Deprivation of Freedom

Чили кон карне, который Питер подает Тони на ужин, намного вкуснее, чем то, что было на обед. Конечно, это все еще далеко от совершенства, но Тони говорит, что еда приемлема “для начала”. После этого мужчина приказывает ДЖАРВИСу установить соединение между его ноутбуком и телевизором и приказывает Питеру сесть на диван— «Ты когда-нибудь смотрел “Во все тяжкие”?» Питер, который ожидал очередной злой игры или наказания Тони, не может не почувствовать приятное облегчение — «Хм… Н-нет, сэр.» «Он довольно хорош, тебе понравится. Я долго ждал, чтобы наконец найти время пересмотреть его. Позволь мне сказать тебе, что разработка плана ограбления было большим геморроем ... И снова Питер оказывается в битве со своей совестью и любопытством. Следует ли ему узнать об ограблении? Было бы интересно узнать, как они это спланировали и как они вообще попали в банк, но ... ранее сегодня Питер забыл о том, что Тони был его похитителем, насильником и мучителем, просто потому, что он был так глубоко впечатленным тем, что мужчина создает гениальное изобретение и имеет невероятные знания об ИИ. Начать разговор с ним почти так же плохо, как просить Тони доставить ему удовольствие (если не хуже?), и он не может допустить, чтобы это повторилось снова. Поэтому Питер держит рот закрытым, позволяя глазам блуждать по всей комнате. Здесь должны быть динамики и камеры, но где? Ему нужно это понять, иначе у него никогда не будет ни малейшего шанса сбежать – или убить – своего похитителя. К несчастью Тони, у Нетфликс, похоже, сегодня проблемы, поэтому он вынужден снова включить телевизор, в конечном итоге остановившись на фильме про супергероев. Примерно через тридцать минут Тони ложится ближе, кладя руку на бедро Питера. Хотя на нем шорты, кожа мальчика начинает гореть и чесаться от прикосновения, но он не решается оторвать ногу. Как всегда, Питер на самом деле недолго уделял внимание экрану, его мысли снова прикованы к Мэй и его друзьям. Однако становится все труднее выйти из ситуации здесь и сейчас, когда рука Тони движется к его промежности, сжимая его член сквозь ткань. Он боится, что этот человек спросит его, не хочет ли он большего, потому что он не сможет заставить себя снова сдаться, но, к его величайшему облегчению, Тони в конце концов останавливается и приказывает ему принести ему пива. Питер почти быстро подчиняется, с облегчением вставая и избегая прикосновений. Когда он возвращается от холодильника, Тони ерзает на своем месте, меняя позу, чтобы положить босые ноги на колени мальчика—«Сделай мне массаж.» Если бы кто-то спросил Питера две недели назад, хотел ли он когда-нибудь помассировать ступни какого-нибудь зрелого мужика, его, вероятно, вырвало бы, но в этот момент он, честно говоря, предпочел бы делать это до конца своей жизни, чем когда-либо касаться пениса мужчины очередной раз. В чем же реальная разница? Член, ноги ... это все, по сути, плоть и кожа. Ему нужно уже это пережить ... Пока Тони не причиняет ему боль или прикасается к нему, ему не следует жаловаться и следует быть немного благодарным, по крайней мере. По окончании фильма Тони решает, что пора ложиться спать. Почистив зубы еще раз зубной щеткой Тони, Питер входит в спальню и задыхается, не в силах сразу удержаться от дрожи. Кажется, что кондиционер в комнате работает на полную мощность, в результате чего температура упала до 55 градусов по Фаренгейту, согласно термометру. Тони не выглядит удивленным, когда он присоединяется к Питеру несколько секунд спустя. Радостно напевая, мужчина открывает шкаф и достает очень пушистое