Вопросы честности

      Катя сидела на кровати, поджав ноги к груди, съежившись, сбившись в комок. Все шло не так, как они предполагали. То счастье, та эйфория, которая владела ей еще этим утром, обернулась катастрофой, крушением всех надежд. Ей казалось, что она, как птица, парила на седьмом небе, но ее дернули вниз и размазали по холодному асфальту. Хотя лучше бы это была физическая боль, чем душевная. Саднящее чувство опустошенности, оторванности и вины не давало покоя. Где Андрей? Что с ним? Зачем вообще было их разделять? Неужели отец способен что-то ему сделать плохое? Уже даже слезы кончились, нарастала злость и обида.       В машине Виталий разговаривать с ней не стал. На все ее неосторожные реплики ответил только, что все разговоры они оставят до дома, и все будет хорошо, пусть она не переживает. Жаль, что не уточнил, для кого хорошо. Оказалось, что в их семье понятие «хорошо» для каждого свое, и каждый за него борется по-отдельности.       Когда в дверь постучали, Катя только вскинула голову и зло посмотрела на вошедших. — Катюш, мы пришли поговорить, — начал отец, но она его прервала. — Я не собираюсь с тобой разговаривать. Вы все мне противны. Как вы можете быть такими бессердечными? Так цинично себя вести? — Катюш… — Где Андрей? Почему мы не могли сами сюда приехать и поговорить? Что вы с ним сделали? — Кать, это я виноват, — вступил в разговор Выхин, — Но я готов тебе все объяснить. — Это похоже на какой-то фарс! — она всплеснула руками и на глазах заблестели слезы, — Но это же моя жизнь! Моя, понимаете?! Почему вы считаете, что можете вот так просто вмешиваться? — Дочка, — Виталий сел на край ее кровати и попытался обнять за плечи, но она дернулась и отползла подальше, глядя на него, как загнанный в угол зверек, — Мне нужен от тебя ответ на один вопрос. Только ответ на него должен быть максимально честный и искренний, хорошо? Иначе мы не решим никакие наши проблемы.       Он смотрел на нее открыто и пронзительно, голос был мягкий и спокойный. Катя поймала себя на мысли, что отец никогда с ней таким не был, и вообще она не видела его настолько сосредоточенным на ней. Она до сих пор не хотела с ним разговаривать, но, возможно, он был прав, и сейчас именно тот момент, когда они могут поставить все точки над «i». Девушка коротко кивнула, но молчала. — Хорошо. Скажи мне, дочь, ты вышла замуж за Андрея, потому что боялась меня? Или назло мне? Или ты действительно его любишь и хочешь с ним строить семью?       Это был самый важный, прямой вопрос. — Я не знаю, как он… — неуверенно начала она. — Подожди, — прервал ее отец, — Ответь только за себя, не думая об окружающих. Скажи мне правду, не оглядываясь, что ТЫ хочешь? «А тебе хорошо бы начать думать своей головой, — голосом Андрея отозвалась ее память, — Ты еще не заметила, что все твои беды от того, что ты не можешь сказать миру свое «хочу»? Или «не хочу», как повезет». Он говорил ей эти слова, когда они ели свой первый совместно приготовленный ужин на кухне в его квартире. Как много времени прошло с тех пор, как много всего изменилось, и как изменилась она сама, заражаясь уверенностью от самого желанного мужчины на свете.       Да что говорить, еще вчера, когда Жданов уговаривал ее пойти в ЗАГС, сидя в коридоре своей квартиры, она бы, наверное, в чем-то сомневалась. Все происходило так быстро, так неожиданно, накал страстей, эмоции на пределе. Но вчерашний день и сегодняшняя ночь что-то окончательно перевернули в ней, стерли лишние сомнения. Отец хочет правду? Он ее получит. — Люблю, — уверенно сказала она, с удивлением отметив, что мужчины, как будто, облегченно выдохнули. — Не беспокойся, — ласково ответил Виталий, — Андрей внизу, в кабинете. С ним абсолютно все в порядке, он ждет тебя. Но прежде чем ты пойдешь туда и начнешь свою новую жизнь, я бы хотел с тобой поговорить, хорошо? Я думаю, нам всем это нужно.       