Deprivation of Freedom

И снова Питер не знает, что хуже. Вода, стекающая в канализацию, имеющая странный розоватый оттенок, что служит видимым свидетельством того, как сильно Тони снова причинил ему боль. Или все же по-прежнему болезненно твердый член Питера, и он ничего не может с этим поделать. Он все это сильно презирает. Кажется, что что бы он ни сделал, Тони всегда будет на шаг впереди него и всегда найдет способ как-нибудь его наказать. По его щекам текут свежие слезы, когда мужчина заставляет его снова встать на ноги и вытаскивает из душа. Питер лишь смутно осознает, что его вытерли полотенцем, хотя, когда Тони говорит ему пойти и съесть свой обед, он в конце концов вырывается из этого состояния — «Я-я действительно могу это съесть?» «Конечно. Мы же договорились. Я всегда держу слово, помнишь?» «Только извращенным, близким к обману способом», —  с сожалением думает Питер, но у него нет ни смелости, ни силы, чтобы сказать это и, возможно, снова разозлить этого человека. Когда он спотыкается в гостиной, запах еды достаточно сильно обдает его , чтобы стереть все остальное из его сознания, даже его все еще больной стояк. Измученный, он плюхается на тот же стул, на котором Тони мучил его раньше, и смотрит на свою тарелку, вспоминая об одной проблеме — «Эм ... сэр?» «Да?» — Тони сидит на диване, одетый только в боксеры, и пристально наблюдает за ребенком. «Не думаю, что смогу держать вилку.» «Тогда я думаю, тебе придется найти способ есть без вилки, потому что я не собираюсь тебя кормить снова.» — Он ухмыляется, когда Питер краснеет — «Как ты и сам сказал, ты получил достойное наказание за то, что был непослушным маленьким говнюком. Поэтому винить в последствиях можешь только себя .» Подросток снова почувствовал искру гнева, пробегающую глубоко внутри него. Отлично. Будет неловко, но это не может быть хуже того, каким Тони уже видел его или что сделал с ним. Да в жопу все. С этими словами Питер берет яйца и бекон в ладони, прежде чем без колебаний засовывает их в рот. Хотя еда уже остыла, она вкуснее, чем Питер мог представить: яйца идеально взбитые и смешанные с сыром, бекон все еще хрустящий. Мальчик ни разу не взглянул на Тони, даже когда он ясно слышал, как тот весело хихикнул. Он не доставит ему удовольствия. Когда он закончил, Тони забирает у него тарелку и ставит ее в раковину — «Я начинаю жалеть, что назвал тебя шлюхой, а не домашней зверушкой. Возможно я должен…» Его предположительно тревожное предложение прерывается стуком в дверь. Мгновение спустя в комнату входит Стрэндж с дозатором лекарств и бинтами—«Вот то, что я обещал. Я могу помочь тебе надеть ... Подожди, ты позволил ему принять душ? Ты издеваешься что ли? Ты когда-нибудь слышал о том, чтобы вода и средства для душа недолжны попадать на швы не менее сорока восьми часов? » Стрэндж закатывает глаза на Тони, у которого хватило приличия на этот раз смущенно улыбнуться. Это его не устраивает вообще — «Ты знаешь, насколько он был грязным. Я был вынужден его вымыть .» «Я пойду и принесу специальный бальзам.» — Раздраженно фыркнув, Стрэндж снова вышел из дома. Тони ухмыляется и подмигивает Питеру, который кипит внутри. Однажды он будет смеяться и подмигивать , а именно безжизненному телу Тони, черт возьми, Питер убьет его собственными голыми руками. Но что его беспокоит, так это то, что с учетом бесчисленных шрамов, украшающих туловище этого человека, Питер не первый, кто пытается его убить. Эти пулевые ранения прямо под левой ключицей? Стрэндж, возвращающийся мгновением позже, отвлекает внимание Питера от Тони. Кремообразный белый бальзам, который бывший врач намазывает на зашитые раны, блаженно охлаждает кожу, сразу же снимая зуд и жжение. Пять минут спустя раны закрываются свежими повязками , а затем Стрэндж покидает их, но не раньше, чем пожелает Тони “спокойной первой ночи в раю”. Это напоминает ему… где они вообще. «Пришло время тебе решить –где ты будешь спать, кровать или камера?» — насмешливо спрашивает Тони, снова нащупывая вялый член Питера. Подавляя хныканье, мальчик разрывается между выбором– он не может выдержать еще один задержанный или даже нежелательный оргазм сегодня, но все его тело болит и отчаянно хочет лечь поудобнее...