Ольфакторная пирамида

Департамент гудел своей бессменной жизнью. Люди, как заведенные машины, слонялись из угла в угол, находили пристанище только в скромном кафетерии, лишь на секунду способные выкинуть из головы работу и дать себе ровно минутку на то, чтобы расслабиться. Ричард Андерсон не был исключением. Мужчина нервно перекидывал рифлёную монетку из руки в руку, ожидая, пока остынет его ароматный кофе. Дела по угону шли туго, но, к счастью, на последней сессии им с Крисом удалось вывести и задержать неаккуратного угонщика — Аргандо Ромэса, спалившегося на обычном шифровании. Экспертиза не установила в базе данных точность личного дела человека, поэтому придется разговаривать серьезнее. Давить придется в полуслепую. Ричард убрал монетку в пиджак, проведя ладонью по волосам, ощущая в груди непонятную тяжесть. Вполне вероятно, что угонщик — лишь одна из пешек, которая не посвящена в дела их «главаря». Ричард надеялся, что частично свободная жизнь и некоторые ограничительные меры поспособствуют тому, чтобы Аргандо рассказал им всю правду. Кинув расстроенный взгляд на кофе, по температуре напоминавший лаву, Ричард вздохнул, поставив его на стол перед Миллером. — Презент. Я туда даже не плевал. Приятного. Крис ошарашенно глянул на детектива, так и оставшись с приоткрытым ртом и с бумажками в руках. Андерсон сдержанно улыбнулся уголком губ и заинтересованно заглянул в листы, которые перебирает Миллер, довольно хмыкнул и отобрал парочку из его рук, направляясь в сторону допросной, где уже ждал Ромэс. Мужчина со слегка раскосыми глазами и смуглой кожей недобро пялился на вошедшего детектива, всем видом показывая зашкаливающее презрение ко всему, что видел в полицейском участке. Ричард манерно отодвинул стул, не разрывая зрительного контакта с подозреваемым, присел напротив. Аргандо любопытно скосил глаза на синюю папку с файлами, хмыкнув. — Ну, что ж, приветик, — с легкой улыбкой начал Ричард, не отставляя напускную вежливость и приторность. — Уже бывал здесь, голубчик? — Пошел ты. — Сквозь зубы выпалил испанец, нахмурившись так, что натянул кожу у переносицы, нервно дергая уголком губ. Казалось, что еще чуть-чуть, и он смачно плюнет Ричарду прямо в его красивое личико. Но Аргандо держался, за что Андерсон мысленно ему даже поаплодировал. — Нет времени сюсюкаться. Итак, — Ричард открыл папку, пролистывая результаты экспертизы. — Андер Суварро. Приводов не было, сам из Португалии. Несколько штрафов за парковку в неположенном месте, драка на общественной территории с последующим забором заявления от пострадавшего и мирного выхода из конфликта. Да ты почти чист, счастливчик. Ричард усмехнулся, демонстративно медленно рассматривая личные материалы Андера, выводя того из себя. — Хорошая новость: сегодня у нас в участке акция на идиотов. Ты мне резво отвечаешь, кто твой «босс», где вы работаете и где угнанные машины, а я даю тебе иммунитет. Как тебе такой расклад? Ричард навис над мужчиной, испепеляя того своими чересчур пронзительными глазами. Мужчина нахмурился, грузно облокотившись на маленький для его размеров стул. Маслянистые волосы небрежно закрывали глаза, а узкое длинное лицо перекрывала гримаса полнейшей безысходности. Любой на месте Суварро согласился бы, сдал всех, кто к этому причастен и, сверкая пятками, удалился в закат. Но Андер, кажется, оказался именно тем, кто подходит под акцию Департамента. — Отсоси, пидрила, я ничего тебе не расскажу. Андерсона такая позиция умиляла: до чего же дурень? Все равно он расколется. У Ричарда в рукаве еще столько тузов. Папка под руками детектива вновь зашелестела файлами, а внимательный взгляд Андера ни на секунду не уходил из поля зрения Андерсона. — Аргандо Ромэс — что-то означает? Или выдуманное имя без вложенного смысла? Мужчина сдержал надменную улыбку, побрякивая связкой на запястьях. Ричард покорно ждал, пока угонщик начнет повествование, но Андер был настроен на