Deprivation of Freedom

Питер увлекается книгой, пока на улице не становится слишком темно, чтобы читать дальше. Так как наручники на его щиколотке не позволяют ему дотянуться до выключателя, ему довольно быстро становится скучно, и он засыпает, пролежав в темноте около получаса, и на этот раз одеяло плотно обернуто вокруг его тела. Когда Тони возвращается, должно быть уже далеко за полночь, и, к большому облегчению Питера, этот мужчина кажется слишком усталым, чтобы трахаться или пробовать что-нибудь еще, а значит этот день – лучший день, который когда-либо был у Питера с тех пор, как он встретился с этим гребаным сумасшедшим. Однако не все было хорошо. Питер не может простить себе того, что произошло утром, и он согрел член Тони своим ртом в обмен на обед. Однако этот день был намного лучше, чем он мог представить, и он с позором вынужден признать, что, вероятно, делал бы это снова и снова, если бы это означало избавление от дальнейшей боли или страданий. Поэтому, когда Тони утром спрашивает его, не хочет ли он первым делом получить удовольствие, Питер еще раз дает положительный ответ, хотя и с еще меньшей уверенностью, чем двадцать четыре часа назад. На этот раз мужчина сразу начинает сосать его член; это невероятно приятно, и самое лучшее в этом то, что Питер может представить, как ЭмДжей делает это ему. И все же, хотя он скорее умрет, чем признает это, он не может не упустить удивительное чувство, как что-то трется о его простату. Просто ... вчера было почти не больно и ... Блять. Выстанывая, Питер впивается пальцами в простыни. Действительно ли простое воспоминание о стимуляции простаты приблизило его к кульминации? Ж-а-л-к-и-й. И это уже снова забывается через секунду, когда Тони дошел до его основания. Пальцы на ногах Питера сжимаются, и он задыхается от удовольствия, готовый сдаться в любую секунду ... Пока Тони не остановится . На секунду Питер на самом деле подумал о том, чтобы умолять его позволить ему кончить, но крошечная гордыня, которая все еще осталась в нем, запрещает это, не оставляя ему другого выбора, кроме как прикусить губу так сильно, что из неё потекла кровь. У Тони, однако, все равно на это другие планы — «Ты же не думал, что сейчас я буду единственным, кто будет выполнять всю тяжелую работу, не так ли?» « Н-нет, сэр.» — хнычет Питер, все еще пытаясь отдышаться. Он был так чертовски близко! « Тогда будь хорошей шлюхой и попытайся сделать это, как я делал тебе. Теперь, когда ты знаешь, как это делается, это уже не так сложно. Если у тебя получится хорошо, я закончу отсасывать тебе после меня.» Он должен был знать — «А-а если у меня плохо получится?» «О, как бы мне не хотелось испортить тебе сюрприз» — злобно усмехается Тони — «Но будь уверен, я все равно получу то, чего хочу, так или иначе.» Это значит, что он, вероятно, снова его изнасилует и ... Кхм-кхм. Вообще-то, это тоже изнасилование, гений. В конце концов, Питер не стал бы просить об этом, если бы не боялся последствий; он был вынужден это сделать. Таким образом, это все равно изнасилование, только менее болезненное. Понимая, что у него действительно нет другого выбора, Питер заставляет свои напряженные мышцы расслабиться и в конце концов меняется положением с Тони. К его большому облегчению, мужчина не говорит ему заглотить его и кажется достаточно удовлетворенным, когда Питер сразу же начинает сосать его член. Он пытается вспомнить и имитировать все движения Тони, ну, легче сказать, чем сделать, учитывая, что он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме блаженного ощущения, которое язык и руки взрослого мужчины оставляли на его теле. Вдобавок Питер все еще несколько неуклюж, ему не хватает уверенности и духа, но впервые Тони почти не вмешивается. Дважды он прижимает голову ближе, заставляя его давиться, когда головка его члена упирается в горло Питера. Сможет ли он когда-нибудь стать лучше в этом? Пытаясь скрыть свою неспособность – и нежелание– глубоко заглатывать мужчину, Питер