— «Я ... Могу я, пожалуйста, спать в кровати, с-сэр?» «Конечно ты можешь. Таковы правила, шлюшка.» С противной улыбкой Тони наполовину напрягает Питера, прежде чем отправить его в ванную справить естественные нужды—«У тебя есть две минуты. Не трогай себя! » Как будто он может . После этого Питер собирает все свое мужество, чтобы попросить Тони маленькую, но, казалось бы, недостижимую услугу — «Можно мне зубную щетку, сэр?» — Вкус во рту стал настолько отвратительным, что это не дает спокойно мыслить, Тони даже хотел поцеловать его раньше. Пока мужчина обдумывает просьбу, сердце Питера бьется так сильно, что он чувствует ком в горле. Это смешно, учитывая, что он просит только гребаную зубную щетку, но ничего не может с собой поделать. «Хм. Честно говоря, я не думаю, что ты сейчас заслужил такую ​​награду. Если в следующие пару дней ты будешь хорошим, я могу дать тебе её. А теперь подожди, пока я не закончу.» Не беспокоясь, Тони идет в туалет прямо перед Питером, прежде чем почистить зубы. По крайней мере, он держит себя в чистоте. Необходимость касаться и целовать его кажется немного менее тошнотворной, хотя Питер все равно предпочел бы сделать что-нибудь еще, кроме любых из этих вещей. Когда через пять минут он ложится на удобный матрас, его проблемы забываются на несколько блаженных секунд. Это чертовски приятно. Почему он никогда раньше не ценил возможность спать в постели? Он всегда воспринимал подобные вещи как должное, хотя есть так много бедных, бездомных людей в мире вынуждены спать на твердой земле или в грязи, не имея даже крыши над головой. Может, он заслуживает того, что с ним сделали. Может быть- «Сядь.» Питер заставляет себя открыть глаза и с трудом сдерживает слезы, когда суровая реальность того места, где он находится, настигает его. Внутренне он извиняется перед каждым бездомным в мире за свое высокомерие, но сейчас он предпочел бы быть им, чем собой. Отчаянное желание усиливается, когда Тони надевает наручники на левую лодыжку, прежде чем прикрепить их к спинке кровати— «Просто чтобы я был уверен», — усмехается мужчина, не обращая внимания на взгляд Питера , полного ненависти, когда он выключает свет. Первые несколько минут Питер не решается даже дышать, не говоря уже о движении. Он ждет, что Тони снова прикоснется к нему и будет мучать его, но ничего не происходит. Чего он ждет? Он хочет усыпить его ложным чувством безопасности, прежде чем нанести неожиданный удар? Очевидно нет. Потому что после еще нескольких минут лежания, тряски и беспокойства, дыхание Тони становится глубоким и ровным, что указывает на то, что он заснул. Слезы облегчения начинают вытекать из уголков глаз Питера, когда он медленно поворачивается, отворачиваясь от Тони. Хотя при движении наручники звенят, мужчина не шевелится. Он все еще спит даже, когда Питер осторожно тянет за тонкое одеяло, пытаясь прикрыть им некоторые участки своей обнаженной дрожащей кожи. Он может чувствовать приятное, соблазнительное тепло, исходящее от тела Тони под одеялом, но он предпочел бы оставаться холодным до конца своей жизни, чем приближаться к нему. Что Мэй, ЭмДжей и Нед могут делать прямо сейчас? Они тоже лежат в постели и думают о нем? Или они уже двинулись дальше, увидев, какой чертовски гнусной шлюхой он был? Слезы медленно текут из его глаз, намочив подушку, на которой лежит его голова. Он так по ним скучает. Объятия Мэй, поцелуи Мишель, шутки Неда ... Хотя Питер не хотел испытывать ничего, кроме облегчения от того факта, что все они в безопасности и далеко от него и его похитителей, он с позором вынужден признаться себе, что сейчас ему еще хуже, чем когда его друзья тоже были заложниками. Во время ограбления, хотя оно казалось уже невероятно далеким, его друзья были только этажом ниже, но теперь он находится в плену в черт знает каком месте , окруженный кучкой преступников, которые либо хотят причинить ему вред, либо им плевать на его состояние. Без всякой надежды на то, что это скоро закончится. Или когда-либо вообще закончится. Сон едва ли дает избавление от этих мучительных мыслей, когда Питера преследуют жестокие кошмары о том, что ему приходится выбирать между Мэй и ЭмДжей для следующей жертвы Тони, и, не приняв никакого решения, он вынужден смотреть, как его и других насилуют Мстители. Женские крики все еще звенят в его ушах, когда Питер, вздрогнув, просыпается, и через некоторое время, прежде чем он сможет увидеть хоть что-нибудь еще перед глазами, кроме укоризненного и злого взгляда на их лицах. Издалека он слышит голос, обращенный к нему— «Вставай. У тебя есть работка. » Неужели он действительно провел всю ночь, не подвергаясь насилию? Неужели мужчина просто слишком устал, чтобы прикасаться к нему, или это часть его плана – манипуляции им? Это имело бы смысл ... Тони мог подумать, что Питер с большей вероятностью снова выберет кровать, если он хорошо с ним будет обращаться в первую ночь. Горькая правда заключается в том, что он не ошибся. Мысль о том, что придется спать в маленькой темной коробке, почему-то пугает Питера сейчас больше, чем возможность снова подвергнуться насилию. «Я. сказал. Вставай.» Мальчик заставляет свои опухшие, странно липкие