Без шансов

- Чонгук~а, давай просыпайся. - Слушай своего хёна, ты уже слишком долго спишь. - Чонгук! Серьёзно, поднимай свой зад, пока я тебе пинка не дал!       Кто-то усиленно тряс меня за плечо, но мне было так хорошо и спокойно, что просыпаться совсем не хотелось, но у тех кто меня будил очевидно были свои планы. - Какого хрена вам надо? - недовольно стону я и переворачиваюсь на живот, надеясь на то, что друзья отвалят от меня.       Маленький хён впрочем со мной абсолютно не согласен и выражает это очень своеобразно. Чимин забирается на меня верхом и сильно щипает за зад, из-за чего я мигом взъерошиваюсь и пытаюсь скинуть друга с себя, но у этого "коротышки" слишком сильные ноги. - Я понял! Я встаю, только слезть с меня, Чимин! - Ты совсем не умеешь уважать старших, мелкий поганец! - говорит Чимин и начинает меня щекотать.       Я это терпеть не могу, потому что рёбра всегда были одной из самых чувствительных частей моего тела. Поэтому, если бы не Намджун хён стащивший Чимина практически за шкирку с меня, то я вероятнее всего умер бы на диване в нашей берлоге. - Спасибо, хён, - благодарно улыбаюсь я другу, когда Чимин повержено садится в кресло и я наконец-то могу спокойно встать. - Чем планируешь заниматься сегодня? - спрашивает у меня Намджун и садится на нагретый мною диван. - Я был удивлён когда обнаружил тебя спящим днём на диване. Тебя обычно и ночью то не заставишь лечь. - Я вроде как, читал, - пожимаю я плечами и показываю на книгу валяющуюся на полу, хён сразу же её поднимает и подносит ближе к лицу, поправляя на носу очки. - Чонгук~а, это похвально, что ты решил провести время с пользой и почитать, но зачем ты взял именно эту книгу? Она довольно сложна для восприятия и нет ничего удивительного в том, что ты в итоге заснул. - Она нравится Миле, - пожимаю я плечами. - Ты хочешь мне сказать, что будешь читать и смотреть всё, что нравится твоей девушке? - ухмыляется Чимин и взяв пульт от телевизора, включает его. - Наш малыш и правда влюбился. - Я не имею ничего против такой любви, если она так положительно влияет на Чонгука, - с улыбкой подмечает Намджун и открывает книгу на первой странице. - Мне казалось, что ты уже читал эту книгу, хён, - не знаю почему, но меня как будто магнитом тянет к друзьям и не хочется отходить от них даже на то небольшое расстояние, которое отделяет кухню от гостиной в нашей берлоге, поэтому я сажусь обратно на диван и поджимаю ноги под себя, оказываясь сбоку от Намджуна. - Читал, - согласно кивает он, а потом переводит взгляд своих умных глаз на меня. - Но знаешь, в хорошей книге ты будешь находить что-то новое и полезное каждый раз, когда будешь садится перечитывать её.       Намджун возвращается к чтению, а я перевожу взгляд на Чимина который смотрит телевизор и улыбается каким-то глупым шуткам в не менее глупом тв-шоу. У меня возникает какое-то странное чувство нереальности происходящего, как будто это всё не больше, чем просто сон, игра моего воображения. Мне почему-то начинает казаться, что всё вокруг слишком неестественно яркое и какое-то искусственное, как будто я нахожусь среди декораций к телешоу. - Чимин хён? - Да, Гуки? - друг поворачивает голову ко мне и дарит ласковую улыбку. - Сколько мне лет? - Намджун, проверь его лоб, у него нет температуры? - усмехается Чимин и вопреки своим словам сам подходит ко мне и прикладывает ладонь ко лбу, при этом забавно хмурясь. - Хм, нет, температуры нет. - Я серьёзно, - убирая руку друга, говорю я. - Что за глупый вопрос? - отвечает вместо Чимина, Намджун. - Тебе девятнадцать, Чонгук.       