осторожно начинает гладить яйца Тони правой рукой, используя левую, чтобы двигать ими вверх и вниз последние несколько сантиметров кожи, которые он не может взять в рот, не давясь всем остальным. «Хорошо», — наконец хвалит Тони с глубоким стоном, а через несколько минут достигает кульминации. Питер автоматически пытается проглотить столько, сколько может. Когда две-три капли стекают из уголков его рта, он тут же ловит их большим пальцем и слизывает. Не потому, что ему нравится вкус, а потому, что он знает, что от него этого ждут. Кроме того, он не может отрицать, что в какой-то мере привык к этому на данный момент, а это означает, что это больше не особо ему противно. Он все еще ненавидит это? Да. Но он также ненавидит оливки и грибы, и от мысли о том, что придется их есть, ему тоже хочется плакать или рвать. О чем он вообще думает? Он уже так далеко зашел? Питер возвращается в сознание как раз вовремя, чтобы заметить, как Тони снова толкает его на спину. Он действительно сдерживает свое обещание и добивает его, но не раньше, чем прерывает его во второй раз. К счастью, он выжидает всего несколько секунд, прежде чем вернуться к этому, награждая Питера еще одним очень интенсивным оргазмом. Тони не глотает сразу же, а вместо этого держит сперму во рту. Затем он прижимает мальчика к матрасу, лежа на нем, раздвигает губы и выплевывает сперму Питера в его теперь уже открытый рот, прежде чем жадно поцеловать его. Почему-то это даже хуже, чем глотать выделения Тони. Через минуту, казалось, он прерывает поцелуй и облизывает шею Питера, вонзая зубы в чувствительную кожу и сильно посасывая, засоряя горло Питера бесчисленными засосами и следами укусов. К ужасу мальчика, он чувствует, как его член снова становится немного твердым, но Тони, к счастью, либо не замечает, либо ему все равно. Когда взрослому мужчине, наконец, надоело, он смотрит на свою добычу с радостным блеском в глазах — «Последние два дня ты был очень хорошим мальчиком . Я не могу дождаться, чтобы дать тебе больше знаний о твоем теле и о том, как все это работает, но боюсь, что нам придется дождаться нашей специальной доставки, которую я ожидаю в ближайшее время .» Когда Питер испуганно пищит, Тони смеется и слезает с него — «Вставай. Прими душ, почисти зубы и приготовь мне завтрак .» Чего подождите? — «П-почистить зубы, сэр?» «Да. Ну, вот только запасной зубной щетки у меня нет, так что пока воспользуйся моей.» Это чертовски отвратительно. Тем не менее, лучше, чем ничего… правда? — «Спасибо, сэр.» — Когда через полчаса Питер выходит из душа, он обнаруживает, что его ждут новые боксеры, а также футболка и шорты. Он знает, что они принадлежат Тони, и он почти уверен, что боксеры использовались, но едва ли чувствует необходимость заботиться об этом. Душ и зубная паста заставили его чувствовать себя намного лучше, намного чище , и сейчас ничто не сможет это изменить и в ближайшее время тоже. Кроме того, когда в последний раз ему разрешали носить одежду? Единственная проблема в том, что они слишком велики, поэтому Питер схватился за шорты, чтобы они не соскользнули. И когда Тони понимает, что Питер не сможет заставить себя готовить яйца одной рукой, он приносит ему один из своих ремней. В общем, Тони, кажется, доволен завтраком. Бекон не чувствуется таким хрустящим, как обычно, но мужчина не жалуется и позволяет Питеру поесть, даже не попросив ничего взамен. Тони проводит утро, снова работая за своим компьютером и копошась с другими проводами и устройствами из коробок, которые ему принес Локи. Хотя у Питера возникает соблазн спросить, что он с этим всем делает, он слишком напуган и слишком закрыт, чтобы добровольно начать разговор или привлечь внимание Тони. Поэтому он сосредотачивается на книге, которую уже прочитал на половину, пытаясь подглядывать каждые две минуты. Во время ланча Питер сталкивается с большой проблемой, когда Тони приказывает ему приготовить чили кон карне — «Эм, я-я не умею… Я никогда раньше не готовил