синдром деперсонализации.

Это чувство присутствовало со мной всю сознательную жизнь. Чувство нереальности, туманности, какой-то сказки. Страшной сказки. Время идёт с бешеной скоростью, а голоса исходят будто бы из вакуума, что не даёт никак сконцентрироваться. Словно находишься в каком-то сосуде и сходишь с ума. Медленно. Мучительно. Можно сравнить со страшным сном: страшно, отчужденно, и совершенно некуда бежать. Находил себя в играх. Возможно, это морально как-то моё сознание спасало, но, скорее всего, я попадал всё в большую бездну. Мог днями напролёт пялиться на очевидные вещи, вглядываться в детали, а потом же ловить панические атаки. После очередного такого раза мои родители обратились к психиатру, который, в свою очередь, поставил мне диагноз: «Синдром дереализации-деперсонализации» и прописал мне курс антидепрессантов. На фоне принятия препаратов у меня началась некая апатия, склонность к сонливости и полное отчуждение. На тот момент я переходил на второй год обучения старшей школы «Некома», параллельно играя в волейбол с некоторыми ребятами. Играть, если честно, не хотелось от слова совсем, но я не мог подвести партнёров по игре, учитывая то, что они называли меня «Мозгом» и «Сердцем» команды. Не мог. Просто не мог. Пока не встретил их: медовые, солнечные глаза, рыжая копна волос и улыбка, полной радости. Я помню всё до единой детали:первый тренировочный матч...твои глаза так горели, я был поражён тобой. Те самые чувства, что мне были раньше неизвестны, непонятны, приобрели свои краски. Это была первая влюбленность. Поистине настоящая первая симпатия. Я помню всё: первые совместные прогулки, ничем не примечательные касания, от которых прошибало до мозга костей, а в животе возникал табун бабочек, от чего был лёгкий трепет. А потом первый поцелуй. Мягкий и нежный, в каком-то роде детский и девственный, но в тот момент в моей душе возник ураган чувств в перемешку со смятением. Это было то, чего мне в действительности не хватало. То, что нужно. Взглянув друг другу в глаза мы сразу всё поняли — любовь.

***

Всхлипы, стоны, требования большего — это всё первый секс. Всё происходило как-то хаотично, невнятно, но так желанно. Низ живота фантомно скручивало, из-за чего возбуждение нарастало с каждой секундой, а желание показать чей ты — увеличивалось. Багровые засосы, стоны за стоном, потребность удовлетворить партнёра — мысли превращались в кашу, а при виде распутных поз сердце чуть-ли не било в колокол. На тот момент детские поцелуи сменились страстными, а глаза Шоё развратно наблюдали, параллельно приоткрывая ротик, еле как шёпотом выстанывая моё имя. Незабываемо. На одну минуту показалось, что будто бы я снова во сне и чувство дереализации медленно подкрадывается ко мне, собираясь покрошить на части всё, что у меня на данный момент было. Всё было реально. Остаток вечера мы наслаждались друг другом, пытаясь как можно ярче запечатлеть данный момент в наших жизнях, надеясь на светлое будущее, которое нас ждёт. Будущее, которого нет.

***

Спустя полгода у него нашли злокачественную опухоль, а если быть точнее: «Рак поджелудочной железы 3 стадии». Ему оставалось от силы 10 недель. Последние минуты жизни я провёл с ним. Он всё так же улыбался, ярче всех. Чувство дереализации снова накрывает меня с головой, словно мягкое одеяло: лёгкое, в какой-то степени непорочное, но которое и затуманивает твой разум, не давая понять о грядущей опасности, затягивая тебя в нить воспоминаний. Рыжая копна волос, медовые глаза и улыбка, полной радости — то, что затягивает. То, что убивает. Я помню всё до единого, я помню всё о тебе в малейших деталях.