одеяло, прежде чем бросить его на кровать. Затем он надевает пижаму с длинными рукавами и ложится, закутываясь как в обычное, так и в пушистое одеяло— «Чего ты ждешь? Раздевайся и ложись. Или мне снова надеть на тебя наручники?» «Эм… н-нет, сэр, извините», — говорит Питер и спешит снять одежду. Затем он садится на матрас и вздрагивает, когда его обнаженная кожа касается холодных простыней. Поскольку Тони забрал себе оба одеяла, мальчик уже сильно мерзнет. Осмелится ли он спросить, может ли он снова надеть повседневную одежду? «ДЖАРВИС, выключи свет и следи за Питером. Если он сделает хоть какое-нибудь движение, которого не должен делать, бей тревогу и свяжись с остальными .» «Роджерсом, босс. Спокойной ночи.» Дрожащий мальчик оборачивается, ломая голову и пытаясь понять, что Тони хочет от него. Без сомнения, это одна из его злобных игр, но единственное решение, которое он может придумать, слишком очевидно. Тем не менее, он решает попробовать, потому что как бы отчаянно он ни пытался игнорировать холод и спать, он не может. Это чертовски невыносимо, тем более что кондиционер дует холодным воздухом почти прямо в его сторону. «М-могу я, п-пожалуйста, надеть мою о-о-одежду, с-с-сэр?» — в конце концов спрашивает Питер, стуча зубами, не слишком удивившись, когда Тони отклоняет его просьбу, простым “Нет”—«П-пожалуйста, сэр. Я-я доставлю…доставлю вам удовольствие ... в-взамен.» «Я сказал нет. Н-Е-Т. Нет . Если ты не можешь придумать ничего более оригинального, чтобы попросить меня, боюсь, тебе придется мерзнуть до конца ночи.» Что-то более оригинальное? Что например? —«Э-э-эм…Тогда м-можно мне одно из о-одеял, п-пожалуйста?» «Ты с ума сошел? Холодно, они мне нужны.» Вот дерьмо, Шерлок. Почему-то Питер сомневается, что просьба о пижаме Тони тоже будет правильной; следовательно, остается только один логический вариант. Вариант, который он уже исключил в первую ночь. Конечно, тогда было намного меньше холода, и Питер тогда еще не полностью продал свою душу дьяволу. Но теперь к черту все это. «М-могу ли... лечь под вашими о-одеялами, сэр?» — Несколько секунд Питер ждет, затаив дыхание, пока в конце концов ... «Если ты приблизишься ко мне, может быть. Но будь осторожен, не прикасайся к моей коже, пока немного не согреешься.» Питер нерешительно приближается, пытаясь сдержать слезы, когда Тони приглашающе приподнимает одеяло— «Шевелись, я не хочу замерзнуть.» Собравшись с силами, Питер в конце концов проскользнул под одеяло, испустив тихий вздох облегчения, когда почувствовал, насколько там тепло. И все же он начинает плакать, как только одеяло его плотно облегает, разочаровавшись в себе за то, что позволил Тони выиграть еще один раунд. Сначала они лежали спиной к спине, но как только Питер перестал плакать, Тони перевернулся и подошел опасно близко, покусывая мочку его уха «Потрогай себя.» О Боже. Слезы немедленно возвращаются, но Питер знает, что не может отказать Тони в просьбе .Он спит в постели и должен делать все, что захочет Тони, не сопротивляясь. Это правило. Если он его нарушит, его накажут. Это так просто. Поэтому Питер медленно двигает рукой и обхватывает свой вялый член, неловко двигая им вверх и вниз—« Хороший мальчик,» — снова усмехается Тони, прежде чем схватить Питера за запястье— «Вот, позволь мне сделать это немного влажным, чтобы тебе было проще.» — Подросток съеживается, когда Тони подносит его руку к своему рту и сосет его пальцы один за другим, прежде чем позволить ему продолжить— «Думаю, пора напомнить тебе о правиле, которое я установил во время ограбления… прежде чем кончить, не забудь