Они наши враги

Бояться стоит не смерти, а того, что так и не начал жить

Марк Аврелий

      Когда-то очень давно я слышал или прочёл утверждение, что смерть это не конец человеческого пути, а лишь новое начало. Тогда ничего кроме фырканья и закатывания глаз у меня эта фраза не вызвала, скорее напомнила мантру для утешения находящихся на пороге забвения людей. Довольно иронично, что именно она всплыла сейчас в разуме, бьющемся в агонии.       За секунды пролетали воспоминания моих былых дней: тяжёлые дни в школе, нищета и алкоголизм отца, и вызываемые ими бесконечные насмешки и оскорбления. В четырнадцать мне пришлось устроиться на первую подработку, чтобы хоть немного помочь матери, вкалывающей в две смены ради вещей первой необходимости и еды. Ну почему, почему она не развелась с этим отбросом?       Друзей, или хотя бы чего-то похожего на них, не имелось даже в теории, ведь подработки и учёба забирали всё свободное время, а иногда и сон. Жалел ли я об этом? Да не особо, всё же понимал, что выбор невелик: продолжать жить в нищете, или сделать решительный шаг и выбраться из неё. Любой из этих вариантов не предполагал наличия друзей или отношений с девушками. О чём и говорить, если даже с матерью я виделся очень и очень редко.       Зато с так называемым отцом — постоянно. Скольких усилий мне стоило ни разу не попытаться зарезать этого урода в ответ на его порывы отнять у меня деньги для продолжения пьянки. Сейчас-то я понимаю, что не смог бы и руку на гада поднять из-за спрятанной в глубине души веры в то, что он образумится, бросит пить, найдёт работу, и мы заживём как все.       Резкий кашель с кровью прервал воспоминания, заставляя вновь вернуться в грустную реальность, в которой я, сбитый машиной, бессильно валялся посреди дороги. Да, вот так банально может закончиться жизнь... Что это, судьба, или просто стечение обстоятельств? Собственно, уже не особо-то и важно...       Взглядом скользнул по ночному городу, который сейчас больше напоминал мазок подслеповатого художника. Сразу вспомнилась однокомнатка на окраине, которую я уже присмотрел, но ещё не успел снять. Да я вообще много чего не успел, даже колледж не закончил! Не хватило всего полгода до защиты диплома! От обиды хотелось расплакаться, но сил хватало только на рваные вдохи, которые топили сознание в боли.       "Наверное рёбра сломаны" – промелькнула в голове слабая мысль. Веки опустились, не выдержав груза усталости и боли. В затухающем разуме осталось только желание, чтобы всё закончилось побыстрее... ***       Подавляя своей бесконечной глубиной и заставляя паниковать, всюду царила пустота. Я пытался дёргаться, кричать, сделать хоть что-нибудь, но никакие старания не могли потревожить тишину вокруг, словно и нету меня вовсе. Неужели это и есть смерть? До конца времён томиться в пустоте?!       Паника накатила с новой силой, погружая меня в самый настоящий ужас. Лучше бы я просто откинулся на той ебучей дороге, чем вот это вот всё! – Так я и так откинулся, – сказал я вслух, – О, я всё же могу говорить? – облегчение стало медленно вытеснять панику.       Слова эхом и рябью прошлись по тьме. И как я вообще это увидел? – Я могу думать, говорить, – неровным от волнения голосом прошептал я, ещё раз убеждаясь, – А значит существую.       Громогласный смех сотряс пустоту, заставив её пойти трещинами, сквозь которые можно было увидеть ослепляющий белый свет. По моему несуществующему телу пошли мурашки, а волосы встали дыбом от испуга. От громкости захотелось зажать уши руками. – Какие забавные мысли, – тишина вновь была нарушена, – Приятно иметь дело со сколько-то разумным смертным.       Голос стал куда тише, но, казалось, въедался в самую мою суть. Было страшно. Будь на мне штаны, уверен, они бы давно намокли. Я умер, потом оказываюсь тут и со мной кто-то хочет вести диалог. Плюньте в меня, если бы сами не обосрались от ужаса. – Хватит так трястись, – нечто усмехнулось, – не буду же я тебя убивать, правда?       И снова смех. Хотя шутка неплоха, признаю. – Будут предположения, кто я?       Я умер, попал непонятно куда, и кто-то пытается со мной говорить. Конечно, первым делом подумалось о боге. Но разве он таким образом встречает умерших? Это больше в стиле дьявола... Но я не припомню, чтобы настолько нагрешил. Или там достаточно не держать пост, чтобы попасть в ад? Блять! Если бы я только знал, что знания о религии мне могут пригодиться... – Впрочем, ещё никто не давал правильного ответа, – существо, кажется, разочарованно выдохнуло, – Неважно. Я предлагаю тебе сделку, от которой у тебя не выйдет отказаться.       