молчаливые переглядки. Ричард наклонился еще ближе, прошептав так, чтобы мужчина почувствовал каждой клеткой своего организма, что эта информация только для него одного: — Спрашиваю еще раз: ты уверен, что не хочешь сотрудничать с полицией? Это выгодно для тебя, Суварро. Мужчина потряс головой, раскидывая отросшие пряди по лицу, сдувая особенно надоевшие с губ и глаз. Криво усмехнувшись, громко лающе произнес, пародируя реплику детектива: — Повторяю еще раз: отсоси, пидрила. Нахуй копов. — Даже так? — Ричард притворно поджал губы, соединив их в единую узкую полоску. Мужчина освоился, стал чувствовать себя расковано перед детективом, ведь понял, что Ричарда не следует бояться. Все его существо выражало независимость, ровно до того момента, пока Андерсон тихо не продолжил. — Ох, бедная, бедная Лили… На чистом белом листе была прикреплена фотография светловолосой девчушки шести лет с большими живыми глазами и носом, точь-в-точь повторяющим изгибы самого Андера. Ричард огладил фотографию большим пальцем, а мужчина дернулся к папке, как дикий пес на привязи, пытаясь перехватить материалы, но сделать ему это помешали закованные руки. — Прекрасная девочка. Глаза мамины, да? — Что ты собираешься сделать, гнида?! — Прошипел Суварро, дыша через обе раздувающиеся от злости ноздри. Ричард оперся на одну руку щекой, склонив голову в умилительном жесте. — Не думай, что я поиграю с тобой в хорошего полицейского и забью на угоны. Я знаю, что ты причастен, ублюдок. — Ледяным тоном отчеканил детектив. — Мне ваша шайка поперек горла встала, а проглотить вас все сил нет. Мужчина опешил от вдруг сменившейся приторной интонации на холодную, сглотнув, снова окинув ласковым взглядом фотографию напротив. — Что ты будешь делать с ней? — Все не унимался мужчина, не переставая цепляться за фотографию ребенка. Ричард перевернул страницу, выудив из папки чистый лист с эмблемой Департамента и предоставил ручку для будущих заметок. Подтолкнул все это мужчине, поправив галстук. — Я знаю, что условия проживания для твоего ребенка не соответствуют нормам, Суварро. Ты поэтому пошел на преступления? Чтобы было чем обеспечить дочь? Мужчина молчал, потупив взгляд. Руки его замерли так же, как и глаза. Он словно перешел в гибернацию, лишь изредка мелко раскачивая грудную клетку, подавая признаки искалеченной жизни. — Это похвально, ты действовал из лучших побуждений. Ребенок — это святое. — Мужчина робко поднял взгляд, не зафиксировав в словах Ричарда опасности. — Но только закон — есть закон, ему должны подчиняться все в равной форме. Поэтому ты, Аргандо-Андер-Ромэс-Суварро сейчас же берешь эту чертову ручку и пишешь ответ на все, о чем я тебя спрашивал. Суварро молчал, осмысляя все, что сказал детектив, пытаясь принять верное решение. Пробуравил взглядом в столе дыру, а затем коротко усмехнулся, показав Ричарду сразу два средних пальца. Андерсона такая выходка только позабавила. Он молча поправил на себе пиджак, с наиболее каменным выражением лица захлопнул папку и встал со стула, не обрывая зрительного контакта. — Мне очень жаль. — Ричард выдержал длительную паузу, да такую звенящую, что уши заложило на мгновение. — Очень жаль, что Лили отправится в детский дом. Уж я позабочусь, чтобы опека отобрала у тебя родительские права. Хорошего дня. Суварро резко шандарахнул связкой по столешнице, зарычав как дикий зверь. Стук ботинок Ричарда, направлявшегося вон из допросной, отчетливо бил по вискам, и мужчина, зажмурившись, жалобно проворчал: — Его… Его зовут Маркус. Я расскажу, только оставь мою дочь в покое. Ричард, успевший зацепить пальцами ручку входной двери, победоносно усмехнулся, медленно вернувшись за стол к подозреваемому. — Пиши. И вслух все проговаривай. *** Вот теперь Ричард мог с уверенностью сказать: дела шли как никогда хорошо. Андер признался в том, что Маркус нанял его через знакомого по глубокой сети — сам лидера не видел, даже голоса не