Без шансов

Юнги

— Значит, он знает…       Когда утром меня разбудил звонок хёна, я сразу же почувствовал, что он звонит не просто поболтать и всё-таки до последнего надеялся на то, что предчувствие меня подведёт и всё будет хорошо, но видимо судьба решила, что я слишком расслабился. Хотя, можно ли говорить о каком-либо расслаблении в моей ситуации? Последние два года казались каким-то сюрром и меня не покидало ощущение, что я проживаю украденную жизнь. — Я не говорил ему, на свадьбу какого именно друга я еду, но знаешь с ним была одна девица, она мне сразу не понравилась и очевидно она работает на Чве, поэтому думаю, что она выложила всё Гуку в тот же вечер после их отъезда. — Понятно…       Я правда не знал, что ещё мне сказать и как реагировать на слова друга. Любое упоминание о Чонгуке приносило боль и в нашей с Милой жизни стало нормой не говорить о нём вслух. Конечно, так было не с самого начала, первые месяцы Мила сходила с ума и всё то время, что мы прожили в том домике в лесу она медленно сходила с ума. Когда Аризу позвонила нам и сказала, что мы свободны и можем уезжать куда захотим, я сначала сильно растерялся, ведь на протяжении шести лет я только делал, что постоянно куда-то сбегал, а тут мне просто сказали, что бежать больше не нужно. Тогда из оцепенения меня вывела именно Мила, она предложила не возвращаться ни в Пусан, ни в Сеул и мы как-то оказались в моём родном городке. Тогда нам было странно вновь оказаться в Корее, ведь нас не было в родной стране почти год, но постепенно жизнь налаживалась, но ощущение того, что мы просто закрываем глаза на проблему — никуда не делось.       Чве по прежнему был жив, а Чонгук был у него. Перед тем, как мы с Милой и Джином вернулись в Корею, мы собрались всей нашей компанией в месте куда нас позвала Аризу и обговорили всё. Женщина была сильно ослаблена и потеряла почти всех своих людей и семейный особняк, ей было нужно время на то, чтобы вновь собраться с силами. Теперь её ненависть к когда-то любимому мужчине возросла до небес и я был уверен в том, что она не оставит всё так просто. Тем не менее, нам всем она запретила вмешиваться во благо Чонгука, ведь мы все могли навредить ему. Аризу знала гораздо больше, чем рассказала нам, в этом я был уверен, но никто из нас не стал давить. Наверное, мы все слишком устали. Из того, что она нам рассказала мы узнали, что теперь Чонгук работает на своего отца и Аризу уверила нас в том, что с ним всё будет в порядке до тех пор, пока мы не будем лезть к нему и подвергать опасности. Никто из нас не был глупым и мы понимали, что мы лёгкая мишень и раз уж отец друга решил оставить нас в покое, то лучше пока не рыпаться и ждать новостей от Аризу. Так и прошло два года. — Он бы всё равно узнал рано или поздно, я и не собирался скрывать это от него. Ты же сам знаешь, что я не мог ему сказать и даже просто связаться с ним. Это небезопасно ни для кого из нас. — Я знаю и ты знаешь, что я тебя не виню. — Но ты осуждаешь, — спокойно вынес я вердикт.       Если честно, меня осуждали все, хоть никто и не говорил этого прямо. Для Тэхёна и Хосока вообще стала шоком новость о том, что мы с Милой вместе, а когда они получили приглашения на свадьбу, то даже не смогли искренне изобразить радость. Это больно кололо где-то внутри, но я старался не показывать этого друзьям. Им всем было тяжело, Тэхён вообще очень сильно изменился и последние два года отдался путешествиям. Он так и не смог смириться со смертью лучшего друга и всё ещё не мог спокойно смотреть на Милу. Хотя, приглашение на свадьбу он всё-таки принял, за что я был ему бесконечно благодарен. — Юнги, ты и сам всё знаешь. — Я знаю, но не понимаю. — Давай мы не будем сейчас начинать этот разговор… — Нет, почему же? Давай поговорим! Почему я не заслуживаю право на счастье? Я не заставлял Милу, не принуждал, это было наше общее желание, так почему я не могу просто получить поддержку от самых близких для меня людей? — Ты ведь знаешь, что Чонгук любит её. — И я тоже. Я тоже люблю её и любил все эти годы. Так чем я хуже него?       