Я слышу эту цифру и не верю в услышанное, резко подрываюсь с дивана и подбегаю к зеркалу, которое висит у нас на стене при выходе из берлоги. Осматриваю своё лицо со всех сторон и не могу понять, что не так. Оно как-будто отфотошоплено или вовсе не принадлежит мне, как будто на нём не хватает... Шрамов? В моей голове начинают взрываться бомбы с воспоминаниями и их осколки больно впиваются в мой воспалённый мозг, заставляя осесть на пол. Я помню ножевое ранение, помню как потерял много крови, а потом обжигающее чувство охватывающее всё моё тело. Я остался в пожаре. Чимин и Намджун подбегают ко мне и взволнованно переглядываясь, обхватывая мои плечи с двух сторон и помогая встать на ноги. - Это ложь, - тихо хриплю я, чем вызываю ещё большее недоумение своих хёнов. Мне почему-то становится тяжело дышать и паника охватывает тело. - Что ты имеешь в виду? - переспрашивает у меня обеспокоенный Намджун. - Мне двадцать шесть лет и вы оба... - теперь дышать становится невероятно трудно и я вновь оседаю на пол, но в этот раз никто из друзей меня не поддерживает и позволяют мне осесть на пол, переводя напуганный взгляд с одного друга на другого. - Вы мертвы. Вы оба мертвы.       Мне больше всего хочется чтобы сейчас друзья начали смеяться и как нибудь глупо пошутили на тему того, что мне надо обратиться к специалисту, но друзья и не думают начинать смеяться и шутить. Намджун и Чимин улыбаются как-то умиротворённо и моё внутреннее ощущение нереальности всего происходящего лишь усиливается. - Дышать... Мне трудно... Дышать, - паника в моём голосе слишком очевидна и Чимин садится на колени возле меня, слегка сжимая плечо. - Да, мы мертвы, - спокойно говорит Намджун. - А тебе ещё рано здесь находится. Я бы хотел попросить передать привет остальным, но боюсь, что это может слишком шокировать наших друзей. - Это точно, особенно впечатлительного Хоби хёна, - со смешком поддерживает друга Чимин и улыбается он так ярко и сильно, что позволяет мне вновь полюбоваться на его глаза-щёлочки. - Чимин, Намджун, вы... - Тсс, не трать силы и возвращайся домой, - мягко говорит мне Чимин и поднявшись на ноги, встаёт рядом с Намджуном. - Не сдавайся, Чонгук~и, ты уже на финишной прямой, - Намджун тоже наклоняется ко мне и слегка сжимает плечо ладонью, как это мгновениями ранее делал Чимин. - И не отталкивай своих друзей, они сильнее чем тебе кажется.       Мне бы хотелось задать им так много вопросов, особенно Чимину. Я бы хотел узнать у него о том, была ли его смерть самоубийством или всё таки роковой случайностью. Я бы хотел бесконечное множество раз извинится перед Намджуном и пообещать ему заботиться о его маме и сестре, но видимо есть вещи которые нельзя узнать и нельзя произнести раньше положенного нам срока. Воздуха в моих лёгких совсем не остаётся и я полностью ложусь на пол, хрипя и задыхаясь. Вряд ли я запомню этот странный сон когда проснусь, но почему-то мне кажется, что мои хёны придали мне той силы, которой как мне казалось я лишился где-то на половине пути.       Пробуждение давалось мне тяжело и я точно помнил, что это была не первая моя попытка, но в предыдущие пару раз мне было так адски больно, что я орал и просил вколоть мне побольше морфия и кажется, к моим мольбам всё таки прислушались. Ещё не открывая глаз я чувствовал, что мне больно, но более менее терпимо. Кожу жгло и это давало мне понять, что я обгорел. Больше всего пугало то, как сильно у меня горело лицо. - Пациент очнулся! Позовите доктора! - слышу я оглушающий крик какой-то женщины, а потом она подходит ко мне и говорит уже значительно тише. - Не пытайся пока что открывать глаза или говорить, на глазах у тебя повязка и прежде чем начинать говорить, тебе принесут воды. Если ты меня услышал и понял, то просто аккуратно кивни или попробуй сжать несколько пальцев на левой руке.       