слышал. Дал координаты знакомого, с которого в его истории все началось. С командой проблема была серьезнее, ведь Андер знал только восемь человек, не считая себя, да и то по выдуманным именам. Связка из девяти людей работала по парам, один оставался за информатора. То есть, он мог передать и составить фоторобот только одного из восьми. Это уже было что-то, и Ричард безумно был рад такому исходу событий. Как бы Ричард не хотел казаться устрашающим, но дети не должны отвечать за поступки своих нерадивых родителей. Он связался с троюродной сестрой Суварро, передав Лили в ее руки до выяснения обстоятельств, но не сказав об этом Андеру. Он сообщил только то, что если Андер выложит все карты — то только тогда Ричард может быть подумает насчет того, чтобы не привлекать опеку. Суварро согласился, готовый на все, лишь бы остаться после этой муторной истории со своим ребенком. Смысл rA9 стал доступнее для понимания Ричарда — Аргандо Ромэс и восемь людей, чьи инициалы также начинались с двух знакомых букв «Р.А.». Сколько бы людей не работало на Маркуса — все брали себе исключительно такие фальшивые имена. Отдав остальные мелкие поручения Крису, Ричард устало выдохнул, взлохматив свои волосы. Так, стоп. Хватит о работе. На сегодня имелись действительно приятные планы, все остальное может подождать. Ричард улыбнулся, стоило ему вспомнить терпкий запах мужчины, от которого у него по неосторожности так молниеносно сорвало крышу. Гэвин выбрал место сам, ссылаясь на то, что никто из его предыдущих пассий не умел загадывать нормальное заведение — последней каплей Рида был «Кэнди Бар». Ричард хмыкнул, вспоминая, почему название кажется ему таким смутно знакомым, но с выбором места спорить не стал. Это был какой-то бар в рок-стиле, называющийся очень даже символично: «hate|love». Вывески отблескивали неоном, слепя ближайших водителей, остановившихся на обочине. Гэвин стоял около парадной двери, облокотившись на покоцанную стену, зажав между зубов истлевающую сигарету, зацепившись взглядом за пустую дорогу. Выглядел он довольно мрачно: то ли атмосфера давила, то ли в неоне его лицо, поделенное мелкими шрамами, казалось суровее. Во всеобщую толпучку Гэвин вливался идеально — черные рваные на коленях джинсы, косуха, мелькающий огонек сигареты, спрятанный в куполе ладоней. Ричард медленно подкрался сзади, захотев было потревожить Гэвина, коснувшись его плеча, но кисть Андерсона перехватили грубые пальцы. Ричард улыбнулся, поставив себе ровно два балла из ста за внимательность. — Ловко. — Не тащись сзади, я так и уебать могу. — Принято. — С легкой улыбкой прошептал Ричард, позволяя затащить себя в разнообразие вкусов, запахов и шумов бара. Андерсон подумал, что с такой же уверенностью дал бы себя затащить вообще куда угодно, если только эти пальцы будут так же крепко обхватывать его запястье. Современный пост-хардкор окутал со всех сторон, уши предсказуемо заложило от срывающегося скрима — Ричард не особо ценил эту разновидность рока, но принимал как данность. Гэвина, кажется, все устраивало. Пробравшись через набитый бар, растолкав танцующие парочки, он перекинул ноги через барный стул, наблюдая, как вслед за ним, извиняясь за каждое прикосновение к незнакомым людям, тащился Андерсон. Ричард устроился на высоком стуле, чувствуя, как неудобно впивается в поясницу жесткая спинка. Глаза Гэвина жадно рассматривали каждый сантиметр Андерсона, не упуская из виду ничего важного. — Почему именно это место? — Поинтересовался Ричард, наклонившись так близко к уху Гэвина, что вновь почувствовал сносящий наповал аромат, закусив губу. — За коктейли. Сам поймешь. Эй, тощая жопа, подползи на секунду! — Обратился Гэвин к бармену, получив от Ричарда несильный толчок в ребро локтем. — Два «Лос Кабос». Подогрей, чтоб он, — Гэвин указал на Андерсона. — Увидел твои фокусы. Бармен коротко кивнул, записав что-то на миниатюрном листке, заткнув его за пояс