сначала спросить у меня разрешения.» «Х-хорошо, сэр»— всхлипывает Питер, но в ответ получает еще одну похвалу. Когда мальчик думает, что хуже уже не будет, Тони начинает шептать ему на ухо что-то пошлое, вроде: “Не могу дождаться, чтобы снова засунуть свой член в тебя по самые яйца” или рассказывать ему, как ему хотелось бы вернуть время обратно и заново пережить момент, когда Питер отсосал ему в первый раз. Это занимает некоторое время, но в конце концов Питер начинает тяжело дышать; его голос дрожит, когда он спрашивает Тони, может ли он кончить— «Я так не думаю, шлюха. Еще нет. Во-первых, скажи мне, насколько тебе обычно нравится, когда я прикасаюсь к тебе, и я могу передумать .» Ныряя, Питер заставляет себя отпустить свой член, чтобы случайно не кончить в любом случае, но у Тони другие планы— «Не помню, что я сказал тебе остановиться», — рычит он и кладет руку Питера на то место, где она была, крепко сжимая его пальцы, когда он двигает ею вверх и вниз, вызывая вздох с губ Питера—«Я жду.» После всего, что уже произошло, Питер не думал, что Тони найдет еще больше способов унизить его— «Мн-мне ... мне нравится, когда вы ... когда вы ... прикасаетесь ко мне.» «Сколько?» Питер выгибает спину и всхлипывает, зная, что ему нужно двигаться дальше— «Много, сэр.» «Что тебе нравится больше всего? И будь осторожен с тем, что говоришь, шлюшка.» Думаю, это исключает возможность сказать “когда все заканчивается” ... — «К-когда вы… берете меня в рот, с-сэр.» «Ммм, я понял. Тебе нравится, когда я заставляю тебя стонать и плакать, как маленькую девчонку? » Питер зашел слишком далеко, так что уже ему плевать— «Д-да, обожемой, могу я , пожалуйста ,кончить, с-сэр?» «Еще нет… скажи мне, что еще тебе нравится…» «Я-я не ...Ч-черт, мне-мне нравится, когда вымастурбируетемне, пожалуйста , сэр, позвольтемнекончить!» «Блять, ты такая грязная шлюха, малыш. Ты можешь кончить .» Облегчение охватывает его, когда Питер эякулирует, стреляя спермой по своему животу, простыням и его и Тони руке. Излишне говорить, что ему потом приказали вылизать это. «Ты был таким хорошим мальчиком.»— шепчет Тони ему на ухо после того, как он кончил, вызывая гнев Питера. Почему слово “хороший” так его раздражает? — «Но теперь я хочу, чтобы ты подрочил мне и шептал на ухо какие-нибудь сладкие вещи . Я хочу, чтобы ты сказал мне , что именно ты хотел бы, чтобы я сделал с тобой в следующий раз .» Это слишком много. Снова рыдая, Питер теряет барьеры и начинает умолять— «П-пожалуйста, сэр, не-не заставляйте меня делать это, я-я хочу быть… быть хорошим, но я не могу… я не могу…» «Ты отказываешь мне, шлюха? Неужели мне действительно нужно взять то, что я хочу, и запереть тебя в морозильнике на всю ночь? » «Н-нет, я хочу удовлетворить вас, но б-без слов, пожалуйста!» «Ты уже сказал мне, что тебе нравится, насколько сложно вдаться в подробности и описать мне это? Если, конечно, ты снова не солгал мне и не притворялся ...» Хотя они оба явно знают, что Питер притворяется, мальчик все еще отрицает это — «Н-нет, я не ...» «Тогда заставь меня поверить в твои слова. Начинай. » Очевидно, что Тони хочет услышать, как он говорит все эти вещи, только чтобы проникнуть в голову Питеру и в конечном итоге заставить его поверить в это самому , но у него нет выбора. Он просто ... должен подчиниться, покончить с этим и помнить, что он вынужден это сделать. Вынужденный и сильно униженный, Питер разворачивается и начинает дрочить Тони. Он пытается вспомнить, что ему “нравится” в его презренном теле, и пытается описать это как можно подробнее, говоря в основном о языке