Шанс на удачу

      Спустя пятнадцать минут дороги, в течении которых пассажир нервных клеток потерял больше, чем за все свои стрессовые ситуации вместе взятые, но сберёг двух золотых жительниц злосчастного контейнера, инь-ян дуэт снова слез с мотоцикла около неизвестного здания.       Без объяснений Чон сразу направился ко входу, не сомневаясь: Пак пойдёт за ним. Как только они оказались в холле непонятной организации, по обонянию ударил дикий микс химических запахов. Взору предстали стены, разрисованные в немыслимых техниках: автор аляпистых узоров орудовал гуашью и пальцами вместо кистей, на другом участке красовались яркие, размашистые граффити, с ними соседствовали каллиграфически искусные строки популярного произведения.       - Это что, арт-студия? - заинтересованно озираясь, сделал логичный вывод пшеничноволосый.       - Ага, и мы уже немного опаздываем на мастер-класс.       К запястью не успевшего изумиться парня по-хозяйски пристыковались чужие пальцы и потянули за собой по нужным координатам. Словно к себе домой, брюнет запорхнул в одну из дверей, затаскивая и упирающегося спутника. На вошедших вылупились десять пар глаз, девять из которых полнились любопытством, а одна слегка сощурилась, отражая приветственную улыбку:       - О, Чонгук, а я уже подумал, что сегодня ты не появишься! Подкрепление нам привёл?       - Как я мог пропустить ваш урок, Хьюн-ним? - бодро отозвался юноша. - Это Пак Чимин, найдётся для него свободное местечко? Тоже захотел к искусству прикоснуться.       Чувствующий себя очень неловко под многочисленным вниманием, резюмированный промямлил:       - Здравствуйте.       - Конечно, тяга к творчеству всегда должна поощряться! Пусть садится рядом с тобой, мы только начали.       Бариста уверенно потопал к свободному, дальнему столу, по пути позаимствовав из специального стеллажа холст формата А4. Компаньон повторил за ним.       - На этом занятии ваша фантазия ничем не ограничена: темы для своих шедевров можете выбрать любые, изобразить, что душе угодно. Единственное условие - материалы использовать необходимо необычные. Как определитесь с концепцией, милости прошу к подоконникам: там есть всё, что захотите. Кофе, корица, перец, крупа, макароны, семечки, цветной песок, засушенные цветы, мох и тому подобное. Вложите в своё произведение максимум воображения. Я в вас верю, - завершив напутственную речь, мужчина хлопнул в ладоши и сам отправился к рабочему месту.       - Я совсем к такого рода вещам не предрасположен! Из меня Леонардо да Винчи, как из него Наполеон Бонопарт! Что делать-то? - напряжённо зашептал Пак на ухо спокойному Гуку, уже что-то карандашом по листу выписывающему.       - А ты просто попробуй, вдруг вдохновение поймаешь. Рамок ведь нет, хоть копию квадрата Малевича создавай.       - Почему мы вообще сюда приехали?       - Потому что я посещаю эти курсы и стараюсь не прогуливать, несмотря на обстоятельства.       - Хорошо, но при чём тут я?! Моя кандидатура откровенно не сочетается со всем твоим сегодняшним днём.       - Всегда полезно приобщиться к прекрасному. Даже если твои навыки: палка, палка, огуречик - получился зелёный овощ с двумя прутиками. Твори давай, и не мешай остальным. Мы своим шушуканьем всех отвлекаем, - брюнет виновато улыбнулся хмурому пацану, сидящему за столом напротив, и, ткнув в надутую щеку Чимина, повернул соломенную голову к её холсту.       Иного выхода, кроме как повиноваться и приняться за каляканье-маляканье, заложник не увидел. Поэтому послушно поднял пишущую принадлежность и попытался ею что-нибудь наскрести.       Погрузившись в увлекательное дело, кофемейкер ненадолго выпал из реальности. Включиться помог оказавшийся в поле зрения, расстроенный горе-художник, нервно кусающий кончик грифельной деревяшки. Осторожно пододвинувшись к нему, агаты заглянули в тысячу раз стёртый и подправленный эскиз:       - Стич?       - Жалкая, корявая пародия.       - Не будь так строг к своему детищу.       - Даже чудовище Франкенштейна по сравнению с этим - вполне приятный молодой человек, - удручённо заключил высокий голос.       - Дай-ка мне, - руки забрали лист, и чужой карандаш быстро заскользил по нему.       Через пять минут Паку вернули его работу. С неё смотрел большеглазый, милый чудик с овальной мордашкой, острыми зубками и симпатичными лапками.       - Спасибо.       - Пустяки. Чем будешь выполнять?       - Семечками и макаронами. А ты? - зрачки пробежались по чоновой картине, где схематично был набросан огромный луг, на переднем плане которого выделялись колокольчики и четырёхлистный клевер. - Вау...       Скромно пожав плечами на такую реакцию, юноша ответил:       - Песком. Давно рассчитывал попробовать. Тем более технику знаю. Не вставай, я сам всё достану.       Стремительно сгоняв к целому каскаду ёмкостей с материалами, он возвратился со стопкой коробочек. Себе отложил лоток с сыпучим, полихромным содержимым и тюбик клея, а соседу - ассорти из мучных изделий и несколько тарелочек с зёрнышками всех конфигураций.       Дальше процесс оживился: почти мастерски орудуя пигментированным порошком, Чонгук профессионально покрывал рисунок цветами, дабы липкая, едкая жидкость не засохла. Чимин же, от усердия высунув язык, прикреплял рожки и зерновые в хаотичном порядке. Он исхитрился измазать в клее не только собственные конечности, но и стол, свою футболку, лоб и рукав чужой рубашки. Правда, о последнем инциденте владелец вещи не подозревал. Ну надо же было обо что-то тыльную сторону ладони вытереть.       Кое-как облачив Стича в объёмную форму, русый скульптор принялся ждать, пока аппликация схватится с полотном и подсохнет, с азартом наблюдая за тем, как ваяет настоящий деятель искусства. От безделья он то грыз спагетти, то жевал наиболее съедобные семена.       - Ты так скоро все подручные средства источишь, хомяк, - смешок слетел с бантиковых губ.       - Я не виноват, что программа мероприятий в твоём экзекуционном походе до такой степени насыщенная! Ещё чуть-чуть и мои киты в животе организуют стонущий бунт.       - Может, тебе песочку ещё подсыпать в качестве приправы? - щедрый саморитянин зачерпнул горсть красного, измельчённого кварца и в шутку понёс к чужому рту.       Руку Пак остановить изловчился, вот только её груз благополучно сверзнулся на грудь, заодно проникая под ворот. Гневно воззрившись на ржущего придурка, он обиженно воскликнул:       - Сонсенним, Чонгук ко мне лезет! Скажите ему!       Учитель, оторвавшись от холста, встал и зашаркал к самой шумной парочке. Брюнет и не подумал униматься, загребая уже жёлтый, песочный снаряд.       - Отстань от меня!       - А я и не пристаю, - точно по тексту любимой, мемной сцены из мультика возразил Чон.       - Тронул меня, тронул меня! - в той же манере ответил наполовину рассерженный, наполовину весёлый Стич.       - А я не трогаю.       - Ааа, тронул меня!       - Не тро-нул, - всё ещё держа в ладони лимонный пигмент, невозмутимо заявил аналог Лило.       - Тронул!       - Ты врёшь.       Чимин практически натурально зарычал, а его оппонент внезапно выпалил:       - Облизывать будешь? Я отлично помню, чем тот момент завершался.       Неожиданное предложение заставило парня заткнуться, и к двоим безобразникам, застывшим в немой, сумасшедше-озорной паузе подплыл сенсей:       - Я, безусловно, рад, что у тебя появилась компания, Чонгукки, ведь раньше сидел как рак-отшельник в своём уголке и ни с кем не желал контактировать. Но, если вы не угомонитесь, выпровожу.       - Простите, мы больше не будем, - пискнули пристыженные лунные дольки.       Как-то незаметно в колосковом сознании "я и наглый похититель лотерейных билетов" превратилось в "мы".       Мужчина по-доброму усмехнулся, отеческим жестом потрепав одну за другой светлую и тёмную макушки. Когда он приземлился обратно на свой стул, хозяин Стича раздобыл краски, чтобы поделку свою напитать синевой и другими цветными элементами.       - Только акварель не ешь. Она пусть и медовая, но в пищу употреблять всё равно не рекомендуется, - собрались задорными морщинками во внешних уголках смешливые ониксы.       - Тебе с такими советами к Ван Гогу. Это он подобным промышлял.       - Значит, что-то о живописи ты, всё-таки, читал.       - Нет, я дремучий, как бабушка Зина из русской деревни на тридцать человек где-то под Владивостоком.       - И о географии! Да вы, сударь, образованная личность!       На чёрносмородиновое, флиртующее удивление, гордый эрудит повёлся:       - Шарю, если чо.       По итогу, у каждого из двенадцати умельцев получилось нечто индивидуальное и по-своему креативное. Гуков пейзаж Хьюн-ним персонально похвалил, а макаронный Стич у всех вызвал плохо скрываемое умиление. Забрав с собой на память произведённые шедевры, парни покинули студию.       Чон холсты сложил во вместительный багажник байка, а рыбки, всюду путешествовавшие с пшеничным хранителем, так и остались в его руках.       - Теперь пешком, - сообщил бариста и, не внемля захныкавшему спутнику, чуть ли не вприпрыжку поскакал вверх по тротуару.       Как и обещал Чимин, вскоре его бедный желудок заворчал сжавшейся пустотой. На ходу наклонившись к животу смутившегося парня, юноша успокоил:       - Потерпи, мы почти пришли.       Не обманул: впереди, между двумя кирпичными зданиями затесался скромный ларёк, распространявший по округе вполне аппетитные ароматы.       К нему Чонгук подрулил как постоянный клиент: поздоровался с продавцом - пожилой, добродушной женщиной, резво продиктовал свой заказ, даже не осведомившись, что нужно его приятелю, и передал купюры.       Пока старушка играючи управлялась с посудой и кухонной техникой, варганя некороткий перечень вкусностей, брюнет почтительно ждал, отойдя к Паку. Тот присел на ближайшую скамейку и изучающе рассматривал окружающий городской массив:       - Кажется, в этом районе я прежде не бывал. В какую глушь ты меня уволок? Такое ощущение, будто собираешься покормить перед смертью, а потом обчистить и спрятать мою бренную тушку в одной из подворотней. И ведь никто не хватится...       - Неужели ты именно такого обо мне мнения? Обидно, вообще-то.       - Ну прости. Чем примечательны эти ебеня? Явно не архитектурой: я не знал, что у нас ещё где-то стоят такие дряхлые дома.       - Всё поймешь, когда доберёмся до пункта назначения, - интригующе проговорил Гук.       Чимин устало буркнул:       - Если только по пути я не схлопочу голодный обморок.       Будто услышав слабую жалобу, торговка окликнула покупателя и вручила ему объёмный, бумажный пакет. Тот довольно зашагал дальше в горку по тротуару, зацепив с собой и горестно замычавшего парня с мини-аквариумом в качестве вечного багажа.       - Я тебя понесу, если отрубишься, - засмеялись обсидианы, увидев на измученном лице растерянно-молящее выражение.       - Мы сейчас не покушаем что ли? - интонация жестоко преданного ребёнка заставила растрогаться сильнее.       - Ещё не время.       - Зато как раз самый тот момент, чтобы сдохнуть...       - Не драматизируй.       - Я серьёзно, через несколько минут во мне проснутся каннибальные наклонности!       Лукаво глянув на еле плетущегося рядом пленника, Чон хмыкнул:       - Такому волчку я доступ к своим бочкам открою: пусть куснёт уж.       - Дошутишься, - рыкнул высокий голос.       Очередное невысокое здание, на первом этаже которого витринами отсвечивал магазин, встретило пилигримов табличкой с электронными часами. Экран мигал двадцатью двумя и семнадцатью. Бариста торопливо постарался отвлечь Пака болтовнёй, чтобы тот факт, кричащий неоном, не заметил: договорный промежуток действия оккупации закончился шестьдесят минут назад.       Но янтарные озёра, всегда бдительные, прекрасно данное обстоятельство просекли. Однако, их хозяин самостоятельно натянул на физиономию легкомысленную маску, не подав вида, что чужой манёвр рассекретил.       То ли и вправду потребность в еде стала невыносимой, то ли энергии затевать новый спор и требовать возвращения билета не наскребалось, то ли ну-не-может-такого-быть расставаться с конвоем не хотелось. Вроде бы, этот феномен назывался "Стокгольмский синдром"? Да нее, главной причиной явно была пахнущая закусками, надёжно упакованная поклажа в длинных пальцах.       Наконец, прямолинейно бороздить улицу они перестали: кофемейкер нырнул в проход между двумя заборами, увлекая притихшего единомышленника за собой. Небеса уже успели подёрнуться прозрачными, индиговыми сумерками, поэтому под ногами мало что можно было разобрать.       