фартука, удаляясь в маленькое рабочее помещение. Вернулся мальчишка с большой бутылкой голубого «Кюрасао», двумя красивыми лаймами и звенящей льдом посудиной. Ричард перевел непонимающий взгляд на своего спутника, но Гэвин лишь жестом указал на бармена, который изящно вытащил два высоких стакана, принявшись разливать по ним приятного лазурного цвета ликер, добавляя щедрую порцию водки. — Ты, значит, тут часто бываешь? — Отвлекся Ричард на мужчину, который вальяжно раскинулся на стуле, внимательно наблюдая за происходящим. Стоило Андерсону отвернуться — и вот, в стаканах уже месиво из голубого и темно-желтого. Выглядело точь-в-точь побережье Мексики, название оправдывало само себя. — Мальчишка вершит коктейльные изыски. Такому пропойце, как мне, сложно отказать себе в удовольствии попялиться на красивую выпивку и не облизнуться. — Ты слабо тянешь на алкоголика. Гэвин хмыкнул, проведя тыльной стороной ладони по щеке Ричарда с напором, призывая того вновь уставиться на зрелище, ради которого они отвлекли юного бармена. Ричард хотел было возразить, что на коктейльные шоу он может посмотреть в интернете, а вот на мужчину — такого близкого и далекого одновременно — нет, но передумал, послушно следуя за рукой Рида. Мальчишка действительно хорошо умел наводить красоту, создавая целую картину из обычных отдельных напитков. Среди жидкого побережья оказались белые всплески, больше напоминавшие медуз. Бармен уложил лайм дольками на стаканы, а сверху долек — смоченные в спирте и подожжённые горелкой кусочки сахара. Лайм по капле разбавлял художество, привнося в коктейль приятную кислинку. Убрав дольки с верха, бармен закинул в стаканы по кусочку льда и предоставил свой шедевр гостям, выписав реверанс и удалившись. Гэвин довольно хмыкнул, протянув завороженному Ричарду его стакан. — Впечатляет. — Еще бы. Ричи отхлебнул, чувствуя, как первый глоток водкой обжигает горло, но приятный ликер оставляет за собой приторный манящий привкус, за которым хочется тянуться дальше. — Даже не верится, что ты согласился пойти со мной на встречу. Рид напрягся, аккуратно повернув голову в сторону Андерсона. — Чейт? Ричард усмехнулся, снова отхлебнув коктейль, заметно расслабившись. Приглушенный синий свет успокаивал, музыка стала гораздо тише форсировать в голове, ведь все внимание на себя перетянул один пленящий мастер автосервиса. Андерсона повело от блестящих глаз Рида — все сложнее было смотреть на него издалека, а когда он здесь, рядом… Неимоверно хотелось испортить все, стереть границы, просто взять его за грудки и целовать, целовать, целовать… Ричард одернул себя от этой мысли, улыбнувшись. — Потому что ты не выглядишь как тот, кто соглашается пойти с незнакомым мужчиной на свидание. — Во-первых, — Гэвин облизнул губы, собирая по капелькам коктейль, от чего Ричард засмотрелся, приоткрыв губы. Голова кружилась от духоты, а в действиях Гэвина невозможно было не увидеть похоть. Или так казалось только Ричарду, но черт, еще раз он оближет губы — и Ричард точно за себя не ручается. — Мы знакомы, хоть и не так близко. Ты, все же, доверил мне свою машинку. А во-вторых, — Гэвин усмехнулся, оперевшись на руку. — Так это свидание? Ричард забавно хватал губами воздух, словно рыба, выброшенная на тот самый злополучный берег Мексики. Гэвин расплылся в ехидной улыбке, с интересом наблюдая, как шея Ричарда медленно покрывается пятнами. — Я, черт возьми, двадцативосьмилетний мужчина, каким образом ты заставляешь меня на самые банальные вопросы заливаться так, будто я студентка-первокурсница? — Ричард потрогал горящие щеки, уже и не понимая, от чего они алеют: от жара помещения, или от гребаного Рида. — Все дело в харизме. Допивай, пошли на танцпол. Моя любимая песня. Ричард бросил взгляд на пустующий стакан Гэвина, печально окидывая глазами свой напиток. Вздохнув, Андерсон осилил его, присоединившись к Гэвину, проводящему его сквозь людей куда-то ближе к центру.