Он перевел взгляд на Геннадия, а тот снова достал свою рацию. — Денис, зайди в кабинет. Там сидит наш гость, Андрей Павлович, проводи его в библиотеку к Роману Дмитриевичу и Николаю. Передай, что Екатерина Витальевна спустится, как только поговорит с отцом, пусть он не переживает. И пусть им принесут обед, напитки… Разберешься. — Понял, — ответил ему мужской голос.       Катя удивленно переводила взгляд с отца на Выхина и обратно, пытаясь понять, что происходит. — Коля и Рома тоже здесь? — Да, здесь, — ответил отец, — Они пока посидят, поговорят, дождутся нас. Кать, мы не преследовали цель тебя похитить или спрятать. Скажем так, мы хотели поговорить с вами по-отдельности. Вы бы вряд ли на это просто согласились, пришлось применить хитрость. — Я, кажется, уже ничего не понимаю… — тихо сказала Катя. — Именно поэтому мы и пришли. Прости, но разговор будет слишком личным, чтобы так сразу посвящать в него твоего мужа. Все, что ты захочешь ему рассказать, ты расскажешь сама, ладно? — Ладно. — Тогда начну с того, дочь, что я хочу перед тобой извиниться, — он аккуратно взял Катю за руку и слегка сжал, а она от удивления даже не могла пошевелиться, сомневаясь, стоит ли верить его словам, — За эти два месяца я переосмыслил многое, осознал и вспомнил некоторые свои ошибки. Я понял, что абсолютно неправильно выстроил наши с тобой отношения с самого начала. Думаю, я не совру тебе, если скажу, что я трус, по крайней мере в том, что касается тебя. У меня в душе живет огромное чувство вины перед тобой и твоей матерью, которое я глушил в себе многие годы. Я строил внутри себя плотину, которая помогала мне вести спокойную, легкую жизнь, но я не сразу понял, что за этой плотиной оставил и тебя тоже. Это было главной моей ошибкой, из-за которой я не смог защитить тебя в нужный момент. Более того, собственноручно чуть не погубил. Сейчас я хочу поговорить с тобой честно и открыто обо всем, что происходило последние полгода, и о том, как ты появилась, и как мы жили с Ларисой. Я знаю, что ты хотела это узнать, но, скажем так, это та история, в которой все действующие лица выглядят очень некрасиво, если не сказать мерзко. Я не удивлюсь, если ты начнешь меня презирать, но если ты сделаешь правильные выводы, то даже наши с тобой потерянные отношения будут не напрасной жертвой. А я почти уверен, что ты поймешь все правильно. Ты достаточно повзрослела за последние два месяца, наверное, стоит сказать Андрею спасибо за это. Но начать я хотел бы все-таки с настоящего времени и с твоей свадьбы. Эту идею подкинула мне Анжела, и, ты же знаешь меня, я — человек, полностью погруженный в бизнес, в работу. Мне идея показалась неплохой, я понимал, что это было бы выгодно со всех сторон. Поговорил с Михаилом, а у него горели глаза, когда он говорил о тебе, и я поверил, что у вас начинаются отношения. Ты тоже не высказала мне никакого сопротивления, молча согласившись с таким раскладом, а я потерял бдительность, забыл о твоей семье и о том, как ты воспитана. Я шел к цели, как иду к ним многие годы, только и всего. Пару раз я видел вас целующихся в коридоре, и это для меня было достаточным подтверждением. Не должен же я был за тобой следить, правда? Все новости мне передавала жена, рассказывала, как идет подготовка, как все счастливы, и ты в том числе. Катя? Ты понимаешь, что тебе нужно было прийти ко мне хоть раз и сказать в лицо, что тебе противен Борщов, и ты не хочешь этой свадьбы?       Катя, и так не сводившая с отца удивленного взгляда, замерла, но ответила: — Да, пап, теперь я понимаю. Он… он приставал ко мне… а я боялась сказать, раз он мой жених.       Селиверстов тяжело вздохнул и бросил злой взгляд на друга. — Я не экстрасенс, к сожалению, Катюш, — продолжил он также мягко, но с ноткой раздражения, — Но я ни в чем тебя не обвиняю, а Михаил, я обещаю, свое получит. Скажем так, это наш с тобой урок, из которого мы должны сделать выводы, в первую очередь о том, что разговаривать друг с другом честно и открыто просто необходимо, иначе недоговоренности, недопонимания могут привести к фатальным последствиям. Конечно, когда ты сбежала, я был в бешенстве, но постепенно, когда накал страстей поубавился, я начал понимать то, на что предпочитал закрывать глаза. — Был большой скандал? — виновато спросила Катя. — Нет, мы все замяли, к счастью. Только с Борщевыми и Пушкаревыми разборки были такие, что дым стоял коромыслом. Но это неважно. В общем, мы нашли тебя почти сразу… — Сразу, — перебил его Выхин, смотря Кате прямо в глаза.       