это, сэр… И-извините» — быстро добавляет он, когда мужчина сужает глаза до щелей. «Ты не умеешь готовить чили кон карне? Что насчет лазаньи? » «Н-на самом деле я… я не пробовал готовить много еды, кроме… макарон и чего-то такого. » Очевидно, Тони совсем не доволен таким положением вещей — «Твоя тётя красотка никогда не учила тебя готовить?» Тетя красотка? — «Я ... Нет, мы ... я имею в виду, мой ... мой дядя раньше готовил, прежде чем ...» — голос Питера умолкает, когда он чувствует, как на его глазах выступают слезы. Тони, кажется, совершенно не беспокоит его эмоциональное состояние —«И? Ты сказал, что он умер два года назад? После этого она никогда не готовила для тебя?» Хотя последнее, чего хочет Питер, - это болтать о Мэй со своим насильником, он также не хочет, чтобы его наказали за неуважение — «Иногда. Но она была очень занята на работе, поэтому в основном мы ели еду быстрого приготовления или ходили перекусить …» «Кстати да… Судя по ее внешнему виду, она подрабатывала своим телом, не так ли? Я имею в виду, я очень сомневаюсь, что зарплаты медсестры хватило бы даже на то, чтобы снять дерьмовую квартиру в Саннисайде, вырастить подростка и несколько раз в неделю выходить куда-то на ужин » Первым желанием Питера было вырвать глаза Тони за то, что тот назвал Мэй такими словами, но потом это ударило его. Тони не только знает, в каком районе Квинса они живут, но также знает, что Мэй медсестра и что она необычайно привлекательна. Высказывание“Тетя красотка” минуту назад не было плохой шуткой. Он знает о ней. Неважно, как он это сделал; важно то, что он сделает . Он не может рискнуть рассердиться или быть непослушным. Он не может позволить Мэй пострадать. «Я могу попробовать приготовить, сэр.» Губы Тони скручиваются в ухмылке — «Тебе действительно нужно поработать над своей речью ... это еще одна вещь, которой твои ущербные бывшие опекуны не смогли научить тебя. Вместо того, чтобы говорить, что ты можешь попробовать приготовить это, ты должен был сказать, что ты его приготовишь . И тебе лучше убедиться, что он будет достаточно приличным на вкус, иначе ты пострадаешь от последствий.» Естественно еда, которую Питер подает Тони через сорок минут, не похожа на чили кон карне. В своем тревожном состоянии мальчик смешал фарш с фасолью и заправил кетчупом , половиной стакана хлопьев чили и перцем. В то время как мясо было пережарено, странный на вид, слишком острый соус был довольно недоваренным, из-за чего Тони ударил его по лицу и пригрозил запереть его в морозильной камере, если это когда-нибудь повторится— «Что мне теперь есть, а?» «Я-я могу по-пытаться, то есть, я сделаю вам сэндвич. » «Отлично» — шипит Тони с опасным блеском в глазах — «У тебя есть пять минут.» К несчастью Питера, Тони не предлагает ему ничего поесть — «Ты приготовишь это снова позже. И если это даже потом не будет вкусно, то и на ужин ты ничего не получишь .» «Н-но, сэр, я даже не знаю рецепта, я…» «Ты мне этого не сказал. Знаешь, ты мог бы попросить у меня его. »                                                                «В-вы правы, сэр. Это моя вина. Эм, не могли бы вы дать мне, пожалуйста, рецепт?» «Спроси у Романовой. Второй дом справа, с уродливым цветочным горшком у двери.» Он должен спросить рецепт у самого известного в мире убийцы? — « Не могли бы вы…» — начинает Питер, указывая на телефон и ноутбук Тони, но его отпускает мужчина, смотрящий на него еще более угрожающе, чем раньше — « Что ?» Проглотив комок в горле, Питер медленно пятится — «Н-ничего, я-я уже иду.» Примерно секунду мальчик думает сбежать и спрятаться где-нибудь на острове до наступления ночи, ожидая возможности украсть у кого-нибудь телефон и позвать на помощь. Однако он слишком боится последствий в случае неудачи, устрашающее предупреждение Тони прошлой ночью все еще звучит в его ушах. Таким образом, минутой позже он оказывается перед тем, что ,кажется, является дверью Наташи Романовой. Собрав всю свою храбрость, он стучит, пытаясь удержаться на дрожащих ногах. Чего он так боится? Она всегда была немного более доброй к нему, так что ему действительно не следует… Несмотря на его попытки сохранять спокойствие, Питер не может не вздрогнуть, когда Наташа открывает дверь. Очевидно, она ожидала кого-то другого , но только не его — «Ты?