Спустя несколько поворотов по пугающим закоулкам и буреломам под подошвами вместо асфальта развернулась трава, а на смену оставшихся за спиной коробок из кирпичей и бетона - густые, лиственные деревья. Впереди, сквозь стволы замаячило прямоугольничками свободное, манящее ультрамарином пространство.       - Закрой глаза, - попросил антрацитоволосый полководец.       Второй член делегации выполнил просьбу почему-то без всяких препираний. Совсем без зрительного подкрепления идти было страшновато, но поудобнее перехватившая маленькую подругу, широкая ладонь заочно гарантировала безопасность. Ещё метров десять "юные натуралисты" двигались без перебоев, а потом глава экспедиции затормозил.       Даже без картинки, сквозь веки Пак ощутил всю безграничность округи. Лицо прохладным шифоном поцеловал порыв свежего, ночного ветра.       - Смотри, - прозвучало на правое ухо.       Веера ресниц взметнулись вверх, и сознание окунулось в потрясающий вид: парни остановились за несколько шагов до обрыва, от которого в разные стороны ни на один километр раскидал зелёные лапы гигантский овраг. Всё его дно заросло полевой травой и редкими цветами, только кое-где кучковались одиночные, низкорослые кустики.       Противоположный край этого оазиса окаймляли привычные, серые небоскрёбы, которые в поздний час выделялись лишь апельсиновыми и люминесцентными окнами. Солнце нырнуло за горизонт примерно тридцать минут назад, поэтому на нижней кромке купола о нём напоминала лишь бледно-голубая, с персиковыми разводами полоса.       - Невероятно... - ахнули поражённые чайные чашки, - Но мы опоздали к закату.       - Он не был целью, - Чонгук отошёл чуть левее, к ранее не попавшему в зону внимания, самодельному подобию лавочки. - Иди скорее сюда, а то все наши припасы остынут.       На такую радостную весть голодный пленник среагировал без промедлений: вихрем долетел до скамейки, с готовностью уселся рядом с призывно раскрытым пакетом и поставил возле ножки на камни породнившихся с ним рыбок. В недрах "мобильной столовой" обнаружились тайяки /печеньки в форме рыбок с фасолевой пастой/, кимбап, геранпан /яичный пирожок/, токпокки /острые рисовые палочки/ и много других закусок.       Чтобы Чимин выбрал себе что-нибудь, бариста достал смартфон и включил фонарик: искусственного освещения не было, а синюю черноту разбавляли лишь далёкие вереницы жилых домов и расцветающие серебром эдельвейсы на небосводе.       - Ужинать в полной темноте, будто в коммуналке с неоплаченными счетами - я фигею с романтики, - по-доброму иронично заметили пухлые губы.       Брюнет таинственно возразил:       - Не зарекайся. Просто нужно немного подождать.       Дальше путники поглощали углеводы в уютном молчании, занятые сосредоточенным жеванием и шуршанием обёрток. В момент, когда переставший чувствовать зияющую пропасть в животе пшеничноволосый повернулся к соседу, силясь разглядеть его черты, тот внезапно встрепенулся, указывая вперёд:       - Воооот, начинается!       Медовый взор устремился по направлению вытянутой руки и застыл: в чаше оврага, среди травы вспыхивали свои, наземные звёздочки, отливающие тёплым, кадмиевым сиянием. Их зажигалось всё больше, и пусть количество уступало тем же млечным собратьям, у этих имелось преимущество - крылья.       Живые огоньки низко рокотали и шевелились, перелетая со стеблей на листья и соцветия. Создавалось впечатление, что глаза ловят не маленьких насекомых, а светящийся в толщах мирового океана планктон. Удивительно, как лишённый возвышенности космоса и морских глубин, неизвестный, городской котлован мог убаюкать в своей колыбели и то, и другое.       - Потрясающе... Нет, правда, это похоже на настоящее волшебство! Если представлять магию, то только такую. Как ты вообще это место нашёл?       Гук умиротворённо произнёс:       - Искал частичку вдохновения для работ и, заблудившись в этом районе, наткнулся на целый, камерный мирок. Иногда приезжаю сюда, чтобы обыденная рутина слишком не душила. Кажется, кроме меня о нём никто не подозревает. Не подозревал, до сегодняшнего вечера.       