Я понимал, что этот разговор нужно сворачивать, потому что я начинал говорить грубые вещи. Я не хотел, чтобы они казались таковыми, но так уж получалось. Для меня ничего не изменилось, я всё так же любил Чонгука и относился к нему как к младшему брату, но в какой-то момент я устал быть просто любящим старшим братом. Находясь двадцать четыре часа в сутки рядом с любимой женщиной, я устал бороться с самим собой и отталкивать её от себя. В какой-то момент я просто остановился и сказал себе «какого чёрта?». Если честно, первый шаг к началу наших отношений сделала именно Мила, но я никогда не рассказывал об этом друзьям и не собирался. — Прости меня хён, наверное я ещё не проснулся окончательно. — Нет, это ты прости меня, — друг тяжело выдохнул и я представил, как он жмурится и трёт виски. — Я правда рад за тебя Юнги, рад за вас. Я просто не могу отделаться от чувства, что мы все бросили его. — Да, я тоже.       Я бы хотел добавить что-то ещё, но неожиданно почувствовал как ко мне сзади подошли и следом тонкие руки обвились вокруг моей талии. Если честно, в такие моменты как этот я чувствовал себя самым счастливым человеком во вселенной. Разве мог я когда-либо представить, что любимая мною женщина будет прижиматься ко мне со спины и сонно потираться своим маленьким носиком о мою шею? — С кем разговариваешь? — С Джин хёном. — О, — девушка привстаёт на носочки и наклоняется ближе к телефону у моего уха. — Привет, Джин! — Ладно, я так понимаю, что сонное царство проснулось, — со смешком выдаёт друг и я не могу сдержать смешок в ответ. — Передавай своей невесте привет, увидимся на вашей свадьбе. — Хорошо, пока хён.       Я прощаюсь с другом и развернувшись в объятиях Милы, крепко прижимаю девушку к себе и зарываюсь носом в её волосы. — Джин тоже передал тебе привет, — пальцы девушки смыкаются на моей пояснице, а я не могу оторваться от её волос. — Господи, почему ты так вкусно пахнешь? — Я всего лишь Мила, но если тебе так нравится, то можешь называть меня «Господи», — хихикает девушка и я прикусываю её мочку, в ответ на это она заливается ещё пуще прежнего и кое-как вывернувшись из моих объятий, направляется в сторону ванной комнаты. — Мне нужно принять душ и я буду благодарна, если ты сваришь нам кофе. — А как же твоё любимое: «Мин, чёртов, Юнги, прекращай пить эту гадость»? — со смешком спрашиваю я, но в ответ получаю лишь забавное подмигивание и покачав головой ухожу на кухню выполнять приказ моей королевы.       Пока я возился с кофе и делал нам лёгкий завтрак состоящий из бутербродов и каши, мои мысли были далеко отсюда. С Милой мне всё чаще не удавалось стереть глупую улыбку с лица, да я если честно и не старался уже. Мне всё ещё с трудом верилось в то, что я могу в любой момент коснуться кожи девушки, могу целовать её, кусать и заниматься с ней любовью. У меня бы язык не повернулся назвать это просто «сексом», потому что я именно любил эту девушку и её тело и был готов боготворить всё, что было с ней связанно. Напоминание о Чонгуке и о том, что моё счастье является «краденным», немного вернуло меня в реальный серый мир, но я не хотел позволять мыслям о плохом завладеть моим сознанием и разрушить тот хрупкий мир который царил в наших с Милой жизнях сейчас. Когда девушка возвращается, то подходит к ко мне и оставив лёгкий поцелуй на моей щеке, забирает свой кофе и садится за стол, закидывая ноги на второй стул, куда чуть позже опускаюсь я и кладу ноги девушки на свои. Это было нашей своеобразной традицией. Мила как бы «занимала» место для меня, а потом я приходил и клал её ноги на себя. Может и глупо, но мы от этого не становились менее счастливыми. — Ты чего так рано встала? Между прочим, один из плюсов работы из дома в том, что ты можешь спать до обеда.       