глаза открыться, но все становится немного размытым. Он, должно быть, плакал , когда спал, точно так же, как во сне ... Наручники на его лодыжке исчезли, поэтому Питер садится и устало смотрит на Тони, стоящего в открытых дверях туалета— «Если ты обещаешь быть хорошим сегодня, я дам тебе что-нибудь надеть.» Хотя заманчиво спросить, что Питер должен для этого сделать, он решает, что ему лучше не знать— «Я попы… то-то есть, я буду хорошим. Сп-спасибо, сэр.» С ухмылкой Тони снимает боксеры, которые носил вчера— «Не заставляй меня сожалеть об этом»— Он бросает одежду Питеру на колени, и мальчик ошарашенно смотрит на них, позабыв все слова. Он не может быть серьезен «Что такое? У тебя какие-то проблемы? Я думал, ты хочешь что-нибудь надеть. » —Тони наблюдает за внутренней борьбой Питера с опасным блеском в глазах, наденет ли бывшие в носке боксеры своего насильника или останется голым. Сглотнув и со слезами на глазах, мальчик в конце концов заставляет себя говорить— «С-спасибо, сэр.» Тони весело фыркает—«Не жди, что я надену их на тебя. Ты можешь воспользоваться ванной, но я хочу, чтобы ты был на кухне через пять минут, а не через секунду.» Как можно быстрее Питер с трудом поднимается на ноги и, спотыкаясь, идет к унитазу, только чтобы замереть от ужаса, когда он чувствует, как приличное количество спермы и смазки вытекает из его задницы, намереваясь испачкать пол и вызвать гнев Тони. Каждый шаг заставляет его чувствовать еще большее отвращение, так как жидкость медленно стекает по его бедрам и икрам, но на самом деле он ничего не может с этим поделать, кроме как пытаться двигаться быстрее.   Питер вздыхает с облегчением, когда идет в ванную, прежде чем –наверняка – что-нибудь испачкает. Его пальцы чувствуются лучше, чем вчера, но мысль о том, что Тони может заставить его сделать, когда они полностью выздоровеют, почти заставляет его желать, чтобы они остались бесполезными. По крайней мере, теперь пользоваться туалетом стало проще, и ему даже удается смыть большую часть спермы со своей кожи и надеть боксеры. Вернувшись за стол, Тони позволяет ему съесть два куска сухого, поджаренного хлеба после того, как сунуть ему в рот таблетку, которая должна помочь с инфекцией. Питер почти не слышит, как мужчина болтает о том, чтобы дать ему немного своего желе, арахисового масла или нутеллы, если он будет хорошим мальчиком, и вместо этого сосредотачивается на жевании черствого хлеба. Через несколько минут подросток с тревогой наблюдает, как Тони роется в кладовке, собирая губки, тряпки, ведро и моющие средства. Дом выглядит достаточно чистым, ну и что ... «Мы должны вернуть яхту завтра, так что ты собираешься ее почистить. Если быть точным, только машинное отделение.» Глаза Питера расширяются от шока — «Пожалуйста, с-сэр, — слабо хнычет он, — не заставляйте меня делать это.» «Это твоё гребаное дерьмо, малыш. Тебе следовало подумать об этом, прежде чем вести себя как дитё малое. » «Я-я… Пожалуйста, я не х-хотел этого делать. Это не моя вина, я ...» «Не твоя вина? А чья же тогда? Моя? » —Тони яростно смотрит на него, и Питер понимает, что теперь ему нужно быть осторожным. «Нет, сэр. Я знаю, что я-я виноват в том, что меня наказали, но я не мог предотвратить с-следующего. Э-это я имел в виду. Н-никто не виноват.» «Преступление и наказание, мистер Паркер. Урок, который ты, кажется, еще не усвоил. Мы займемся этим, когда ты закончишь.» Не обращая внимания на испуганные рыдания мальчика, Тони приказывает ему встать и выйти из дома. Хотя еще должно быть утро, сейчас уже приятно тепло, несмотря на то, что на Питере нет ничего, кроме узких боксеров Тони. Утреннее солнце ярко светит, покалывая его чувствительную кожу, давая мальчику представление о том, где они могут быть. Если бы ему пришлось делать ставку, он бы поставил все свои деньги на Карибское море, Багамы или еще где-нибудь поблизости. Все остальное было бы либо слишком жарким для марта, либо слишком далеким. По дороге к пляжу они проходят мимо других небольших домиков , а затем к пристани, ведущей к огромной яхте. С пристани Питер осмеливается оглянуться на пляж, с удивлением обнаружив, что он может увидеть берег, который выглядит как целый остров. Паника угрожает охватить его, когда суровая реальность ошпаривает его. На этом острове больше никого нет. Окажется слишком маленьким для этого ... Здесь только он и другие Мстители. Он заперт на нескольких гектарах из песка, травы и пальм, окруженный только водой. Идти некуда, и никого нельзя попросить о помощи. Какая же ирония , что вчера Стрэндж назвал остров раем , тогда как в глазах Питера это настоящий ад. Чертова тюрьма и камера пыток. И будет неизбежным, что это его конечное пристанище.