Она ахнула и прижала ладони к пылающим щекам. — Я видел, как ты убегала, Кать, — продолжил Геннадий, — Видел, как садилась к Жданову в машину, но я посчитал, что если ты сделала такой выбор, то ты имеешь на это право. Я не стал никому ничего говорить, поставил за вами слежку, а когда страсти немного улеглись, то ввел в курс дела и Виталю. — Да, — улыбнулся Селиверстов, — Вот видишь, зачем он здесь? Это почти твой крестный папа! Поверь, в некотором смысле, это так и есть… — он задумался на мгновение, но продолжил, — Не говорить мне, кстати, было правильно. Когда я первые дни ругался с твоим дедом, мне не следовало знать о тебе ничего. Мог и сболтнуть лишнего. — То есть все это время вы за мной следили? — ошарашенно спросила Катя. — Первое время да, — ответил Выхин, — Потом, когда вы додумались так красиво взять на работу Колю, пришлось его завербовать. — Колька — предатель?! — Катя ахнула так, что даже подскочила от удивления. — Нет, не вини его, он нам ничего особенного не сливал. Сообщал просто, что у тебя все в порядке. Да нам больше ничего и не нужно было. В конце концов, ты — девочка взрослая, ваши отношения со Ждановым — это ваше личное дело, зарплата у тебя была, ты не голодала, жила в нормальной квартире… Самое главное, что сделал Коля — это то, что он предупредил нас о том, что Анжела узнала, где ты работаешь, а второе — через него нам пришлось предупредить вас вчера о своем визите в офис. — Анжела знала, где я? Она была в «Зималетто»? — Да, была. И ничего мне не сказала, — вмешался отец, — Но это уже другая история, не она лично рассказала о тебе Борщову, но поспособствовала этому. — Ничего не понимаю… — А что тут понимать, дочь? Мы дали тебе возможность пожить так, как ты хочешь, не оглядываясь на нас. Если хочешь, можно сказать, найти себя.       Катя задумалась, нервно теребя подол платья и забавно хмуря брови. — А контракт? — А что контракт? — Контракт «АгроПрома» с «Зималетто». Это тоже было подстроено? — Не совсем. Роман Дмитриевич исключительно по собственной инициативе позвонил в холдинг, Геннадий Степанович случайно узнал об этом предложении и тут же мне передал. Я даже специально отдал этот контракт в разработку сотрудникам, которых ты не знала, чтобы лишний раз вас с Андреем не нервировать. Вам нужны были деньги? Мы их организовали, тем более, что униформа нам действительно почти всегда нужна. Обычно такими крупными партиями мы не заказываем, но для вас сделали исключение. И, могу тебе сказать, что вы — молодцы, я действительно доволен, без всяких поблажек.       Катя уже не знала, как реагировать на всю эту информацию. Мысли путались, метались в голове, не желая превращаться в осмысленную картинку. Все, что было ей понятно за последнее время, разбивалось и вставало с ног на голову. — Подождите, но если вы не против того, что мы с Андреем поженились, зачем было устраивать этот цирк? — Хотели удостовериться, что это действительно любовь, а не подстраховка для нас, — улыбнулся отец. — Это я предложил, — сказал Геннадий, — Ты прости, Катя, но уж слишком сомнительная репутация у твоего новоявленного мужа. Считай, хотел лично проверить, что он из себя представляет. — Вы что-то ему сделали?! — Да нет же! Только поговорили, но теперь мы за тебя спокойны. — То есть, я могу прямо сейчас его увидеть? — осторожно спросила Катя. — Можешь, — ответил Селиверстов, — Но сначала я бы хотел все-таки с тобой договорить. Я думаю, что чтобы до конца понять мораль всего того, что произошло с нами сейчас, ты должна узнать нашу историю с твоей мамой. Как бы я ни хотел не касаться этой темы, но, видимо, иного пути нет. Я надеюсь, ты поймешь нас правильно. Поймешь, простишь и никогда не совершишь тех ошибок, которые совершили мы.