Девушка на это пожала плечами и прежде чем ответить, запихнула половину бутерброда себе в рот, я на это лишь усмехнулся, так как уже давно привык к тому, что дома она порой превращалась в маленького поросёнка. — Ты встал с кровати и мне стало холодно, а так как холод я ненавижу, то быстро проснулась и пошла за тобой. — Женщина, ты что творишь? — я в притворном возмущении хватаюсь за сердце, а Мила забавно хмурит брови смотря на тот цирк, который я тут устроил. — Если продолжишь говорить такие милые вещи с самого утра, то моё старческое сердце не выдержит и я умру раньше времени.       Девушка недовольно закатывает глаза и несильно бьёт меня по коленке, а я притягиваю её за талию к себе и оставляю смачный поцелуй на её губах покрытых майонезом. — Ты что творишь? Я же ем! — возмущается девушка и я отпускаю её. Она ещё какое-то время смиряет меня строгим взглядом, но когда понимает, что я больше не собираюсь мешать ей есть, то расслабляется и возвращает всё своё внимание к завтраку. — Не прибедняйся, Юни, тебе только пару месяцев назад исполнилось тридцать. — Уже тридцать, а тебе только недавно стукнуло двадцать четыре. Да я же старик, того и гляди рассыплюсь под тобой.       Мы ещё какое-то время продолжаем перешучиваться и методично поглощать завтрак, но всему хорошему приходит конец рано или поздно. Когда все тарелки и чашки оказываются пусты, Мила вызывается помыть посуду и это несмотря на то, что я вообще-то купил ей посудомоечную машину, которой она так и не научилась пользоваться и вообще смотрела на это чудо техники с явным подозрением. — А чего Джин с самого утра звонил? Снова предлагал работать в его компании? — спрашивает девушка, даже не повернувшись в мою сторону и продолжая мыть посуду.       Её вопрос был совершенно обычным и не должен был вызвать во мне паники, но он вызвал, просто потому, что я обязан был рассказать ей об истинной причине звонка Джина. Когда мы оговаривали список приглашённых на свадьбу я видел, как Мила зависла над именем Аризу. Да, мы пригласили маму Чонгука и хоть она и отказалась от приглашение, объяснив, что ей очень опасно показываться в Корее, она пообещала передать нам подарок. Я не был идиотом и мне было не сложно догадаться о ком именно думала моя невеста, когда вычёркивала имя Аризу. Мы никак не могли связаться с Чонгуком и конечно же не могли пригласить его, но это не значит, что нас не посещали эти мысли. Мы поговорили об этом лишь единожды и оба тогда пришли к выводу о том, что почему-то чувствуем себя виноватыми перед ним. Мила тогда уверила меня в том, что эта вина никак не относится к её чувствам, просто ей не нравилось, что о нашей свадьбе он узнает уже постфактум. Я был полностью с ней согласен, но сделать ничего не мог. И вот сейчас я должен сказать ей о том, что Чонгук знает и я не знаю как девушка отнесётся к этому. Мы оба вроде как примирились с тем фактом, что эта свадьба пройдёт у него за спиной, а теперь получается, что она пройдёт перед его носом, но он не приглашён. — Ты же знаешь, что я не горю желанием переезжать в Сеул. Мы кажется уже обсуждали это когда я спрашивал у тебя не хочешь ли ты вернуться в штат журналистов в свою газету. — Я помню, милый и я не врала тебе когда говорила, что не хочу возвращаться в офис. Мне кажется, что я переросла ту должность и журналистом из дома мне нравится работать гораздо больше, сейчас у меня полная свобода в самовыражении и я могу писать на те темы, которые меня действительно интересуют. К тому же, дочке Хвасы хоть скоро и исполнится три года, но подруга не торопится пока что выходить на работу, а мне там без неё будет попросту скучно. Я так и не смогла влиться в рабочий коллектив. — Просто они идиоты и не понимают какое счастье просрали, — резюмирую я и трусливо надеюсь на то, что мы не вернёмся к теме звонка от Джина. — Не может быть такого, чтобы все вокруг были идиотами, — мягко замечает Мила и я в очередной раз поражаюсь её доброте. Она сохранилась в девушке даже после всего того, что она пережила. — Просто я не общительная и всегда знала, что мне с трудом будет даваться работа в коллективе. Ладно, так что там с Джином? Он же говорил тебе, что ты тоже можешь работать из дома. Тогда мы могли бы проводить вместе больше времени и тебе бы не пришлось почти сутками торчать в офисе.       