Отчего-то разволновавшись, Пак искренне, с тихой благодарностью проговорил:       - Спасибо за пропуск к такой красоте. Давно ничего настолько чудесного не видел, - слова, вроде бы, предназначались изумительному пейзажу, но взгляд мягко цеплялся не за него: янтарь очерчивал чужой, резной профиль.       Доедали свой перекус и слегка стеснённо возвращались к оставленному около студии мотоциклу парни в чутком безмолвии. Гук, коротко поспорив с пассажиром, определил компромиссную точку, до которой его следовало подвезти - ту самую кофейню, ибо от неё до жилья студенту было достаточно близко тащиться.       По обратному маршруту байкер шуршит плавно, будто растягивая дорожное время. А второй наездник металлического коня уже натренировался удерживать и аквариум за ручку на крышке, чтобы тот не плескался, и равновесие, но всё равно крепко прижимается к внушающей спокойствие спине.       Затормозив у финишного, тротуарного бордюра, юноша глушит мотор и спрыгивает с сидения после спутника. Тот, не выпуская из пальцев контейнер, мнётся, не представляя, что сказать или сделать. Яро требовать свою лотерейную собственность жертва воровства не торопится.       - Уже одиннадцать пятьдесят три, - виновато брякает Чон.       - Я знаю.       - Мишн комплит, ты справился, - на поздравление похоже мало, положительных эмоций не достаёт.       - Угум, - с той же интонацией гундит Чимин и спохватывается, - приобретение зоомагазинное возьми, а то приятель без таких замечательных, домашних животных останется.       Протянутые вперёд руки со стеклянным сосудом в них отодвигают обратно к владельцу. Агаты смотрят чересчур пронизывающе и многозначительно:       - На самом деле золотых рыбок я купил тебе. И моя картина, - брюнет лезет в багажник и вынимает пакет с двумя холстами, - тоже для тебя. Если уж так гонишься за чудом с этими билетиками, пусть тебе сказочные исполнительницы желаний и удачливый, четырёхлистный клевер помогают. Вытерпеть целый день в компании несносного, наглого грабителя - титанический труд, действительно показатель того, как ты бумажными шансами на выигрыш дорожишь.       - Я совершенно не поэтому...       - А, вот и твоё имущество, - перебив залепетавший, высокий голос, кофемейкер вытаскивает из рубашкового кармана цветной прямоугольничек с логотипом и вместе с арт-поделками отдаёт чужим ладоням.       - Подожди...       - Извини, что запортачил тебе драгоценный выходной. Но мне и вправду понравилось - было весело, - тараторя и снова седлая байк, спешит куда-то Гук.       - Стоять! - чертыхнувшись, орёт соломенный крестьянин, получивший амнистию и не очень-то ею довольный. - Мне нужно попросить у тебя кое-что.       Бариста, словно только этого и ждал, мгновенно замирает и топит взволнованно-карее в обсидиановых безднах. Пак задыхается от дичайшего смущения, пульс не стучит по венам, а трепыхается стаей почуявших свободу стрижей. Щёки непроизвольно краснеют, как не пойманный прежде закат.       - Так что тебе нужно? - юноша это милейшее действо и дальше бы наблюдал, но подтолкнуть необходимо.       - Твой номер... телефонный.       - Он уже у тебя есть.       - Как? - полумесяцы распахиваются шире.       - На билете. Последовательность чисел, обозначенная бочонками - это в точности мой номер. Больше никому не отдавай, а то ещё одну лотерею проиграешь, - звонкий смех рассыпается по ночной прохладе, а потом глушится рёвом двигателя. Гонщик срывается с места и триумфально летит по опустевшему шоссе, оставляя визави восторженно глупо улыбаться, приморозившись к тротуару.       Чимину можно смело бросать безобидную привычку, потому что, кажется, самый главный приз, самый важный и ценный джек-пот у Судьбы он уже урвал. Вся благосклонность фортуны копилась и созидалась ради этого дня и этого момента. Всем заветное и мечтаемое приносит синехвостая птица, а у паковой - вороньи, антрацитовые пёрышки в густой шевелюре.       Кто-то верит в лотерейные билеты, а кто-то - в перезвон колокольчиков. И как только светло-русый клиент вошёл в кофейню, Чонгук его услышал. А главным парадоксом было то, что над дверью их никто никогда не вешал.