Ну пиздец. Что хуже: бесконечно висеть здесь или заключить контракт с... с чем-то?       Теорема Эскобара в чистом виде. – Что я должен буду сделать? – и всё же бесконечно находиться в пустоте прельщает куда меньше. – О, да ничего особенного. Выжить по большей части, – создалось ощущение, что это нечто махнуло рукой, – Ну и убить парочку людей, когда придёт время.       Убить людей? Но я не убийца! Драться приходилось много, да, но убивать... – Как ты понимаешь, от предложения отказаться не выйдет. Да и там, где ты окажешься, убивать придётся много и не только людей. – Окажусь? – Ага, я дам тебе шанс в обмен на добровольное сотрудничество. Более того, я одарю тебя, – непонятный хруст раздался в пустоте, после чего всё стало рушиться. – Одаришь? Чем? – я старался перекричать грохот. – Сам узнаешь... И не разочаруй меня, ибо есть вещи куда страшнее смерти. – Под оглушительный грохот меня начало затягивать куда-то.       Может, просто умереть было бы не так уж и плохо? ***       Где-то вдали прогремел гром, будто включая мой мозг и вынуждая начать работать. Медленно приходили ощущения со всего тела и боли в нём же. "Я жив!" – истеричная мысль билась по углам разума. А потом пришли воспоминания о смерти, о разговоре с "богом". Я мысленно рассмеялся. Чего только не придумает мозг от безделья. Видимо, кто-то вызвал скорую и меня увезли в больницу, где я каким-то чудом выкарабкался. Мне конечно приходилось читать про всяких попаданцев, но ведь это просто выдумки, не более.       Я застонал, пытаясь открыть глаза, но с первого раза не вышло. Только почуствовал ноющую боль в затылке.       Со второй попытки всё же получилось, но окружение было таким неясным, словно я смотрел сквозь метры мутной воды. Пришлось сидеть и ожидать, пока глаза найдут фокус.       Скрип открывающейся двери заставил меня повернуть голову. Взгляд наконец прояснился, и перед моим взором предстал высокий, крепкий мужчина, одетый в странную одежду и держащий деревянное ведро. Он несколько секунд смотрел на меня, а потом крикнул за спину. – Гуда! Он очнулся!       Мужчина сразу же бросился меня обнимать, а я с неверием осматривал окружение. "Блять, это вообще не больница!" – мысленно прокричал я, осматривая деревянные стены, скудную мебель, шкуры, под которыми я лежал, и одежду мужчины.       Послышался быстрый топот, после чего в комнату буквально влетела женщина лет тридцати, с тёмными волосами и блестящими глазами цвета мха, одетая в тёмно-синее платье. – Альрик, ты сейчас задушишь его! Отойди, – мужчина с неохотой подчинился, а после ко мне подошла уже она, – Сынок, как ты себя чувствуешь?       Хотелось материться, используя всю силу могучего и великого русского языка. И внезапно я понял, что эти люди говорили не на нём, хотя слова мне были так же понятны, как родные. Однако ничего больше из этой жизни я не помнил. То есть, вообще ничего. – Я ничего не помню, – решил я озвучить свои мысли.       Эти двое переглянулись, ища поддержку друг у друга. – А я говорила тебе, что рано ему было встречать налёты вместе со взрослыми, – сказала Гуда, но без упрёка, скорее как факт, – Да и ещё этот треклятый Иккинг, дракон бы его пожрал.       Иккинг? Дракон? Не-не-не, в такие совпадения я не верю. Я попал в Как приручить дракона?! Туда, где драконы постоянно убивают людей, где люди постоянно убивают людей, а иногда и стихия желает вкусить смерть человека?! Хотя стоп. Это же мультик. Не придётся же мне в выдуманном мире для детей наблюдать бесконечные смерти? – Наш мальчик спас сына Вождя, – мужчина вытянулся во весь рост, – Да и ему уже четырнадцать! Не всю же жизнь ему прятаться от опасностей!       Я украдкой посмотрел на себя. Да, действительно ребенок, причём довольно тощий. В прошлой жизни я в этом возрасте был куда больше, но здесь, полагаю, повлияли более суровые условия жизни у викингов. – Да кто только не спасал этого неугомонного мальчишку, – пробурчала женщина, – Сынок, ты вообще ничего не помнишь?       Я с трудом удержался от того, чтобы не закатить глаза на этот вопрос. – Вообще.       Гуда начала жевать губы, сдерживая себя от слёз. Альрик же пару минут поглядел в окно, а затем повернулся к нам. – Говорить может, значит уже не прикормка для дракона, – лёгкая улыбка прорезалась на лице мужчины, – Остальное наверстаем, верно?       Я только кивнул. О да, информации мне понадобится много, ибо я помню только основные события фильмов и самую каплю из сериалов. Хочется надеяться, что всё пойдёт по известному пути, и мне не придется выживать в извращённой версии мультфильма.