Почему именно на левой я спрашивать не стал, потому что рефлекторно попытался сделать это сначала на правой и тут же зашипел от боли. Понятно, кажется у меня ожоги на правой стороне тела. В итоге у меня получилось что-то вроде кивка и женщина которая вероятнее всего являлась медсестрой, вышла из палаты. Следующие несколько часов моя палата напоминала проходной двор, потому что постоянно кто-то заходил и выходил. Меня заставили выпить несколько стаканов воды, а потом всё таки сняли повязку с глаз и принесли зеркало. На самом деле, врач изначально не хотел давать мне смотреть на себя, но когда я спросил сколько времени провёл в отключке и услышал цифру девять дней, я понял, что повязку с глаз снимать уже можно. Скорее всего он просто не хотел давать мне переживать и боялся, что излишние переживания могут ухудшить моё физическое состояние, но мне было плевать, я просто хотел увидеть себя. - Ну что, тот ещё красавец, правда? - слышу я голос Тэхёна и в шоке поворачиваюсь к другу.       Меньше всего я мог ожидать, что в мою палату один за другим начнут заходить мои друзья. Тэхён, Хосок, Джин, Лиса, Аро и даже Юнги с Милой. Мой мозг не успевал среагировать на всё сразу и у меня попросту подкосились ноги. Тэхён с Хосоком вовремя подхватили меня и помогли сесть на больничную койку. - Побереги свою голову, камикадзе, - шутливо пожурил меня Хосок, но я видел в его глазах жалость и от этого очень хотелось зажмурится. - Что вы здесь?... - я не мог сформулировать мысль нормально и в итоге опустил голову вниз, стараясь сдержать слёзы. - Как мы могли не приехать, мелкий? Ну и напугал же ты нас, - говорит Джин и тоже подходит ближе.       Мне странно видеть моих друзей и Аро рядом, но девушка выглядит какой-то поникшей и не кажется, что она настроена шутить. Я рад тому, что близкие мне люди рядом со мной, но это опасно для них. - Вам нельзя здесь оставаться, мой отец... - Конечно же знает, что мы здесь и ничего нам не сделает, - спокойно заявляет Юнги и тоже подходит ближе ко мне, внимательно разглядывая ожоги на лице. - Кто тебе это сказал? - Я, - подаёт тихий голос Аро.       Мой связной стоит дальше всех от меня, у самого входа в палату и явно ощущает себя не в своей тарелке. Во взгляде Аро, я вижу сожаление и вину, на что мне хочется лишь покачать головой. Эта девушка не виновата в том, что со мной произошло и мне нужно обязательно сказать ей это до того, как она накрутит себя. - Аро, послушай меня. - Босс не тронет их, потому что ты выполняешь все его поручения. Если бы он сейчас решил навредить кому-то из твоих друзей, то что помешало бы тебе наконец-то послать его? Так что... Да, твои друзья будут в безопасности. - Аро! - зову я, но девушка поворачивается ко мне спиной и стремительно покидает больничную палату. - Чонгук? - слышать тоненький, пропитанный болью голосок Лисы, это выше моих сил.       