И это была чистая правда, я сам был в шоке от того, что сейчас работаю в офисе менеджером по продажам и меня всё устраивает. Раньше я считал такую жизнь убогой, но сейчас моё мнение изменилось. Я неплохо зарабатываю и такая работа позволяет мне с уверенностью смотреть в будущее и я точно знаю, что смогу потянуть на себе семью. Это сейчас нас с Милой двое, но однажды у нас будут дети и вообще-то у меня есть сестра. Аризу сказала мне, что Лиса сейчас в безопасности за границей и хоть меня нихрена не устраивает тот факт, что мне не дают увидится с сестрой, если Аризу говорит что она не будет в безопасности в Корее до тех пор, пока жив Чве, значит я буду доверять ей и просто ждать того дня, когда вся моя семья будет в сборе. — Он звонил не по поводу работы, — я собираюсь мысленно с силами и выпаливаю на одном дыхании. — Он звонил чтобы сказать, что виделся с Чонгуком и он скорее всего знает о нашей свадьбе.       Я вижу как руки девушки замирают и вся её поза выдаёт её напряжение, но проходит пару мгновений и девушка продолжает мыть посуду как ни в чём не бывало. — И как он? — я понимаю, что девушка рада тому факту, что стоит ко мне спиной и я не могу видеть её выражения лица и если честно, я и сам сейчас этому рад. — Он не говорил, как я понял, Чонгук был не один и у Джина не было нормальной возможности пообщаться с ним. — Но что-то же он должен был узнать? — голос девушки срывается на последнем вздохе и в итоге она выключает воду и опускает голову вниз, оперевшись обоими ладонями об раковину.       Мне больно видеть Милу такой и поэтому я, наплевав на возможную агрессию со стороны девушки подхожу к ней сзади и аккуратно приобнимаю за талию, положив подбородок ей на плечо. — Он жив и здоров, его не держат в наручниках и Джин сказал, что он теперь носит костюмы. Я не говорю о том, что он в порядке, но он сильный мужчина и я уверен в том, что он не сломается. А когда будет нужно, мы будем рядом с ним.       Девушка постепенно расслабляется в моих объятиях, а потом и вовсе поворачивается ко мне лицом. — Прости меня, я знаю, что тебе больно говорить обо всём этом и я не хочу чтобы ты думал, что увидев его я брошу тебя и кинусь к нему в объятия. — Я и не собирался так думать, — отвечаю я с нежной улыбкой и оставляю на губах девушки лёгкий поцелуй. — Вот и не думай, — Мила тычет мне кулачком в грудь и улыбается, но я вижу, что эта улыбка фальшивая и на её ресницах подрагивают слёзы. — Я люблю тебя, — шепчу я аккуратно и девушка цепляется своими пальчиками за мою футболку как за спасательный круг. — Я люблю тебя и я готов повторять это тысячи раз. — Юнги… — Тшш, — я оставляю ещё один поцелуй, но в этот раз на кончике носа девушки. — Мне не нужны эти слова от тебя, если ты пока не готова их произнести. Мне достаточно твоих поступков, они говорят за тебя гораздо больше, чем могли бы сказать слова.       Мы стоим так какое-то время, но вскоре я отпускаю девушку из объятий и прошу её пойти отдохнуть, она соглашается и уходит в сторону спальни. Я прекрасно понимаю, что она не ляжет спать, потому что Мила из тех людей кто проснувшись один раз, уже не смогут уснуть в течении дня, но я так же понимал, что ей нужно время побыть одной. Она любила Чонгука слишком долго и я знаю, что любит до сих пор, пусть эта любовь и стала более блёклой, ведь любая любовь постепенно погибает, если её не подпитывать. Мне и самому нужно многое обдумать и вообще-то я рад тому, что сегодня у меня выходной, потому что мне совсем не хочется оставлять девушку одну и через пару часов я собираюсь наведаться к ней и пригласить сходить куда-нибудь вместе. Она права, из-за моей работы мы стали реже проводить время вместе и это совсем не дело, ведь мы ещё даже не поженились, а уже ведём себя как женатики пробывшие в браке лет тридцать.       Только я устраивать поудобнее на диване и собираюсь начать читать книгу которую откладывал уже пару месяцев, как мне на телефон приходит смс сообщение с незнакомого номера. «Привет хён, ещё не забыл меня? Это твой младший тонсэн — Чонгук. Хотел спросить, у тебя найдётся три лишних приглашения на свадьбу?»