Never alone

Линия разрыва на фотографии такая же неровная и причудливая как линия его сердцебиения. Вот только Мицуба бы предпочел, чтобы его сердце окончательно перестало биться. «А почему я вообще об этом думаю?» – одергивает себя он и с еще большим остервенением рвет совместный снимок. Звуки рвущейся плотной бумаги, неприятные, громкие, резкие, заглушают умоляющий робкий голос здравого смысла: такие мелкие кусочки склеить уже будет невозможно. «Это же он перестал со мной общаться» – что-то внутри мальчика все равно хочет, чтобы победу над гневным «ну и ладно» одержало тихое «мы бы сходили туда еще раз». В отвратительных звуках рвущейся бумаги Мицуба пытается услышать прекрасные звуки моря. Он тогда даже не мог придумать как обозвать Минамото, который чуть не утопил его фотоаппарат. Еще и пленку на всякую ерунду потратил. Линия разрыва на фотографии такая же неровная и причудливая как синие волны. Вот только Мицуба совершенно не может вспомнить, каким на самом деле было море в тот день. Единственное четкое воспоминание: у Минамото унесло кроссовки, стоявшие на камне, торчащем из воды. Подросток заверил, что «они точно никуда не денутся», а он, Мицуба, над этим потом долго смеялся. «Вот именно, я тогда домой бегал за кроссовками, хватит и этого» – Мицуба сидит на полу и неосознанно придвигает пальцами кусочки ближе друг к другу. Он уже собрал лицо одноклассника почти полностью. Нужно смять и выбросить. Смять и выбросить эту фотографию. «Ведь ее же я сделал» – Мицуба уже откровенно уговаривает себя быть эгоистом, смотря в огромные голубые глаза на фотографии. В эти глаза поместилось солнце. Мицуба сидит на полу, мечтая о том, чтобы его сердце перестало биться.