Девушка смотрит на меня какое-то время влажными глазами, а потом я заставляю себя чутка улыбнуться сквозь боль и раскрыть руки в приглашающем жесте. Со стороны это наверняка выглядело жутковато. У меня сейчас улыбка была почти как у Джокера, а правая рука почти не слушалась меня и уж тем более не сгибалась в локте, и всё же Лиса незамедлительно бросилась ко мне в объятия, хоть и постаралась обнимать меня бережнее. - Я тебя не пугаю? - спрашиваю я шепотом у девушки на ушко, на что она отрицательно трясёт головой, прижимаясь неплотно к моему здоровому плечу. - Нет, но я жутко испугалась за тебя. - Как ты жила в эти дни? Тебя кто-нибудь обижал? - Я жила с братом и Милой, - огорошивает меня Лиса и я отодвигаю девушку от себя, чтобы перевести удивлённый взгляд с Лисы на Юнги. - Это правда. Твоя девица привезла нам Лису в тот же день, когда ты подорвался на складе. Потом она попыталась свалить и не сказать в какой больнице ты лежишь и что вообще с тобой, но Мила коротко с ней переговорила, - на этих словах Юнги переводит взгляд на свою жену и слегка усмехается. - И девица-бес всё таки дала нам адрес и допуск на посещение.       Вся информация просто не хотела укладываться в моей голове, всего было слишком много для моего понимания. Ещё несколько недель назад я ощущал себя самым одиноким и брошенным человеком на планете, чуть больше недели назад я смирился с тем, что умираю и даже нашёл в этом свои плюсы. А что теперь? Теперь я изуродован, жив и рядом со мной самые близкие мне люди. Два минуса и один плюс или наоборот, два плюса на один минус? - "Девица-бес" - какое точное описание для Аро,- со смешком выдаю я, но на самом деле не чувствую и десятой толики веселья которое пытаюсь изобразить. - Как вы оказались здесь так быстро? Я ведь проснулся всего час назад. - Мы были здесь, не в Тэгу, - отвечает мне Лиса. - Вы всё это время были в больнице? - Нет, у нас есть богатый хён, - подаёт голоса Юнги и обращает свой взгляд на Джина. - Который очень любезно позволил нам пожить у него, пока мы будем в Сеуле. - Чёрт, мне так стыдно, из-за меня вам пришлось бросить все свои дела и жизни. - Прекращай, мелкий, нам не сложно, - говорит Хосок и в его глазах столько любви, что мне становится всё труднее сдерживать слёзы. - Да, самое главное, что ты жив и относительно здоров, - говорит Тэхён, а потом придирчивым взглядом окидывает моё лицо и перебинтованное тело. - Хотя, парочку пластических операций сделать всё таки придётся. - Тэхён! - одновременно шипят Джин и Хосок и теперь смех вырвавшийся из моего рта, является абсолютно искренним.       Лиса услышав мой смех прижимается ко мне уже более уверенно и я приобнимаю её не пострадавшей рукой за плечи. - А как вы двое здесь оказались? - я перевожу взгляд с Хосока на Тэхёна и пытаюсь собрать мозги в кучку.       Тэ вроде как должен был после свадьбы Юнги и Милы вернуться в Европу, а Хосок... Он же был в Японии, или я что-то путаю? - Это правда важно сейчас, Чонгук? - Тэ подходит чуть ближе и треплет меня по волосам. - Самое главное в том, что мы сейчас здесь. Ты же не думал, что мы когда-нибудь оставим тебя? - Даже и не надеялся, - с улыбкой отвечаю я.       Друзья сидят у меня в палате ещё около сорока минут и отвлекают от боли всеми силами. Благодаря им мне даже почти удаётся забыть о том, что стало с моим лицом после того, как я побывал в огне. Всё это время Лиса не отходит от меня ни на шаг и я вижу как пару раз Юнги бросает в нашу сторону странные взгляды, но ничего не говорит и я благодарен ему за это. Сейчас у меня точно не было сил на выяснения отношений и объяснения того, что пришлось пережить Лисе два года назад. Моё объяснение будет происходить в несколько стадий и конечно же оно начнётся только после того, как я полностью восстановлюсь и смогу крепко стоять на ногах. Начну я с того, что спрошу у Лисы не против ли она того, чтобы я обо всём рассказал Юнги. Если она будет не против, то начнётся второй этап. Я был уверен в том, что Юнги придёт в ярость и даже не смотря на то, что прямой моей вины в изнасиловании его сестры нет - он всё равно начнёт обвинять меня. Так что мне нужно будет