Back in the day you wanted me, I got your heart so easily

Ричард усмехнулся, согласно кивнув под эту строчку, робко обхватывая бедра Гэвина, аккуратно притягивая его спиной ближе к себе. Действительно, Риду даже ничего не пришлось делать для того, чтобы у Ричарда улетели последние остатки здравого рассудка. На руки Ричарда легли две теплые ладони, и на секунду Андерсон подумал, что такой, как Рид, не будет терпеть публичные нежности и смахнет Ричарда, как надоедливую пыль. Каково было удивление Ричи, когда его ладони не только не убрали, но и потянули вперед, заставляя обнять тело Гэвина и двигаться вместе с ним в такт.

Still makes me sick that your love is a lie

Гэвин пристально заглянул в затуманенные глаза Ричарда. Что-то в его взгляде смутно распознавалось, как недоверие, но Андерсон умело списал все на алкоголь в его голове, поэтому лишь крепче прижал к себе мужчину, утопая в его запахе и плавных движениях. Их прижимали друг к другу пьяные потные тела разного контингента, никому не было даже дела до двух наслаждающихся танцем людей — весь танцпол был поглощен атмосферой разврата и тонких переплетений между человеческими душами.

Gimme all your love, your pain, your thrill

Ричард выдохнул куда-то в шею Гэвина, чувствуя, как тот обвивает его шею руками, двигая бедрами в такт. Возбуждение накатывало волной, а в голове как некстати возник недавний сон с участием мужчины. Музыка стала в разы громче, свет погас, а Гэвин, так приятно ощущавшийся в объятиях, пропал из них. Ричард ошалело начал оглядываться по сторонам, спрашивая самого себя: а не было ли это все иллюзией? Двери бара мерно раскачивались в такт песне, и Ричард точно знал, куда пропал его спутник. Забрав все свои вещи, расплатившись за коктейли, Ричард вылетел из душного бара, вдыхая ночную прохладу и аромат неизвестности. Что за игры затеял с ним Рид? Андерсон оглянулся, увидев, как знакомо в руках поблескивает огонек сигареты, а тишина улицы неприятно давит на перепонки. Внимательные глаза напротив выжигали душу дотла. — В чем дело, Гэвин? — Поинтересовался Ричард, медленно подходя к Риду. Тот отряхнул пепел, последний раз глубоко затянувшись, демонстрируя Ричарду тяжелый сизый дым, лениво поднимающийся к затянувшемуся детройтскому свинцовому небу. — Это я хочу спросить тебя, — Гэвин затушил бычок, встав вплотную к Ричарду, взяв его лицо одной рукой за подбородок. Андерсон тяжело сглотнул, пристально наблюдая за блестящими в свете неона губами Рида, не имея возможности перебить их. — В чем дело? Ричард заскользил вверх от непреступных губ до внимательного изучающего взгляда, нахмурившись. Недавняя нега внизу живота сошла на нет, а рассудок, затуманенный коктейлем, словно тисками кто-то вытащил наружу и привел в себя. Они стояли в одиночестве в безлюдном переулке, такие близкие и далекие одновременно. И Ричард чувствовал в этом внимательном взгляде, что все стремительно катится в задницу. — Как игра, детектив Андерсон, а? — Едко выплюнул Гэвин, зло оскалившись. — Кто ты и нахрена следишь за мной, мудила?