Какого хера ты здесь делаешь, малыш?» — Почти отчаянно она оглядывается по всем сторонам, прежде чем снова сосредоточиться на лице мальчика — «Ты сбежал?» Питер всхлипывает от резкого тона — «Н-нет, мэм, ммм…» — … Как он должен называть Тони при ней? Он никогда раньше не говорил о нем в третьем лице… — «М-мистер Старк послал меня сюда, чтобы я попросил вас кое о чем ...» «Он послал тебя сюда?» — Наташа, мягко говоря, настроена довольно скептически — «Ты уверен в этом?" «Да, мэм. Он сказал ... он сказал, что вы сможете сказать мне, как, ммм, готовится чили кон карне.» Несколько секунд женщина в ступоре таращится на него, но затем кипит от ярости— « Что он сказал ? Ладно, а как насчет того, чтобы ты передал ему пойти на хуй и погуглить, если он так сильно хочет поготовить? » Когда Питер понимает, что она вот-вот захлопнет дверь перед его носом, он теряет всю свою скованность — « Пожалуйста, мэм. Он накажет меня, если я снова все испорчу .» Она останавливается, не успевая закрыть дверь, взгляд скользит по синякам на щеке, а затем на следы укусов и засосы на шее мальчика — «Ты вынужден готовить для него?» Питер краснеет— «Д-да, и я, ммм, уже напортачил раньше. У меня будет еще один шанс за ужином, но я не знаю, что делать и какие ингредиенты мне вообще нужны ... » С глубоким вздохом Наташа оглядывается через плечо и снова открывает дверь —«Ладно. Заходи, но не смей ничего трогать.» «Не буду, мэм» — поспешно говорит Питер и входит в дом. Этот не похож на тот, что он делит с Тони; такая же мебель, такой же размер, такой же пол… … Тот, который он делит с Тони? … Они не живут вместе в одном доме; его держат в плену в доме Тони.  Питер следует за женщиной к кухонной стойке, пытаясь не блуждать глазами. Если он увидит, что ее телефон валяется, он может расслабиться, и он не может этого допустить. Наташа берет три книги с кухонной полки и кладет их на стойку перед Питером, прежде чем начать листать страницы —  «Хорошо, вот здесь» — на середине второй книге она переворачивает ее, чтобы Питер мог бегло просмотреть текст рецепта. Ой.  Он действительно испортил все. «Могу я, ммм, одолжить это или вам это нужно?» «Ты можешь взять её. На самом деле, возьми и другие, если тебе понадобится что-нибудь … еще. Просто принеси их завтра или когда сможешь.» «П-правда? Спасибо, мэм, я очень вам благодарен. Следует ли мне , я-я имею в виду, могу ли я ... сделать что-нибудь для вас взамен?» «Сделать что-нибудь для меня? Что например?» «Эээ…ну, я не знаю, например… например…» — Питер ужасно краснеет, когда убийца прищуривается, явно возмущенная возможным смыслом — «Ты серьезно думаешь, что я похожа на Тони?» «Н-нет, мэм,» — хнычет Питер, опуская взгляд — «Совсем н-нет, я-я просто подумал…Извините. Пожалуйста, простите меня, мэм, я не хотел вас оскорбить и-или даже просто подумать, что вы ... что вы бы ... Мне очень жаль.» Когда Наташа делает быстрый шаг, он жмурится и прячет голову, ожидая удара, которого… никогда не будет . Вместо этого женщина глубоко вздыхает. Когда она снова говорит, ее голос на удивление мягкий — «Все… хорошо, тебе не нужно извиняться. Может, тебе стоит пойти, прежде чем Тони ... подумает, почему ты так долго.» «Хорошо. Спасибо вам, мэм. » — с полным облегчением Питер снова поднимает взгляд, чувствуя себя несколько смущенным, увидев ее сочувствующую улыбку. Мальчик быстро хватает книги и поворачивается, чтобы уйти, бормоча странно пронзительное “До свидания, мэм”, но Наташа останавливает его — «На самом деле, ты можешь кое-что сделать для меня.» Его живот сжимается от страха, когда он с тревогой смотрит на нее — «Ч-что, мэм?» «Пожалуйста, перестань называть меня мэм. Зови меня Нат.»