, что это было своего рода хитрым ходом отца. Как бы тебе объяснить? Он, вроде бы, не назначил своего сыночка на высокую должность с хорошей зарплатой, но, в то же время, обеспечил доход, достойный хозяйского сына. В этом весь мой отец. Не знаю, поймешь ли ты… но он, как будто, боится брать на себя за меня ответственность. Слишком большая она для него что ли?       Мы никогда не были близки с отцом, как ты поняла уже… Я не могу вот так сходу объяснить, почему он меня изначально записал в бездари. Может быть, у нас темпераменты разные? Или наоборот, одинаковые? Но даже дядя Юра Воропаев ценил меня больше, особенно на работе. Вот уж кто на меня полагался! Он то и похлопотал перед отцом, чтобы устроить меня официально. Задания давал мне, обычно, тоже он, а в какой-то момент, поняв, что я уже изучил производство, насколько мог, даже начал меня учить азам управления компанией. Я до сих пор ему во многом благодарен, жаль, что их с тетей Олей уже нет с нами.       В общем, после университета, отец мне предложил поехать в Англию на 4 года и получить там степень бизнес-администрирования. Тогда это было очень модно, но и не только. Это давало много пользы, да и пожить за границей было интересно, и я поехал.       Все это время я нещадно гулял, - Андрей заметил, что Катя, смутившись, опустила глаза, и поднял руки в примиряющем жесте, - Нет, нет, Кать, я не собираюсь тебе рассказывать о своих похождениях! Просто хотел объяснить, что у меня вообще не было каких-то серьезных отношений. То ли никто не был, как говорят, «к душе», хотя я подозреваю, что я просто такой… не умею любить. В общем, когда я вернулся в Москву… а меня отец с дядей Юрой, кстати, тут же повысили до помощника президента, вернее президентов, папа тогда был вице-, а дядя Юра президентом. Вот я пахал с ними наравне. Но это и так понятно…       Так вот, когда я вернулся в Москву, мы, конечно, встретились с Кирой. Она за то время, пока я отсутствовал, невероятно похорошела! В свои 19 она была похожа на мальчишку, если честно. Какая-то угловатая, несуразная. А тут передо мной предстала молодая женщина, симпатичная, интригующая, недоступная, но… я чувствовал, что какие-то флюиды между нами пролетают. В общем, я, конечно же, не сдержался и закрутил с ней роман. Мне тогда казалось, что это было не совсем просто, пришлось применить все свое обаяние. Кто ж знал, что это тоже такой ход? Я тогда думал, что все мы уже люди взрослые, отношения будут ни к чему не обязывающие, обоюдно приятные.       Мы встречались где-то год без каких бы то ни было обещаний, выяснений… Даже не ночевали друг у друга. Ходили на тусовки вместе, даже съездили куда-то отдохнуть, а потом все как-то начало сходить на нет. Стало как-то однообразно, скучно. Знаешь, было ощущение, что она мне чужая. Не могу описать… Как будто надо было переходить на новую ступеньку отношений, а лестницы передо мной не было. Вот хоть убей, я не видел с ней будущего. Мне с ней было приятно в постели, удобно на работе, престижно на тусовках, но это же не повод жениться, правда? Я так тогда думал. А потому решил порвать с ней.       И вот тут, - Андрей нервно, но весело хохотнул, - началось самое интересное, Катюш! Оказалось, что порвать отношения с дочкой лучших друзей родителей, с дочкой твоего начальника, с твоей коллегой и акционером твоей компании – это…сложно! Все вокруг начали капать мне на мозги, Кира начала закатывать какие-то истерики, которых раньше и в помине не было. Ощущение было, что это всеобщий сговор против меня. Единственный, кто, как ни странно, меня поддержал, был Сашка. Но и то, он просто знал о моем образе жизни, я не раз уводил у него женщин, и он просто жалел Киру, здраво рассуждая, что если меня насильно затянут на поводке обратно к ней, то счастья от этого никому не будет.       И затянули. Сначала я просто перестал акцентировать внимание на том, что мы расстались и вел свой привычный образ жизни, вяло отбиваясь от Кириных истерик, а потом погибли ее родители… и мой пыл расстаться совсем почти исчез, потому что она тянулась ко мне, а я не мог… Понимаешь? Ну не мог я ее бросить в такой момент! А потом все пошло как-то по накатанной.       После смерти дяди Юры отец стал президентом «Зималетто», меня же повысил до вице-президента. Однако довольно скоро стало понятно, что смерть лучшего друга его сильно подкосила. Мы с мамой давно его уговаривали пройти обследование, у него проблемы с сердцем, нужно больше отдыха, реабилитация... В какой-то момент стало понятно, что долго он на этом посту оставаться не сможет. И вот в этом основная интрига! Я хочу быть президентом, но у меня есть соперник. Как ты думаешь, кто? Конечно, Сашка Воропаев. Наш СашЕнька! И голоса между членами совета директоров распределяются таким образом, что я снова не могу бросить Киру, - он опустил голову и провел руками по лицу, -       Понимаешь, я вот такой же, как ты говорила. Все ради денег, получается? Ложь, притворство, ценники… Все так. Хотя, я стараюсь оправдать себя тем, что все-таки «Зималетто» - это моя жизнь. Слишком много сил положено для того, чтобы дойти до этого долбаного президентского кресла! 15 лет впустую из-за чего, казалось бы? – он замолчал, опустил голову, и голос его из запальчивого стал каким-то безжизненным, - Я даже предложение ей сделал ради этого, и я это знаю. И она знает. И мы все время друг другу врем, ругаемся, да мы даже слов друг друга не воспринимаем. Но знаешь, что самое страшное? Это как раз то, что я сказал тебе вначале: мне не хватит сил разрубить этот клубок. Я просто не решусь на такое. Вот поэтому я тобой восхищаюсь. Вот ты смогла, а я слабак и подонок. И гадко, очень гадко, когда это честно себе говоришь. Считай, что, помогая тебе, я спасаю себя. Остатки совести своей спасаю, хотя там и так уже лохмотья. Веришь?»       Катя смотрела на него огромными удивленными глазами, но была серьезной, и ничем не выказывала свое презрение. Хотя ощущение, что она побывала в грязной луже, присутствовало, но Андрея хотелось скорее спасти, чем столкнуть обратно в эту самую лужу. В конце концов, признание вины – это половина дела, это очень важно, и только отважный человек может вот так взять и признаться в том, как много лет кривил душой. - Верю.       Андрей удивленно и в то же время восхищенно посмотрел на нее. Во время своего рассказа он вдруг понял, что вслух это все звучит еще более мерзко, чем в его голове. Но эта девчонка ему верит? Вот так просто?