Тони и руках на своем члене и яйцах. Очевидно, Тони хочет, чтобы он говорил и о пальцах, но Питер заставляет себя говорить только о стимуляции его простаты, опуская всю “толчковую” часть. Когда все закончилось, Питер с облегчением вздыхает и еще раз облизывает пальцы, прежде чем повернуться, намереваясь заплакать и уснуть. Ему почти хотелось, чтобы Тони трахнул его, вместо того, чтобы заставлять его делать это , потому что, хотя это было бы физически больнее, это не было бы так унизительно. Он вздрагивает, когда чувствует пальцы Тони на своей щеке, но на этот раз они не причиняют ему боли. И Вместо этого они медленно и нежно ласкают его заплаканную кожу—«Знаешь, Питер , я могу сделать тебе хорошо , чтобы ты был счастливым . Мне не пришлось бы обижать или унижать тебя, если бы ты просто… в конечном счете и всем сердцем принял свое место в этом мире. Хочешь верь, хочешь нет, но я могу вести себя хорошо с тобой. Мои друзья там ... эти люди – моя семья. Большинство из них умерло бы за меня так же, как я умру за них. Тебе решать, хочешь ли ты плакать перед сном каждый день всю оставшуюся жизнь или хочешь извлечь из этого максимум удовольствия и наслаждаться всем, что я готов тебе дать .» С этими словами Тони убирает руку и поворачивается. Его слова звучат в голове Питера, как пластинка, когда он отчаянно пытается заснуть и сбежать от реальности. Он не может допустить, чтобы слова Тони дошли до него, он не может полностью отказаться от себя, он не может разочаровывать всех, кто ему небезразличен, он не может ... он не может ... Все болит. Костюм, который Тони разработал для него, поврежден, и на лице Питера кровь, но это не имеет значения ... Больше ничего не имеет значения. Его глаза наполняются слезами, когда он становится на колени перед Тони, пытаясь игнорировать серьезные ожоги на его лице, руке, костюме и теле— «Эй, мистер Старк. В-вы меня слышите? Это П-Питер… »— Тони слабо поворачивает голову, глядя на Питера пустыми глазами— «Эй… мы победили, сэр. Мы победили, вы сделали это, сэр, вы сделали это ... » Питер заливается слезами, когда понимает, что Тони больше не видит и не слышит его. Он зашел слишком далеко ... он отдал свою жизнь, чтобы спасти мир. Чтобы спасти своих друзей и спасти - его —«Простите ... Т-Тони ...» — Кто-то оттаскивает его от умирающего, и взгляд Питера размывается. Последнее, что он слышит, – это голос ДЖАРВИСа, говорящий— «Жизненные показатели на критическом уровне.» — прежде чем его ноги подкашиваются. Он падает ... падает, пока ... Питер просыпается, его сердце бешено колотится, щеки мокрые от слез. Ему нужно несколько секунд, чтобы понять, что он не на поле битвы, он не супергерой, а Тони… Тони не хороший парень, и он определенно не жертвовал собой, чтобы спасти мир. Нет, он очень даже жив и так близок к Питеру, что тот чувствует теплое дыхание этого человека на своем лбу, несомненно, следствие того, что оба мужчины повернулись во сне, лицом друг к другу. Хотя мысль о том, что Тони умирает ужасной смертью, нисколько не расстраивает, глупое подсознание Питера, кажется, настолько переполнено чувством вины и стыда за все, что произошло за последние несколько дней (и особенно сегодня), что оно создало его мучительные мысли, превратившиеся в дерьмовый кошмар. Просмотр этого дурацкого фильма о супергероях тоже не помог. Теперь под одеялом неприятно жарко; от температуры и от постоянно дышащего Тони , Питера тошнит. К его облегчению, кондиционер, похоже, перестал работать, поэтому Питер осторожно приподнимает одеяла и скользит как можно дальше от Тони, прежде чем снова заснуть.