позволить ему выпустить пар и возможно пару раз получить кулаком по лицу. Когда же друг немного успокоится, мне предстоит как-то объяснить ему тот факт, что да, Лиса наверняка убеждена в том, что она влюблена в меня, но на самом деле это не так. Это простая психология жертвы пережившей насилие. Я стал её якорем и она вцепилась в меня словно клещ, но стоит ей только побыть вдали от меня несколько месяцев и возможно познакомится с каким-то хорошим парнем, как всё, что связано со мной начнёт ассоциироваться у неё с чем-то плохим. Она будет пытаться отрицать это и выдавливать в моём присутствии вынужденную улыбку, но в конце концов не выдержит и оборвёт любое общение со мной. Я буду напоминать ей о пережитом унижении и боли. Но это всё потом, а сейчас... - Мы пойдём, тебе нужно отдыхать, а у меня ещё куча работы, - Джин приобнимает меня и переводит взгляд на Хосока. - Поедешь со мной в офис? Мне пригодится твоя помощь. - Без проблем. Пока, Гуки, - Хосок тоже приобнимает меня и следом за ним это делают все мои друзья. - Вы идите, а я задержусь на пару минут, - подаёт голос Мила и в резкой тишине повисшей в больничной палате, её голос звучит оглушающе громко.       Лиса чуть напрягается в моих руках, но всё таки дарит мне ласковую улыбку и целует в щёку, прежде чем развернуться и взяв за руку брата, выйти с ним из палаты. - Я удивлён, что Юнги так просто оставил тебя со мной, - пытаюсь разрядить я атмосферу после нескольких минут тишины, в течении которых мы с Милой просто пялились друг на друга. - Почему? - Мила отталкивается от стенки возле которой стояла всё это время и подойдя к моей койке кивает на неё взглядом. - Можно присесть? - Конечно. А насчёт твоего вопроса... Ну знаешь, мы с тобой встречались когда-то, а Юнги твой муж. - Ага, а ещё он твой лучший друг и ты мой друг тоже, - Мила спокойно пожимает плечами, а потом протягивает руку к моему лицу, но прежде чем дотронутся, она спрашивает. - Можно?       Я согласно киваю и не закрывая глаз наблюдаю за выражением лица девушки, в надежде уловить там хоть секундное отвращение к моему новому образу, но я не вижу ничего кроме боли в её глазах. Сейчас, когда она сидит так близко ко мне, то я могу рассмотреть синяки у неё под глазами, впалые щёки и искусанные губы. Мила нежно обводит кончиками пальцев мою не пострадавшую кожу и едва проходится по краям ожогов. - Ты очень переживала. - А тебе наверное было очень больно и сейчас болит, да? - она перестаёт касаться меня и просто смотрит глазами полными слёз. - Когда ты так касаешься, уже не так сильно болит.       Девушка в ответ на мои слова начинает тихо посмеиваться и качать головой. - Не могу поверить, что ты сказал такую романтичную банальность. - Эй, но это правда! - шуточно возмущаюсь я. - Сейчас уже не так сильно болит, по сравнению с тем что я чувствовал когда только проснулся. - Ну конечно, тебя же наркотиками накачали, - девушка улыбается ещё какое-то время, но вскоре маска радости трескается на её лице и она переводит свой взгляд на пальцы левой руки, которые нервно теребят больничную простынь. - В ту ночь когда это произошло с тобой, я как будто заранее знала, что с тобой должно произойти что-то плохое. Даже попросила Юнги позвонить тебе, но было уже поздно, через несколько минут по новостям сказали о взорвавшемся складе.       Мила нервничает слишком сильно и я не сдержав порыва, переплетаю пальцы своей правой руки с её пальцами на левой. Сейчас наша кожа создаёт ещё больший контраст чем когда-либо. Раньше наша кожа отличалась только оттенками, а сейчас на моей коже появились ещё и уродливые шрамы.